— Так куда мне идти, Мартин? — хмуро спросил я, пытаясь сдержать подступающую к сожжённому горлу тошноту и аккуратно шевеля пальцами уцелевшей правой руки.
— Верно, Орион, — Мартин Курт сухим жестом поправил край своей гигантской шляпы с пером, сделав глубокий, затяжной вдох сквозь нос. В его голосе снова прорезалось приторное, липкое спокойствие. — Если вы готовы попробовать использовать свою гибкую универсальную энергию для Скарлет, то вам придётся сесть в кресло.
Я хладнокровно прищурился, гася внешние эмоции. Самостоятельно сделать даже шаг со сломанным хребтом и выгоревшими сосудами я сейчас физически не мог — тело мгновенно отзывалось дикой, парализующей болью.
Мартин молча вышел из палаты и спустя пару минут вернулся, толкая перед собой громоздкую, покрытую въевшейся копотью конструкцию. Это была старая, грубо сработанная и явно более древняя инвалидная коляска Второй эпохи, скрипящая ржавыми металлическими осями по стерильно-белому кафелю лаборатории.
— Что?! Инвалид?! Нахер! — яростно прохрипел я, и багровая жижа снова едва не брызнула из моего рта.
— Орион, пожалуйста, — Мартин Курт сделал затяжной, выматывающий вдох сквозь нос, приторно улыбнувшись.
Я посмотрел на его улыбку. В ней явно что-то таилось. От этого хлыща в гигантской шляпе веяло скрытой, извращённой угрозой — он ведь сделал всё это, руководил жуткими опытами Второй эпохи, и надо быть настоящим психом, чтобы сотворить такое в белых стерильных казематах. И этот безумец сейчас стоял прямо надо мной.
— Ладно, — глухо процедил я сквозь зубы, превозмогая тупую боль в сломанном хребте. — Я сяду, ведь это я так захотел.
Я заставил свои выгоревшие универсальные каналы выжать последнюю каплю силы.
— Я думал, Орион, вы хотите увидеть Скарлет как можно быстрее, — Мартин Курт лениво покачал головой, пока его перчатки крепко сжали ржавые поручни доисторического кресла.
— С чего вдруг? — сухо бросил я, шумно выдыхая через нос и с помощью Мартина тяжело пересаживаясь в инвалидное кресло. Каждое движение отзывалось раскалёнными иглами в сожжённом горле.
— Ну знаете… — учёный приторно, липко ухмыльнулся, и ржавые оси коляски с глухим скрежетом покатились по белому кафелю лаборатории в тёмный коридор. — Вы ведь Пожиратель Корон, а у моей девочки специфические вкусы.
— Вы называете Скарлет «девочкой»? — хмуро спросил я, лениво косясь на Мартина своим единственным рабочим глазом, пока ржавые колёса инвалидного кресла мерно поскрипывали по белому кафелю подземелья.
— Да. И Селену, и все свои удачные опыты, — Мартин Курт сделал глубокий, размеренный вдох сквозь нос, поправляя перо на своей гигантской шляпе. В его голосе прорезалось приторное, липкое благоговение фанатика. — Они ведь как мои дети.
— Ты псих, Мартин, — коротко и цинично отрезал я, даже не пытаясь скрыть своего презрения.
— Грубо. Очень грубо, Орион, — Мартин недовольно покачал головой, но ржавые поручни кресла из рук не выпустил.
Я замолчал на пару секунд, разминая сожжённое горло, после чего решил аккуратно использовать свой подвешенный язык, чтобы выудить из этого безумца хоть какую-то информацию, пока мы продвигались вглубь секретного сектора под церковью. Нам нужно было прощупать истинные мотивы культа.
— А можно вас спросить, Мартин? — ровным тоном произнёс я.
— Да, Орион.
— А Колосс — кто это?
— Колосс — это Бог, — Мартин Курт ответил мгновенно, без единого колебания, и его голос под белыми сводами лаборатории прозвучал веско, чеканя каждое слово.
— А если правда? — я цинично приподнял бровь, буравя взглядом религиозные плакаты на стенах, мимо которых мы проезжали. — Я не верю во всю эту религиозную херню.
— Вы, Орион, очень интересны, — учёный приторно, липко ухмыльнулся, косясь на меня из-под полей своей огромной шляпы. — Но Колосс — наш Бог. Он видит всё.
Я хладнокровно прищурился, сопоставляя детали и выстраивая схему расследования в своей голове. Масштабный лор Второй эпохи и секретные опыты с эссенцией «Адама» наводили на совершенно определённые технические выводы.
— А Колосс — это не голем, которого вы сами создали? — в лоб спросил я, резко проверяя его реакцию.
— Не понимаю, о чём речь, Орион, — моментально отрезал Мартин Курт.
Его голос в секунду стал сухим и холодным, а приторная ухмылка намертво сползла с лица. По этой резкой смене тона и наступившему глухому оцепенению я сразу понял: мой выпад попал точно в цель. Этот псих умышленно включал дурака и уходил от ответа. Я понял, что сейчас он больше не даст мне ничего, сколько бы я ни пытался его разговорить. Раскалывать его дальше прямо в этой коляске было бессмысленно — он намертво закрылся.
Поэтому я просто закрыл свой рот и молча ждал, пока мы наконец доедем до пункта назначения.
Мы приехали к камере. Точнее, к чему-то, что было на неё похоже.
— И что это, Мартин? — хмуро спросил я, разглядывая монументальную, циклопическую конструкцию, которая глухой стеной перекрывала коридор секретного сектора лаборатории под церковью.
Мартин Курт сделал затяжной, выматывающий вдох сквозь нос и поправил перо на своей гигантской шляпе. В его голосе снова прорезалось приторное, липкое благоговение фанатичного биолога культа:
— Это, Орион, толстая корабельная сталь, укреплённая кованым чугуном для защиты от выстрелов и физического тарана, — веско начал он, чеканя каждое слово. — Внутренний слой состоит из сплава серебра и «холодного железа». Серебро намертво блокирует любые магические импульсы существа, а железо подавляет его волю к сопротивлению.
Я молча прикусил губу, хладнокровно оценивая эту жуткую тюрьму-капкан, созданную специально для удержания Кровавой Княгини. Культ Колосса прекрасно знал, на что способна Скарлет в своей пиковой форме, и запер её в абсолютный изолятор.
— Облицовка выполнена из плит прессованного обсидиана, — продолжал Мартин Курт, его перчатки со скрипом провели по холодному косяку. — Этот камень химически инертен и вообще не вступает в реакцию с едкими жидкостями или кислотами. По периметру установлена вакуумная сушка и алхимические вытяжки. Они непрерывно, каждую секунду откачивают всю влагу из воздуха, превращая пространство внутри в выжженную пустыню.
— Жёстко, — коротко процедил я, разминая сожжённое горло.
— Двойные стены до отказа заполнены сорбентами: прокалённой солью и измельчённым мелом, — Мартин приторно, липко ухмыльнулся, проверяя датчики давления. — Любая капля воды или жидкой крови, которая коснётся стен камеры, мгновенно впитается без остатка. А на самом обсидиане высечены древние магические руны — геомантические знаки «Окаменение» и «Засуха». Они на корню разрушают молекулярные связи воды, превращая её в пар.
— Но это только в этом секторе, — Мартин Курт сделал глубокий, размеренный вдох сквозь нос, лениво поправляя перо на своей гигантской шляпе.
Мы прошли сквозь массивную стальную дверь, а затем сразу преодолели ещё одну, глухо защёлкнувшуюся за нашими спинами. Обстановка внутри резко изменилась. Здесь, в следующем шлюзе, стояли тяжёлые серебряные улавливатели, сплошь покрытые защитными знаками культа, у которых дежурили двое имперских учёных в белых халатах. Но моё внимание мгновенно привлёк центр помещения.
Там парил большой магический, шарообразный экран, внутри которого пульсировали живые световые потоки. В его глубине можно было детально рассмотреть всё, что происходило на других ярусах этого колоссального подземного комплекса.
— Это что такое? — хмуро спросил я, разминая сожжённое горло и буравя этот светящийся шар своим единственным рабочим глазом.
— Это называется комбинированная магия, — хладнокровно ухмыльнулся Мартин Курт, останавливая ржавое инвалидное кресло прямо перед экраном. На его лице снова расплылась приторная, липкая маска безумного биолога.
Он наклонился ближе ко мне и со свистящим, выматывающим выдохом раскрыл секрет:
— Наша лаборатория под церковью состоит из семи этажей, Орион. Ты сейчас находишься на шестом. А на самом нижнем, седьмом ярусе, расположен наш самый большой цех. Там в прочных вакуумных клетках содержатся талантливые люди, из которых мы непрерывно, каждую секунду выкачиваем и вырабатываем чистую ману и готовые заклинания для наших нужд.
Мы вошли в последнюю дверь.
И там была абсолютно чёрная комната, точнее, полностью вылитая из тяжёлого, глухого металла. Посреди этого мрачного пространства парил точно такой же шарообразный экран, как и в предыдущем шлюзе. Внутри него транслировалось изображение соседнего изолированного помещения, которое выглядело как самая обычная, стерильная палата в психушке. На белой обсидиановой стене были чётко высечены тактические отметки: рост, вес и шкала с возрастом.
Однако на самом экране в этой белой комнате не было никакой мебели. Там стояла лишь одна-единственная ванная, до краёв залитая тёмной, густой человеческой кровью. Просто ванна с кровью посреди пустой обсидиановой пустыни, из которой непрерывно алхимические вытяжки откачивали влагу.
— Это и есть Скарлет, — Мартин Курт сделал затяжной, выматывающий вдох сквозь нос, поправляя перо на своей гигантской шляпе и приторно улыбаясь. — Это её пассивная форма. Она так отдыхает.
Мартин передал мне ручное управление инвалидной коляской и с глухим металлическим лязгом открыл последнюю, самую тяжелую дверь. Эта циклопическая преграда была послойно создана из прессованного обсидиана, чистого серебра и толстого черного металла, сплошь покрытого концентрическими защитными кругами рун «Засухи» и алхимическими губками-сорбентами для впитывания влаги. Учёный с усилием повернул массивную чугунную ручку засова, и ставорка медленно отползла в сторону, открывая проход в обсидиановую пустыню.
Я самостоятельно крутанул ржавые обручи колёс и заехал внутрь палаты-психушки.
Едва герметичная дверь захлопнулась за моей спиной, как воздух вокруг мгновенно стал тяжелее. Алхимические вакуумные вытяжки по периметру стен работали на такой бешеной мощности, что в горле сразу смертельно пересохло, а израненные лёгкие обожгло первобытной, иссушающей пустотой. В этой абсолютно белой, изолированной комнате не было ни единого глотка нормального кислорода — только мёртвый, выжженный вакуум, созданный для тотального подавления жидкого паразита Скарлет.
Я сразу увидел, как в ванне началась бурная реакция. Густая багровая жидкость забурлила, зашевелилась, и прямо из крови медленно поднялась Скарлет.
На ней был её привычный боевой костюм. Значит, вся её броня — это тоже разумная вода-паразит Второй эпохи, которую она способна формировать прямо из жидкого состояния. Во время нашего жёсткого файта в тронном зале у меня просто не было времени думать об этом.
— Орион, ублюдок хренов… Приехал? — сочащимся ядом, прерывистым шёпотом выдохнула она, буравя меня своим единственным глазом. Прямо из её разорванной глазницы, где раньше было правое веко, лениво сочилась тёмная жижа.
— Да, — коротко и цинично бросил я, хладнокровно удерживая ржавые поручни своего инвалидного кресла.
— Ха-ха… — Скарлет капризно, болезненно ухмыльнулась, опираясь локтями о холодные края ванны.
Я посмотрел на Скарлет, внимательно сканируя её состояние своим рабочим глазом, и внутренне зафиксировал изменения. От её недавней юной, омолодившейся внешности после нашей ночи в баре не осталось и следа. Мой ядовитый универсальный огонь внутри её выгорающего паразита запустил необратимый биологический процесс. Её лицо теперь выглядело как у тридцатисемилетней женщины — кожа вокруг губ побледнела, в уголках глаз прорезались глубокие усталые морщины, а огненно-красные волосы казались иссушенными этой обсидиановой «Засухой». Шкала возраста на белой обсидиановой стене тёмным маркером подтверждала её тактическое увядание.
— Постарела, бабка, — лениво констатировал я, используя свой подвешенный язык на полную мощность, чтобы прощупать её психологические границы.
— Я не бабка! — яростно прошипела Княгиня, и её уцелевшее левое веко дико дёрнулось от этой издёвки.
— Как мне больно… — со стоном выдохнула Скарлет, и её уцелевшее левое веко мучительно сжалось. — Ты виноват. Как я не люблю быть здесь. Это место плохое.
— Орион, — послышался голос из динамика под потолком, разрезая мёртвую тишину обсидианового бокса. Это Мартин Культ наблюдал за нами через шарообразный экран из чёрной металлической комнаты. — Скарлет, дай Ориону вылечить его ожоги.
— Нет, я не буду давать ему себя трогать! — яростно прошипела Княгиня, глубже погружаясь в ванну с кровью, словно пытаясь скрыться от моего взгляда.
— Скарлет, — строго и с нажимом повторил Мартин Курт по громкой связи.
— Да хорош, я поняла! — раздражённо огрызнулась она.
Превозмогая слабость и иссушающую пустоту вакуумного воздуха, Скарлет нехотя наклонилась передо мной, оперевшись руками о холодный край ванны. Из её разорванной глазницы без правого века продолжала лениво сочиться тёмная багровая жижа. На её тридцатисемилетнем лице, покрытом глубокими морщинами, отразился пугающий коктейль из фанатичной гордости и бессилия.
— На, урод, — леденящим шёпотом выплюнула она прямо мне в лицо.
— Пошла ты, — цинично ухмыльнулся я, хладнокровно удерживая ржавые обручи своего инвалидного кресла и используя свой подвешенный язык на полную мощность. — Я бы трахать тебя и не стал, будь ты такой бабкой.
— И только я не знаю, как лечить, Мартин, — хмуро бросил я в сторону динамика, хладнокровно оценивая нависшую надо мной Кровавую Княгиню. — Я этого ни разу не делал.
— Орион, ты сможешь, — послышался приторный голос Мартина Курта из-под потолка обсидианового бокса.
— Разве вы не можете просто дать ей крови там? — цинично уточнил я, переводя скользящий взгляд с её стареющего лица на багровую ванну. — Пускай отмокает дальше.
— Нет, у неё ожоги, которые она сама не может залечить, — сухим медицинским тоном отрезал биолог. — В основном на ноге и в горле. Ваша универсальная энергия выжигает её каналы изнутри, и обычная кровь тут бессильна.
Я лениво приподнял бровь, буравя взглядом Кровавую Мэри.
— Оу… Мне что, придётся заглядывать тебе в рот? — издевательски ухмыльнулся я.
— Заткнись! — яростно прошипела Скарлет.
Она внезапно смутилась, и на её тридцатисемилетнем лице сквозь глубокие морщины прорезался густой, неестественный румянец. Кровавая Княгиня Кровавой Империи, которая раньше хладнокровно вырезала целые отряды, сейчас стояла передо мной полностью обезоруженной этой дурацкой ситуацией.
Я прикрыл свой единственный рабочий глаз, укладывая этот психологический портрет в своей голове. Она ведёт себя совершенно по-другому. Я могу ошибаться, но её биологический возраст кардинально меняет её характер и линию поведения. В нашу самую первую встречу в королевстве она выглядела примерно на 27 лет — и вела себя пассивно-флиртующе, если можно так выразиться, лениво играя со мной как с добычей. Во вторую нашу встречу в Колизее, откуда она как раз ушла на свои процедуры в бар и её тело омолодилось примерно до 19 лет, она была очень активной, необычной и взрывной. А сейчас передо мной стояла просто грубая бабка, у которой из-за стремительного увядания паразита начисто пропали все манеры и выдержка.
Я положил руку ей на волосы. На ощупь они были очень даже неплохими — у Кристины волосы были гораздо хуже, сухие и жёсткие, а у этой бабки структура оставалась мягкой.
Я напряг каналы и пустил струю магии. Благодаря недавней эссенции «Адам» или особенностям её новой пассивной формы, я смог без всякого сопротивления влить свою ядовито-зелёную универсальную энергию прямо в её стареющее тело. Сразу же началась бурная химическая реакция — в её каналах это отозвалось так, будто холодную воду льют на что-то очень горячее. Скарлет судорожно выдохнула сквозь зубы и тихо, хрипло простонала. На её тридцатисемилетнем лице отразилось дикое, извращённое удовольствие от осознания того, что ей больше не придётся мучительно страдать от выгорания. Моя энергия мгновенно нейтрализовала внутренний ожог горла и остановила её стремительное увядание.
Я закончил процедуру и убрал руку. В ту же секунду из потолка чёрной обсидиановой комнаты с глухим лязгом вышли массивные металлические стержни. На них медленно опустилась гигантская, прозрачная колба. Внутри этого стеклянного резервуара бурлила, пенилась густая человеческая кровь, в которой плавали растерзанные трупы молодых девушек — лет восемнадцати, а некоторые, наверное, были ещё моложе.
— Орион, приготовься, — мёртвым тоном раздался из динамиков голос Мартина Курта.
Колба с грохотом открылась. Всё это багровое мясное месиво из тел и жидких потрохов лавиной рухнуло прямо на Скарлет, полностью затапливая её ванну новой, свежей органикой.
В это же мгновение я почувствовал, как иссушающая сухость вокруг нас резко пошла на убыль. Давление вакуума упало. Будто на короткое время на верхнем пульте управления Мартин полностью отключил все эти защитные круги рун «Засухи», алхимические вытяжки и сорбенты, позволяя Кровавой Княгине беспрепятственно впитать весь этот колоссальный био-ресурс для окончательной регенерации доспехов
спустя пару минут крови в ванне как и не бывало. Всё багровое месиво вместе с мясом и потрохами бесследно растворилось, поглощённое её ненасытным паразитом. На дне пустой ёмкости с глухим стуком остались лежать лишь абсолютно белые, начисто обглоданные человеческие скелеты молодых девушек.
Скарлет с диким, животным всплеском выпрыгнула из ванны на обсидиановые плиты. Перед моими глазами снова стояла молодая, горячая и взрывная Кровавая Княгиня Кровавой Империи. Эссенция «Адама», разбавленная и стабилизированная моей универсальной энергией, вернула её телу биологический возраст девятнадцатилетней девчонки. Все морщины разгладились, кожа на омолодившемся лице налилась здоровым румянцем, а правое веко, оторванное моими ударами, полностью регенерировало, не оставив даже шрама.
— Орион, ну что теперь? — фанатично оскалилась. Её огнено-красные волосы безумно развевались в застоявшемся вакууме. — Грубиян… Теперь я тебя…
Её уцелевшие боевые каналы полыхнули багровым огнём. Кровавая Мэри была готова прямо здесь, в этой камере, продолжить наш раунд и разорвать меня на куски, вымещая всю ту глухую, ядовитую ненависть, которую она взрастила ко мне за порку в тронном зале. Она сделала резкий выпад вперёд.
— Скарлет, теперь ты ему, — мёртвым, парализующим тоном оборвал её голос Мартина Курта из динамика под потолком, и на панели управления за стеклом с глухим щелчком снова взвыли алхимические вытяжки.
— Что?! Но я… — Скарлет резко осеклась, замирая в паре шагов от моей инвалидной коляски.
Мартин прикрикнул на Скарлет, жёстко осадив её через динамик. Кровавая Княгиня мгновенно изменилась в лице, её омолодившееся девятнадцатилетнее лицо исказилось от бессильной злобы и явного, первобытного испуга перед этим учёным за стеклом. Она судорожно сглотнула, тяжело дыша.
— Ладно, — сквозь зубы процедила она, сжимая кулаки в дрожащих ладонях от бессилия.
Она медленно повернулась ко мне.
— Скарлет, я хочу, чтобы ты... — хрипло начал Мартин из динамика под потолком, и его голос со скрежетом разнёсся по обсидиановому боксу. — Сделала, как я люблю.
— Но я не хочу так делать! — яростно выплюнула Княгиня, и её огненно-красные волосы безумно качнулись в вакуумном воздухе.
— Скарлет! — уже по-настоящему страшно и властно прикрикнул на неё Мартин, заставив её вздрогнуть всем телом.
— Ладно, хорош, босс! — раздражённо бросила она, окончательно сдаваясь под этим давящим авторитетом культа.
И тут Скарлет сделала то, чего я никак не ожидал от этой Княгини. Она резко наклонилась к моему инвалидному креслу и впилась в мои губы диким, яростным поцелуем с кровью. Её разумная багровая кровь паразита мощным потоком хлынула прямо мне в рот, моментально заполняя мои внутренние каналы. Плотная, пульсирующая живая органика Второй эпохи силой ворвалась в мои сожжённые сосуды.
Я не знаю, как это точно описать, но внутри меня произошёл мощный биологический резонанс. Моя универсальная энергия мгновенно впитала её живую Кровавую эссенцию. Мне сразу стало легко.
Парализующие тиски в груди разжались. Я, в принципе, по-прежнему чувствовал себя чуть ослабленным, универсальные резервы энергии пустовали, но теперь я наконец-то мог самостоятельно двигаться без критических повреждений. Мой сломанный хребет и разорванная сонная артерия были намертво склеены её багровым потоком. Скарлет резко отпрянула от меня, тяжело дыша и вытирая искусанные губы, а в её глазах застыла такая непреклонная, глухая ненависть,
Мы вышли из лаборатории. Молча прошли сквозь скрытый проход внутри огромной храмовой статуи и так же безмолвно вдвоём покинули здание церкви, растворяясь в утренней прохладе у дворцовых стен.
— Что собираешься делать, Скарлет? — сухо спросил я, нарушая затянувшуюся тишину и поправляя помятый, испачканный костюм.
— У меня есть свои дела, Орион, — ледяным тоном бросила она, даже не повернув головы в мою сторону.
— А как же черноволосый красавчик? — я цинично ухмыльнулся, пытаясь разрядить обстановку и проверить, насколько её омолодившийся разум готов к разговору.
— Ты уверен, что ты красавчик? — Скарлет брезгливо скосила на меня свой левый уцелевший глаз.
— Я? Да. Знаешь, мой истинный цвет волос — белый. Не помню, говорил ли я тебе об этом.
— Не припомню, — злобно выплюнула Княгиня, ускоряя шаг по каменной мостовой. — Знаешь, я и в принципе тебя не знаю. И знать не желаю. Тупой баран.
— Бабка, — хладнокровно парировал я, снова припоминая ей её недавнее увядание.
— Закрой пасть! — яростно прошипела Скарлет.
— Бе-бе-бе, — издевательски передразнил я её, полностью ломая её выдержку.
— Что?! Да ты посмел!.. — взвизгнула Скарлет.
Потеряв остатки самообладания от этой издёвки, она резко взмахнула рукой и мгновенно создала кровяной кинжал прямо из остатков чужой органики на своей одежде. Я тут же отступил назад, разрывая дистанцию. Не догонишь. Я попытался резко убежать в сторону коридоров, но ноги мгновенно заложило парализующей слабостью — багровое слияние склеило кости, но выгоревшие сосуды по-прежнему не справлялись с нагрузкой. Я не мог бежать, только медленно ходить.
— Дурак, я снесу тебе голову! — безумно оскалилась 19-летняя Кровавая Княгиня, делая выпад со своим жидким лезвием.
Я судорожно отступал назад, волоча непослушные ноги по полу, пока спиной не упёрся в глухую деревянную дверь. С треском выломав засов, я спиной упал внутрь — это оказалась тесная кладовая, заставленная старыми чертежами и миниатюрными статуями Колосса.
— Вот тебе и конец! — хищно провизжала Скарлет, заходя вслед за мной в это узкое, тёмное помещение и намертво перекрывая единственный выход своим телом.
— Давай, — процедил я сквозь зубы, активируя остатки универсальной энергии в глазах и готовя лазерный взгляд в упор. — Давай!
— Пойдем выпьем, Орион, — вдруг резко выдохнула Скарлет.
Она опустила свой кровяной кинжал, который с тихим шипением мгновенно впитался обратно в её кожу, лишая тесную кладовую багрового блеска. Её омолодившееся девятнадцатилетнее лицо всё ещё пылало от злости, но безумная ярость Княгини внезапно сменилась глухим утомлением.
Я медленно погасил универсальную энергию в глазах, убирая готовый сорваться лазерный луч. Напряжение в воздухе спало, оставив лишь пыльный запах старых чертежей и миниатюрных статуй Колосса вокруг нас.
— Пошли, Скарлет, — сухо согласился я, превозмогая ломоту в заложенных ногах и аккуратно выбираясь из-за сломанного деревянного засова кладовой наружу. Мой помятый костюм был насквозь пропитан грязью этой ночи, а во рту всё ещё стоял металлический привкус её разумной багровой массы. — Но сначала мне нужно к моему сыну.