Воздух.
Свист ветра в ушах — это было единственное, что связывало меня с реальностью. Сознание напоминало чистый лист, на котором кто-то в спешке поставил жирную кляксу. Где я? Кто я? Имя, возраст, прошлое — всё стерлось, оставив лишь животный инстинкт выживания.
Я падал. С огромной высоты, прямо в объятия изумрудно-зеленого луга, который сверху казался мягким ковром, а вблизи обернулся стремительно приближающейся твердью. Стоит ли мне сейчас рассуждать о смерти? Или вцепиться в остатки тишины и молча принять судьбу?
Удар. Темнота.
«Я жив», — эта мысль обожгла мозг, как электрический разряд. Я судорожно глотнул воздух, чувствуя во рту привкус горькой травы и сырой земли. Поднялся, пошатываясь, и огляделся. Мое тело двигалось уверенно, мышцы помнили, как стоять, но разум предательски молчал. Это какой-то бред... Человек должен же что-то помнить! Лицо матери, вкус хлеба, хоть какой-то обрывок дома. Но вместо этого — звенящая пустота.
Вид вокруг был шикарный, почти нереальный: бескрайнее море густой травы и небо такого пронзительного синего цвета, что резало глаза. Я пошел вперед, надеясь, что движение вернет мне память. Трава доходила до пояса, она была сочной и подозрительно яркой. Сначала это место показалось мне раем, тихой гаванью для потерянной души. Но реальность быстро оскалила зубы.
Цветок?!
Я замер. Передо мной возвышалось нечто, что никак не вписывалось в законы природы. Гигантский бутон на толстом, жилистом стебле пульсировал, словно в нем билось сердце. Высотой под два метра, он возвышался над остальной растительностью, как надзиратель. Белые лепестки обрамляли то, что я сначала принял за узор, но присмотревшись, почувствовал, как по спине пробежал ледяной холод.
Это была челюсть. Широкая, влажная, с изгибом, напоминающим оскал хищного зверя. Улыбка льва на стебле растения.
Страх, настоящий и липкий, наконец проснулся во мне. Я заметил странные кожистые мешочки у основания его «головы». Они раздувались и сдувались, выпуская едва заметную сизую дымку. Газ. Воздух вокруг наполнился приторно-сладким ароматом, от которого закружилась голова. Я увидел, как насекомые — тяжелые, бронированные жуки и прозрачные стрекозы — словно в трансе летят прямо в пасть монстра.
Это что, какой-то приворотный газ? Фромоны? Работает ли он на людей? Мои ноги стали ватными, то ли от ужаса, то ли от этого запаха. Цветок жадно чавкал, перемалывая хитин, и вдруг его стебель резко подался в мою сторону. Он облизал «губы» длинным склизким отростком.
Я напрягся, готовый бежать, хотя сердце колотилось так, что готово было пробить ребра. Если эта тварь вцепится в меня, кости лопнут как сухие ветки. Я уже видел, как его челюсть медленно раскрывается, обнажая ряды острых шипов внутри...
Но вдруг мешочки сдулись. Газ перестал идти, и цветок, словно потеряв ко мне интерес, плотно сомкнул лепестки, превращаясь в безобидный кокон. Я стоял, не понимая, что произошло, пока до моих ушей не донесся низкий, вибрирующий гул.
Это был не звук природы. Это был звук охоты.
Из леса, окаймлявшего луг, начали выходить люди. Точнее, существа, похожие на людей, но в их движениях было что-то звериное. Одетые в грубые шкуры и вареную кожу, они сжимали в руках косы с зазубренными лезвиями и тяжелые копья. Заметив меня, они не обрадовались. Они закричали на гортанном, лающем языке, тыча в мою сторону оружием. Их вожак властно указал пальцем в землю, требуя, чтобы я пал ниц.
Паника окончательно накрыла меня.— Пожалуйста, давайте не будем конфликтовать! — выкрикнул я, выставив ладони вперед в мирном жесте. Голос сорвался на хрип. — Я не знаю, кто я! Я просто...
Они не слушали. В их глазах не было сострадания, только холодная ярость и подозрение. Один из них, обойдя меня сбоку, внезапно сократил дистанцию.
— Ау-у-уй!
Острая, разрывающая боль прошила спину. Он ударил меня ногой, но это была не просто обувь. На его сапогах блестели длинные костяные шипы, предназначенные, видимо, для продирания сквозь местную флору, но сейчас они вошли в мое мясо.
Я рухнул на колени, чувствуя, как по плечу и спине потекло что-то горячее. Кровь. Моя кровь.
— ЧЕРТ! — прохрипел я, глотая слезы бессилия.
Это было не просто больно, это было унизительно. Я не мог защититься, не мог объясниться. Я был чужаком в мире, который хотел меня сожрать или растоптать. Неужели всё действительно закончится здесь, в этой высокой траве, под взглядами безмолвных палачей?