Я медленно шел по разрушенным коридорам, задыхаясь от едкой известковой пыли. Внутри всё горело. Осколки сломанных ребер при каждом шаге впивались в легкие, и я буквально чувствовал, как в грудной клетке хлюпает теплая кровь.
Я добрался до средних коридоров. Здесь разрушения были еще страшнее — стены пошли глубокими трещинами и уже стояли на грани полного обрушения. Этот замок, возможно, продержался бы еще неделю или пару дней при обычной осаде. Но благодаря безумному буйству жирного вендиго, который разнес все нижние этажи, зданию осталось жить от силы часов пятнадцать. Не знаю точно, да и плевать. Потолок над головой зловеще стонал. Я медленно шел дальше по коридорам. Здесь всё выглядело еще относительно целым — разве что пол под ногами жалобно поскрипывал, да вокруг висела густая, удушливая пыль.
Но это затишье было обманчивым. С самого низа, из уничтоженных этажей, доносился утробный, пугающий скрежет. Замок буквально умирал. Разрушительная вибрация от рухнувших внизу конструкций докатилась до средних ярусов. Стены начали мелко дрожать. Одно за другим оконные стекла не выдерживали этого давления и с оглушительным звоном вылетали наружу, осыпая коридор острыми осколками. — Я успею, — процедил я сквозь зубы. — Сейчас разберусь с ней и сразу пойду обратно за Вергом.
С этой мыслью я преодолел последний пролет и поднялся на высшие коридоры замка. Здесь всё было хорошо. Практически идеально, по сравнению с тем адом, что творился внизу. Никакой пыли, ровный пол и тишина, от которой звенело в ушах. Я быстро дошел до комнаты Кристины.
Я с размаху пнул дубовую дверь ногой. В нос тут же ударил тяжелый, металлический запах свежей крови. На роскошной кровати раскинулось тело мужчины лет двадцати четырех. Его руки были намертво привязаны наручниками к спинке, а на шее зияла глубокая рана от уха до уха — горло перерезали чисто и глубоко. Кстати, он был полностью голым. Очередная жертва её безумных игр.
Я сделал пару шагов внутрь, разглядывая труп, и в эту же секунду понял, что совершил ошибку. Потерял бдительность.
Из темного угла комнаты прямо на меня вылетела Кристина. В её руке хищно блестел огромный, острый осколок оконного стекла.
— Орион?! — удивленно выкрикнула она, её глаза безумно расширились при виде меня — израненного и в одних трусах.
Но шок не остановил её. Она прыгнула вперед, целясь осколком мне в лицо. На чистых рефлексах я резко дернулся в сторону, уворачиваясь от удара. Стекло лишь рассекло воздух. Перехватив инициативу, я жестко вцепился пальцами в её шею и с силой швырнул девку на пол. Кристина с глухим стуком повалилась на ковер, выронив свое оружие. — Я же сказал, что вернусь, шлюха, — выдохнул я, тяжело дыша и глядя на неё сверху вниз. — Время в психушку.
Кристина бешено оскалилась, её лицо перекосило от ярости и безумия. Она сплюнула кровь прямо на ковер.— Хрен там! Я не поползу туда! Я королева! Я буду лежать в психушке?! Да ты сам ебаный псих!
С диким криком она резко рванулась с пола прямо на меня. Я ринулся ей навстречу, собираясь скрутить, но девка оказалась быстрее — её нога с размаху влетела мне прямо в пах.
Адская боль прошила всё тело, заставив меня мгновенно согнуться и упасть на колени. Глаза застлала темная пелена, воздух застрял в горле. Но даже падая, на чистых рефлексах, я успел вытянуть руки вперед и намертво схватил её за лодыжку.
Я резко дернул её ногу на себя. Кристина потеряла равновесие и с разгона со всего размаху влетела носом прямо в деревянный край кровати, рядом с привязанным трупом. Раздался отчетливый хруст ломающихся хрящей, и пол мгновенно залило её кровью.
Превозмогая дикую боль внизу живота и в сломанных ребрах, я заставил себя подняться. Кристина тоже вскочила. Нос у неё был полностью разбит, лицо заливала кровь, а в глазах плескался первобытный страх. Времени искать или поднимать оружие у неё не было. Поняв, что я не отключился, она в панике развернулась и со всех ног бросилась вон из комнаты, выбегая в коридор. Погоня продолжалась. Я побежал следом, задыхаясь от ярости и боли в сломанных ребрах.
— Сука, почему с тобой всё так сложно?! — выплюнул я в пустоту коридора.
Я завернул за угол, но Кристины уже нигде не было. Зато впереди зияла распахнутая дверь, ведущая в королевский буфет, а за ним тянулся следующий коридор. Я перешагнул порог буфета и замер, тяжело дыша. На полу тускло поблескивал свежий, багровый след из её разбитого носа.
Опустившись на одно колено, я медленно провел пальцами прямо по этой теплой лужице. Я обмакнул руку в её кровь, поднял ладонь к лицу и завороженно уставился на свои пальцы. Кровь блестела в полумраке, отражая тусклый свет. В этот момент мой разум словно окончательно треснул. Это было странное, гипнотическое и пугающее состояние — я смотрел на эту багровую жидкость, и барьеры внутри меня рушились один за другим.
Я поднялся на ноги. Израненный, голый, с руками в её крови.
— ГДЕ МОЙ СЫН, ТЫ, СУКА?! — истошно, срываясь на безумный рык, заорал я на весь буфет. — Я ТЕБЯ НАЙДУ! Я пошел дальше в зону еды. Вокруг валялась разбросанная, разбитая посуда. Мельком осмотрев этот беспорядок, я сразу заметил, что одного длинного кухонного ножа в подставке не хватало.
Разум окончательно плыл, мешая реальность с галлюцинациями. Из моего горла вырвался чужой, безумный голос:
— Кристина, моя любимая жена, где ты? Я хочу тебя, ты моя...
Я не успел договорить. Из темноты Кристина резко выскочила и со всего размаху полоснула меня ножом прямо по спине. Боль обожгла кожу. На чистых рефлексах я схватил со стола тяжелую сковородку и с силой запустил её в убегающую спину девки. Сковорода с глухим ударом влетела ей между лопаток. Кристина истошно взвизгнула и выронила нож на пол.
— Не уйдешь! — прорычал я и бросился за ней.
Она в панике рванула вперед и с грохотом захлопнула тяжелую деревянную дверь прямо перед моим носом. Я на полной скорости врезался лицом в косяк.
— Шлюха! — выплюнул я вместе с кровью, вышибая дверь плечом. Она, сильно хромая, упрямо убегала от меня. Это выглядело нелепо, но в то же время по-настоящему страшно. Кристина рыдала навзрыд, волоча свое избитое, окровавленное тело вперед; сопли, слюни и слезы сплошным потоком текли прямо на разрушенный пол.
В моей расколотой голове всё еще бились безумные, путающиеся мысли.
— Я хочу тебя... В психушку! Не убью... Я же не могу её убить! Мой сын... Он должен расти с матерью. Даже если он будет видеться с ней всего раз в год! — кричал я в пустоту, окончательно теряя связь с реальностью.
Я ускорил шаг. Кристина, спотыкаясь, начала спускаться по лестничным ступеням. Я бросился следом, но на ходу заплутал в полумраке и на секунду упустил её из виду. Едва заметив, в какую сторону она метнулась, я заставил себя снова активировать покров зеленой энергии на ногах. Кое-как собрав последние, жалкие крохи магии, я рванул вперед.
Погоня превратилась в бесконечный кошмар. Она бежала, петляя из коридора в коридор. То и дело девка в панике захлопывала за собой тяжелые двери, но я на полной скорости с размаху выбивал их плечом, ломая древесину в щепки. Я побежал дальше, но этот бесконечный лабиринт коридоров уже начинал бесить. В ярости я со всей дуры ударил по старой тумбочке, на которой стояла одинокая ваза. Фарфор разлетелся вдребезги. Я на лету перехватил один из острых осколков, мгновенно наполнил его зеленой энергией и с силой метнул Кристине прямо в руку.
Снаряд вошел четко в цель. Девка истошно завыла от боли, а я резко ускорил шаг, сокращая дистанцию. Но стоило мне приблизиться, как Кристина резко развернулась и с размаху впечатала мне ногу прямо в живот. Удар пришелся по сломанным ребрам — в глазах полыхнул адский огонь, дыхание перехватило.
Превозмогая боль, я рванулся вперед, намертво обхватил её за талию и сжал. Кристина начала бешено брыкаться, со всей силы швыряя меня спиной об стены и в исступлении вырывая мне волосы целыми клочьями. Собрав остатки сил, я резко толкнул её лицом в стену. Она с глухим стуком ударилась о каменную кладку, харкнула кровью прямо мне в лицо и обмякла, сползая на пол.
Я мгновенно перехватил её за шею, прижимая книзу:— Ты меня достала... Тебе повезло, что сын тебя спасет. Так бы я убил тебя прямо сейчас. Я тебя просто вырублю, и...
Договорить я не успел. В эту же секунду под подмышкой обожгло невыносимой, острой болью. Эта сучка умудрилась утаить еще один осколок стекла и со всей ненавистью вонзила его мне глубоко в тело.
Я вскрикнул, а Кристина, воспользовавшись моей заминкой, с размаху ударила меня двумя ногами прямо в живот и мертвой хваткой вцепилась зубами в мою руку. Прокусив кожу до мяса, она вырвалась, упала на пол и в панике, обливаясь слезами и слюнями, быстро побежала прочь на четвереньках. Кристина скатилась по ступеням, вновь возвращаясь на уровень средних коридоров. Я едва успевал за ней. Она бежала вслепую, и прямо перед её носом коридор начал с грохотом рушиться, погребая проход под тоннами обломков.
— Черт! — выплюнул я.
Она резко метнулась в другую сторону, и я рванул следом. Заметив впереди выбитое окно, Кристина без раздумий сиганула прямо в него, ломая и калеча себе ноги при жестком приземлении. Я прыгнул следом.
Мы очутились во втором внутреннем саду замка. Хромая и корчась от боли, девка из последних сил доковыляла до противоположной двери и с диким криком опрокинула массивный горшок с большим цветком, преграждая мне путь. Я не стал тратить силы и просто обежал эту ловушку через левую дверь, возвращаясь на траекторию погони, и ворвался внутрь здания. Но Кристина снова успела оторваться и была уже далеко впереди. Она бежала через весь этот огромный, разрушенный замок, который прямо на глазах превращался в сплошные руины. Потолок над нашими головами трещал без остановки, стены покрывались глубокими зигзагами трещин, а пол под ногами ходил ходуном. Вековое каменное здание, подкошенное в самом основании безумным буйством вендиго, буквально складывалось внутрь себя, превращаясь в смертельную ловушку из падающих балок и каменного крошева.
— Кристина, поехали! Что, по-твоему, лучше: чтобы тебя завалило в этом замке или остаться живой, но в психушке?! — крикнул я, пытаясь перебить оглушительный грохот падающих камней.
— Пошел нахрен! Ты убийца и гандон! Это мой замок! — истошно взвыла она в ответ, срывая голос.
Кристина резко остановилась перед глухой каменной стеной. Бежать дальше было абсолютно некуда, путь окончательно отрезало обвалом. Она развернулась ко мне, её лицо было искажено безумием, а из разбитого носа во все стороны летели кровавые брызги.
— Это мой замок! Мое королевство! И ты тоже мой! Здесь всё мое! Я самая красивая и сексуальная в этом мире! Вы все ничтожества! Только я могу всё исправить! — безумно кричала она, вцепившись пальцами в свои растрепанные волосы. — И это мой сын! Тебе никогда, слышишь, никогда не узнать, где он! Можешь поплакать, ты, тупой Орион!
— Я убью тебя! Говори! — в ярости заорал я, прерывая её безумный бред и делая шаг вперед.
— Ах ты!.. Давай, попробуй лишить сына матери, ты, глупый Орион! — истошно взвизгнула Кристина в ответ. — Я богиня! Меня ничто и никогда не убьет — ни ты, ни кто-либо еще! Меня невозможно свергнуть! Я богиня, и тебе никогда не удастся...
Она не успела договорить. Замок с оглушительным скрежетом треснул по швам. Я сразу почувствовал это колоссальное, удушающее давление: старые перекрытия окончательно сдались. Потолок не выдержал. Словно от звуковой волны наших криков, ослабшие стены поддались давлению и с грохотом рухнули прямо на неё. Тонны камня и гранита погребли Кристину под собой за долю секунды.
Когда гул утих и поднялось огромное облако удушливой пыли, перед моими глазами предстал только массивный каменный завал. А из-под огромных глыб медленно, но неумолимо расползалась густая багровая лужа. Кристина была мертва. Всё кончилось в одно мгновение.
Я рухнул на колени. Каменная пыль оседала в гробовой тишине. Вся музыка, весь этот бешеный ритм погони в один миг застыли в воздухе, растворившись в звенящей пустоте. Вокруг меня словно образовался космический вакуум — мои перепонки с треском лопнули, и весь мир окончательно лишился звуков.
Я остался наедине со своим безумием.
Взгляд намертво пригвоздило к багровой луже, которая продолжала медленно вытекать из-под гранитных глыб. В этой темной жиже смешалось всё: её кровь, моя собственная рвота, пролитые слезы и ошметки плоти. Я тупо смотрел на свои окровавленные руки, на разорванный ковер, на серую пыль, покрывающую руины... и сквозь проломы в рухнувшем потолке мне казалось, что на меня смотрят далекие, холодные звезды и огромная, безразличная луна. Я терял себя. Вся вселенная сузилась до этой точки.
Не выдержав давления, я завалился на бок, подтянул колени к груди, сжался в позу эмбриона прямо на грязном полу и начал истошно, жалко ныть:
— Нет... Нет, я не хотел! Я не мог! Это не я! Нет, твою мать, нет! Я не мог этого сделать... Ха-ха-ха!
Дикий, безумный смех вперемешку со слезами застрял в горле.
— Нет, не я! Это не я! Она сама... Я тут ни при чем! Мой сын... Ох, мой бедный, несчастный сын! Нет, я не хотел, это не я, я не мог! Это всё она... Она сама виновата, она во всем замешана! Нет!
Разум окончательно раскололся на части. Мои частые отключки, мое тело, моя кровь, всё мое существо — всё это было одной сплошной ошибкой. В этой удушливой пустоте у меня осталась только одна четкая, бьющая набатом мысль: Орион должен умереть. Прямо здесь. Вместе с Кристиной. Нет...
Я встал, сильно шатаясь, и заставил себя подняться на ноги. Разум был пуст. Я опустил голову, окунув свои белые волосы прямо в растекающуюся багровую лужу, смешивая их с её липкой кровью.
Нащупав среди обломков на полу острый осколок разбитой фарфоровой вазы, я крепко сжал его в кулаке. Одним резким, грубым движением я полоснул им по затылку и вискам, срезая окрашенные кровью пряди. С хрустом срезанные белые волосы упали на грязный ковер — теперь они стали совсем короткими, неровными и рваными.
Всё было кончено.
Совершенно пустой, шатающийся из стороны в сторону, я медленно подошел к разбитому окну. Снаружи выла буря, а замок под ногами продолжал рушиться, уходя в бездну. Я сделал последний шаг вперед и без колебаний шагнул из проема прямо в пустоту.
Орион погиб.
Когда все закончилось и пыль над руинами наконец осела, уцелевшая стража начала разбирать завалы. Среди каменных обломков нижних этажей им удалось откопать изуродованное тело монстра. Точнее, это был труп нового капитана, который незадолго до этого был послан на убийство Ориона и так и не вернулся назад; обрушившиеся перекрытия буквально перемололи его плоть.
Продвигаясь глубже в разрушенные верхние коридоры, поисковые отряды обнаружили то, что осталось от Кристины. Месиво из костей, разорванных мышц и органов под многотонной гранитной плитой больше ничем не напоминало прежнюю величественную королеву.
Там же, в полуразрушенных стенах, были найдены выжившие: Лили и генерал второго класса Вергилий. Поскольку в живых больше не осталось ни одного прямого члена королевской крови, Лили незамедлительно взошла на престол. События этого ужасающего дня в официальной истории королевства нарекли «Вечной ночью». Первые слова новой королевы Лили после коронации запомнят как символ самой страшной ночи в истории: она хладнокровно объявила, что займется вопросом наследников с минуты на минуту.
Вскоре был выпущен официальный государственный указ. Согласно документу, в гибели короля, королевы, её брата, Кристины, а также в самом кошмаре «Вечной ночи» и побеге Паучихи главным виновником признан Орион, Элита Солнца. Однако из-за тяжести совершенных им преступлений в народе его теперь называют иначе — Пожиратель Корон.
Официально Пожиратель Корон погиб на месте смерти Кристины. Возле каменного завала стражники обнаружили срезанные рваные пряди, сплошь покрытые запекшейся кровью, а также следы крови самого Ориона. Судя по оставленным уликам, обезумевший преступник выпрыгнул из разбитого окна высшего этажа замка и разбился насмерть. Его тело унесла бездна.