Выступление Элигии Аргентиты прогремело над площадью подобно грому среди ясного неба. Каждое слово ее обличительной речи, наполненное ледяной уверенностью, было просчитано мной до мельчайших деталей. Наш заговор работал безупречно: Элигия во всеуслышание раскрыла мои прошлые преступления и выставила меня обычной пустышкой, в точности следуя нашему уговору. Эта инсценировка была частью моего масштабного плана, где мы вместе разыгрывали идеальный спектакль. Так всё выглядело в глазах Кристины, первой дочери короля, претендующей на престол.
Как на самом деле все было после того, как я купил леску. В тот момент я сделал одно крайне важное заключение, которое должно было изменить дальнейший ход событий. Я осознал, что просто обязан во что бы то ни стало сблизиться с Крис, а еще лучше — обручиться с ней в самом ближайшем будущем. Чтобы претворить этот замысел в жизнь, мне требовалось действовать хитро, поэтому я решил использовать особенности самого рода Аргентиты, к которому и принадлежала Элигия. Мне нужно было заранее подать ей особый знак, чтобы она поняла мою задумку и вовремя разыграла перед свидетелями спланированную сцену, где ей предстояло прилюдно и жестко отругать меня. Ради этого глубокой ночью я пошел на уловку. Я демонстративно закрыл дверь прямо перед служанкой из дома Аргентиты. Расчет был прост и изящен. Служанка преданно подчинялась своему роду, поэтому она обязательно должна была заметить это ночное действие, посчитать его важным сигналом и без промедления передать все Элигии.
Мы с Элигией все запланировали до мельчайших деталей, но теперь пришло время обсудить следующий этап нашей масштабной интриги. Чтобы поговорить с ней с глазу на глаз и утвердить дальнейшие шаги, мне пришлось проникнуть на ее территорию. Воспользовавшись особым кольцом, которое я получил во время свадьбы с дочерью короля, я беспрепятственно миновал внешнюю охрану и прошел прямиком в особняк рода Аргентиты. Изнутри этот дом выглядел заметно менее роскошно, чем королевский дворец, подаривший мне этот артефакт, но для дворянского гнезда все равно сохранял изрядную долю строгого величия. Впрочем, сейчас меня мало волновали интерьеры. Навстречу мне вышла та самая посвященная в тайны служанка. Она не произнесла ни слова, лишь молча указала рукой наверх, давая понять, что путь свободен. Там, на верхнем этаже, как раз и располагалась комната Элигии,
Я направился вверх по лестнице и осторожно толкнул дверь. В комнате Элигии было тихо, если не считать тихого всхлипывания. Девушка сидела прямо на полу, обняв колени, и горько плакала.
Когда я молча переступил порог, она резко вздрогнула. В ее глазах, устремленных на меня, застыл неподдельный ужас.
— Орион... — со страхом в голосе выдохнула она, отпрянув назад.
Я подошел ближе, сохраняя полное спокойствие. Наш план ведь работал как надо, откуда эта паника?
— Мы же действовали по плану, — спокойно напомнил я, глядя на нее сверху вниз.
— Я не хотела, честно! — Элигия судорожно затрясла головой, и новые слезы покатились по ее щекам. — Это все твой план... Прости, если это как-то задело тебя! Пожалуйста, только не убивай меня!
Ее голос дрожал от искреннего, животного страха за свою жизнь. Я смотрел на эту сильную девушку из рода Аргентиты, которая сейчас буквально умоляла меня о пощаде, и мысленно усмехался. Мне было все равно на ее слезы.
Я тихо усмехнулся, глядя на ее дрожащие плечи, и сделал шаг вперед.
— Мне незачем тебя убивать, — спокойно произнес я, сделав небольшую паузу. — И да, правда, прямо сейчас я действительно могу это сделать. Но я совершенно не обижаюсь на тебя. Как ты там меня назвала? Пустышка?
Я не выдержал и негромко рассмеялся, отчего Элигия вздрогнула еще сильнее. Мой смех эхом разнесся по полумраку комнаты.
— Ха-ха-ха, нет, я совершенно, абсолютно не обижаюсь, — повторил я сквозь смех.
Я говорил это непринужденно, однако где-то глубоко внутри меня эти слова все же оставили неприятный осадок. Ее оскорбление, пускай и сказанное ради общего спектакля, задело мою гордость сильнее, чем я был готов признать даже самому себе
Я перестал улыбаться, и выражение моего лица мгновенно стало холодным. Мой взгляд буквально пригвоздил Элигию к месту.
«Продолжай играть свою роль и ни в коем случае не выходи из своего особняка», — жестко скомандовал я, чеканя каждое слово. — «Крис тебе ничего не сделает. Она просто не сможет до тебя добраться, потому что я сам буду отвлекать ее внимание на себя».
Девушка медленно кивнула, все еще шмыгая носом, но в ее глазах уже появилось понимание. Мой авторитет и уверенность подействовали на нее отрезвляюще.
Я развернулся к выходу, бросив через плечо уже более мягким тоном: «Ты молодец, Элигия».
Шагнув за порог, я тихо прикрыл за собой дверь ее комнаты. Мои сапоги глухо застучали по деревянным ступеням, когда я начал спускаться вниз, покидая особняк рода Аргентиты. Мрачная ухмылка сама собой появилась на моих губах, а в голове пульсировала лишь одна отчетливая мысль.
«Скоро твой конец, Крис»
Я снова зашел в замок. Был разгар дня, и солнечные лучи ярко освещали просторные коридоры, но атмосфера внутри оказалась совсем не дружелюбной. В главном холле меня угрюмо ждали замковые рыцари. Их начищенные до блеска доспехи ослепительно сверкали на солнце.
«Неужели они узнали?» — мгновенно пронеслась в моей голове тревожная мысль. — «Неужели они как-то раскопали, что именно я замешан в инциденте с зеленым пламенем?»
Сердце забилось быстрее, но я заставил себя сохранить каменное выражение лица. Паника среди бела дня погубила бы всё. К тому же, у меня все еще оставался главный козырь. Даже если подозрения падут на меня, Крис ведь меня отмажет. Она просто обязана это сделать, так что у меня было надежное прикрытие.
Один из рыцарей сделал тяжелый шаг вперед. Металл его брони громко лязгнул, нарушив суету замка.
«Господин Элита», — произнес он глубоким, официальным голосом. — «Вам нужно пройти в комнату переговоров». пока я шел
Рыцари переглянулись, и один из них неуверенно достал тяжелые кандалы. Меня попросили снова надеть наручники.
Я лишь презрительно окинул взглядом железные браслеты. Мои губы тронула холодная, едва заметная усмешка.
«Вы серьезно думаете, что меня это удержит?» — произнес я низким, пугающим голосом, от которого у стражников поползли мурашки по коже.
Мой тон так сильно контрастировал с залитым солнцем коридором, что в воздухе мгновенно повисло тяжелое напряжение. Но это снаружи. Внутри же я довольно ухмылялся, понимая: мой спектакль работает идеально. Они боятся меня, а значит, я полностью контролирую ситуацию.
Охранники испуганно посмотрели на меня. Тот, что держал оковы, поспешно отступил на шаг назад, пряча железо за спину.
«Это… это просто формальность!» — заикаясь, оправдываясь и сглатывая слюну, пробормотал рыцарь. — «Если вы не хотите, господин Элита… то не надо. Пройдемте так».
Меня повели по длинным коридорам замка. Пока мы шли к комнате переговоров, конвой становился всё внушительнее: к нам один за другим приставили генералов всех классов — пятого, четвертого, третьего и первого. Наконец, появился генерал второго класса. Им оказался не кто иной, как Вергилий, мой названый брат.
Увидев его, я мысленно поблагодарил его. Сам того не зная, своим появлением он подал мне нужный сигнал, позволяющий сориентироваться в ситуации. Я решил первым нарушить молчание и взять инициативу в свои руки.
— Вергилий, прости за то, что было утром, — спокойно произнес я, глядя ему прямо в глаза.
Брат на секунду замер, а затем его лицо исказилось от смеси ярости и боли. Он сделал шаг ко мне, едва сдерживая рвущиеся наружу эмоции, и заговорил глухим, дрожащим шепотом:
— Это всё Кристина... Я знаю, это полностью её вина, ведь она всё видела! Но ты... ты всё равно убил ту обычную девушку! Я понимаю, возможно, ты просто не выдержал. Но мы ведь оба были там! Я же кричал тебе, я просил оставить её в живых! Зачем ты это сделал?
Он резко сократил дистанцию, тяжело дыша мне в лицо, а в его глазах вспыхнуло настоящее безумие от пережитого шока:
— Но Кристину ты при этом не тронул! Почему?! Что она тебе тогда наговорила? Да, я был в полувырубленном состоянии, но я прекрасно помню, как вы кончили! Ты что... Да как она вообще тебя окрутила? Ты долбаный, ненормальный урод!
Я посмотрел в бешеные глаза названого брата. Охрана вокруг напряглась, генералы высших классов молча наблюдали за нашей перепалкой в коридоре. Вергилий искренне страдал из-за бессмысленной гибели той несчастной девушки и из-за того, что Кристина стала свидетелем расправы
Слова Вергилия заставили меня оцепенеть. Мой привычный мир жестоких и быстрых решений дал трещину. В любой другой ситуации я должен был взбеситься, ударить его в ответ или вовсе убить на месте — так, как я обычно поступаю со всеми, кто смеет переходить мне дорогу. Но сейчас я мог лишь бессильно опустить голову под тяжестью его обвинений.
«Вергилий был абсолютно прав во всем...» — мрачно признал я про себя.
Но его фраза о том, как именно мы кончили, не давала мне покоя. Она вонзилась в мой мозг, словно отравленная стрела. Мое напускное спокойствие испарилось, уступив место ледяной тревоге. Он знает о сексе. Он знает то, чего знать никак не мог.
«Его ведь точно не было в комнате к тому моменту, его без сознания утащили прочь!» — лихорадочно соображал я, пока мы делали первые шаги к открытой двери. — «Тогда откуда? Неужели те стражники... Неужели гребаная замковая охрана подглядывала за нами через замочную скважину или скрытые щели в стенах? И они уже успели доложить Вергилию?»
Тяжелые дубовые двери за моей спиной глухо захлопнулись, отрезая нас от замкового коридора. Оглядев колоссальное помещение, я внезапно замер. Напряжение от разговора с Вергилием мгновенно отступило перед суровой реальностью, которая предстала предо мной.
За огромным круглым столом, заваленным картами, отчетами разведки и сигнальными флагами, сидели высшие чины королевства. Это был не обычный допрос и не судейский трибунал. Это был экстренный Военный совет.
«Проклятье, я ведь совсем забыл...» — мысленно выругался я, и по моей спине пробежал холодок.
События последних дней, интриги с Элигией, покупка лески и секс с Кристиной настолько забили мне голову, что я напрочь выпустил из виду свой официальный статус. Я ведь не просто рядовой дворянин или заезжий боец. Я являюсь главным военным стратегом этого государства. И прямо сейчас континент находится на самом пороге разрушительной, кровопролитной войны.
Все присутствующие генералы уставились на меня. Их взгляды больше не выражали утреннюю злость или подозрения из-за убитой девушки — сейчас в глазах этих закаленных в боях мужчин читалось жесткое требование. Им был нужен мой ум. Королевству требовался план кампании, который я, как стратег, обязан был предоставить прямо сейчас.
Я облокотился на стол, судорожно пытаясь сообразить, как выпутаться из ситуации. Детали утренних интриг все еще путались в голове, поэтому мне пришлось импровизировать на ходу. Посмотрев на собравшихся, я выдал первое, что пришло на ум, чтобы прощупать почву:
«Каковы ваши главные возражения насчет этой войны?» — спросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально уверенно.
Со своего места тут же яростно вскочил генерал первого класса. Его кулак с силой опустился на край дубового стола.
«Господин Элита, эта война будет для нас абсолютно невыгодной!» — прорычал он, сверля меня гневным взглядом. — «Хорошо, допустим, вы возьмете всё на себя. Но ведь вам придется сразиться с самой Леди Солнце! И далеко не факт, что вы выиграете».
Он тяжело перевел дух и обвел стол мрачным взглядом.
«Извините за прямоту, но у нее колоссальный боевой опыт. Ее империя славится своей кровью, у нее в подчинении огромная куча верных вассалов. А наше королевство? Прямо сейчас мы даже с внутренними мятежами справиться не можем!»
Я выслушал генерала первого класса с абсолютно спокойным лицом, хотя внутри лихорадочно дорабатывал план. Моя импровизация обретала четкие контуры. Я медленно поднялся со своего кресла, оперся ладонями о край стола и обвел присутствующих тяжелым, уверенным взглядом.
«Вы совершенно правы, генерал», — твердо произнес я, заставив всех притихнуть. — «Но вы упускаете из виду самое главное. Эта империя держится исключительно на личной мощи Леди Солнце. А она, между прочим, вообще не всесильна и не всемогуща».
Я сделал короткую паузу, давая генералам возможность переварить мои слова, после чего продолжил давить авторитетом:
«Не стоит забывать о моральных принципах. Вы сейчас учитываете только грубую силу и численность вражеских войск, напрочь забывая о хитрости стратегии и о моральной стороне простых солдат. На войне дух армии решает не меньше, чем количество мечей. Пока империя Леди Солнце упивается своей жестокостью, мы можем разыграть эту карту против нее. Вместо того чтобы запираться в оборонной позиции, мы способны привлечь на свою сторону союзников с других континентов, которые тоже устали от имперского гнета».
Я перевел взгляд на огромную карту, расстеленную посреди стола, и внимательно изучил очертания земель. На ней, как и всегда, были четко видны четыре привычных мне континента. Однако чуть выше них, прямо в самом центре географического переплетения, я заметил странное, пугающее обозначение — гигантскую, закрученную спиралью воронку. В моих прежних расчетах этой аномалии не было.
«Это что еще такое?» — спросил я, указав пальцем на загадочный объект.
Вергилий сделал шаг вперед и посмотрел на меня мрачным, лишенным прежней злости взглядом. Мой вопрос заставил его помрачнеть еще сильнее.
«Эта воронка — самое опасное место в нашем мире», — глухо ответил мне названый брат, и остальные генералы при этих словах согласно закивали. — «В народе ее обычно называют настоящим адом. Это что-то вроде края мира, который по какому-то проклятию природы оказался прямо в самом центре. Там веками бурлит скверна, и именно оттуда лезут самые жуткие монстры и смертоносные болезни, известные человечеству».
Я задумчиво постучал пальцем по черному пятну на карте, приковывая к себе взгляды ошарашенных генералов.
— Скажи мне, брат, обитают ли там разумные существа? — спросил я, глядя прямо на Вергилия.
Вергилий тяжело сглотнул и сделал шаг вперед, его глаза округлились от осознания того, куда именно клонит мой разум.
— Например, — мрачно заговорил Вергилий, указывая на ту же точку. — Знаешь историю драконов? Оттуда когда-то вылезла страшная болезнь, которая чуть было полностью не погубила их великий род. Или, скажем, помнишь легендарную гидру? Она ведь тоже явилась в наш мир именно оттуда. Так что без сомнений, разумные существа там есть. Как мне известно из древних хроник, эта воронка — отражение внутренней земли. Стоит совершить один неверный шаг и зайти внутрь, как ты окажешься в зеркальном мире, который целиком обитаем монстрами.
Я глубоко задумался, скрестив руки на груди. В зале Военного совета повисла гробовая, звенящая тишина. Все понимали, что это был невероятно безумный и рисковый тактический ход. Просить помощи у самого ада? Это граничило с суицидом.
«Но что, если я действительно пойду туда?» — лихорадочно просчитывал я варианты, и азарт новой интриги бешено заколотил в груди. — «Что, если я лично спущусь в эту бездну и смогу заручиться поддержкой какого-нибудь по-настоящему сильного монстра, способного перевернуть ход грядущей войны? Для любого другого человека это верная смерть. Но у меня ведь есть абсолютный иммунитет ко всем известным болезням и отравам. Скверна воронки просто не сможет меня сожрать».
Это был идеальный козырь, способный сокрушить непобедимую империю Леди Солнце. Я поднял глаза на онемевших генералов, готовый озвучить им свой дерзкий план.
Мои размышления прервала одна внезапная, уколовшая меня мысль. Если я собираюсь использовать это место как свое главное тактическое преимущество, то мне нужно знать врага.
«Но тогда возник один резонный вопрос», — лихорадочно соображал я, переводя взгляд с одного генерала на другого. — «Если у меня есть абсолютный иммунитет к этой заразе, то есть ли он у Леди Солнце? И бывал ли кто-то из людей в этой бездне до меня?»
Словно прочитав мои сомнения, с места поднялся генерал третьего класса. Он поправил свои бумаги и обратился к столу глубоким, серьезным голосом:
— Господин Элита, Леди Солнце действительно была там. В военной истории империи есть целая летописная глава, посвященная этому событию. Рассказывается, что в свое время она замахнулась на зеркальный мир и повела свою армию прямо к этой воронке, желая подчинить ее себе.
Генерал сделал короткую паузу и помрачнел:
— Но она так и не смогла войти внутрь самой воронки. Как только ее войска приблизились, оттуда хлынула целая куча жутких тварей. Леди Солнце, конечно, приняла бой и победила их всех благодаря своей невероятной мощи. Вот только это не имело смысла. Монстры лезли и лезли оттуда бесконечным потоком, не останавливаясь ни на минуту. В итоге империи пришлось отступить, так и не солоно хлебавши.
Я откинулся на спинку кресла. Информация была на вес золота. Леди Солнце сильна, но зеркальный мир оказался ей не по зубам, потому что у нее не было главного — иммунитета к скверне, который позволял бы пройти сквозь этот бесконечный поток монстров и болезней. Бездна отвергла ее, а значит, у меня появился реальный шанс сделать то, что великой завоевательнице оказалось не под силу.
В зале Военного совета повисла тяжелая тишина, но мой ум уже зацепился за эту историческую нестыковку. Я подался вперед, постукивая пальцами по столу.
— Если Леди Солнце не смогла войти внутрь, а обычные люди гибнут на подступах, — холодно произнес я, прищурившись, — тогда откуда вообще взялась эта детальная информация про зеркальный мир и внутреннюю землю?
На мой вопрос решил ответить генерал первого класса. Он тяжело вздохнул и скрестил руки на груди, его взгляд стал пугающе серьезным.
— Был в древности такой великий Покровитель земель, — начал говорить генерал первого класса, и все присутствующие невольно подобрались. — В те стародавние времена, когда все четыре континента еще были единым целым, он считался практически богом для всей этой земли. Его армия была самой огромной и могущественной в истории мира. Чтобы пробиться к воронке, он бросил в бой все свои легионы. И он смог. Сквозь бесконечную армию живых трупов и монстров, буквально шагая по горам тел, он прорвался и зашел внутрь.
Генерал сделал зловещую паузу, обводя стол взглядом.
— Но пробыл он там лишь на пару секунд. Когда Покровитель земель вернулся обратно, на него было страшно смотреть: он вышел оттуда без руки и без левой половины лица. Бездна сожрала его плоть за мгновение. И все же, прежде чем окончательно лишиться рассудка, он успел подробно написать в своих хрониках об увиденном зеркальном мире. Сразу после этого он заживо сгнил и погиб от жуткой болезни, которую принес на себе из этой воронки.
Слова генерала прозвучали как смертный приговор для любого, кто осмелится повторить этот путь. Но для меня это было лучшим подтверждением теории. Покровителя земель погубили не монстры, а чудовищная проклятая болезнь и скверна, разъедающая живую плоть. А поскольку у меня есть абсолютный иммунитет к любым болезням и отравам, я смогу продержаться там гораздо дольше, чем несчастные пару секунд.
— Это звучит как бред и дешевое приукрашивание истории, — холодно бросил я, облокотившись на спинку кресла и скрестив руки на груди. — Леди Солнце, обладающая мощью, которая равна силе целого континента, ведущая за собой кучу вассальных воинов и всю свою элитную армию, не смогла зайти туда из-за бесконечного потока монстров. И при этом какой-то обычный человек, пусть и с гигантской армией, спокойно прорвался внутрь? Это же полная бессмыслица.
Вергилий резко шагнул вперед и с силой хлопнул ладонью по карте, прерывая мои слова. Его лицо исказилось от мрачного напряжения.
— Воронка расширяется, Орион! — эмоционально бросил Вергилий, сверля меня тяжелым взглядом. — С каждым веком она становится всё больше и больше! Тот древний бог-Покровитель штурмовал ее тысячи лет назад, когда эта дыра была в разы меньше, а концентрация скверны еще позволяла дышать. Сейчас же бездна разрослась до катастрофических масштабов. То, что с трудом удалось ему тогда, сегодня для Леди Солнце стало непреодолимой стеной.
Я хранил тяжелое, гнетущее молчание. Внутри меня все буквально переворачивалось.
«Это полный провал...» — мысленно признал я, лихорадочно просчитывая новые варианты. — «Если бы я только мог объединиться с Леди Солнце, с ее колоссальной боевой мощью и бесконечной армией, мы бы с легкостью прошли сквозь эту проклятую стену чудовищ. Мой иммунитет защитил бы от болезней, а ее мечи прорубили бы путь. Но без нее... Без ее силы монстры воронки просто разорвут меня в клочья на самом входе».
Я продолжал буравить взглядом черную бездну на карте. Самое опасное место в мире, которое люди дворянских родов упорно называли адом.
«Стоп. Но что я вообще знаю об настоящем аде?» — внезапно зацепился я за это слово, и в моей голове начали всплывать смутные образы. — «Если судить по моим старым воспоминаниям из прошлой жизни, ад состоит из нескольких кругов, уходящих глубоко вниз. Но это был лишь древний фантастический рассказ... Или же у этой реальной воронки точно такое же строение?»
Я медленно выдохнул и отодвинул карту в сторону.
— Тогда отбросим этот план, — холодно произнес я, обрывая затянувшуюся дискуссию.
В зале Военного совета воцарилась гробовая тишина. Весь генеральский состав молчал, не смея поднять глаз. Мы все прекрасно понимали: любой наш тактический замысел в конечном итоге упирался в одно и то же. Леди Солнце обладала такой чудовищной грубой силой, что могла без труда сокрушить любую нашу армию в прямом столкновении.
Эта мысль породила во мне сильные сомнения. Я нахмурился, переводя взгляд с Вергилия на генерала первого класса.
— Раз она настолько сильна, у меня возникает вполне логичный вопрос, — протянул я, постукивая пальцами по дубовому столу. — Что вообще её держит? Почему она до сих пор просто не двинула свои легионы в одиночку на наши континенты? Что мешает ей прямо сейчас уничтожить всю нашу инфраструктуру, стереть города с лица земли и полностью ликвидировать наши государства как таковые?
Я выслушал молчание генералов, а затем генерал первого класса тяжело вздохнул, оперся о стол и покачал головой, опровергая мои догадки.
— Всё гораздо сложнее, господин Элита, — мрачно произнес генерал первого класса, выводя на карте новые условные линии. — Не стоит забывать о главном политическом столпе нашего мира. Сильнейшие мира сего уже давно заключили между собой тайный договор. Они четко разграничили сферы влияния и обязались не устраивать единоличный тотальный геноцид. Этот пакт был создан ради одной цели — чтобы аппетиты всех высших правителей были удовлетворены, баланс сил сохранялся и ничья гордость не была уязвлена. Прямая тотальная война Леди Солнце нарушит это хрупкое соглашение сильнейших.
Он сделал паузу, многозначительно посмотрев на меня, и перешел к внутреннему устройству вражеского государства:
— К тому же, Леди Солнце обязана постоянно находиться в своей столице. Империя держится исключительно на ее грозном имени. Стоит ей лично покинуть трон ради далекого похода, как многочисленные вассальные государства тут же попытаются ретироваться, объявить о независимости или поднять бунт. Ее присутствие — это замок на клетке с хищниками.
Генерал первого класса внезапно понизил голос до едва различимого шепота, и все присутствующие в зале затаили дыхание.
— И последнее... Конечно, дословно и со стопроцентной уверенностью это никому из наших шпионов не известно, но ходят очень устойчивые слухи. У Леди Солнце есть некие жесткие органические ограничения. Ее организм или сама ее колоссальная магия имеют скрытый изъян, который не позволяет ей подолгу вести непрерывные боевые действия вдали от источника силы.
— Запас ее сил четко ограничен, — веско подтвердил генерал первого класса, довольный тем, что я уловил суть. — Леди Солнце обладает особой энергией — яркой, ослепительно желтой. И этот источник вовсе не бесконечен. Всякий раз, когда она высвобождает свою чудовищную мощь или подавляет вассалов, эта желтая энергия неумолимо тратится.
Слова генерала заставили меня на секунду оцепенеть. Мой разум мгновенно выстроил неожиданную и пугающую параллель, от которой по спине пробежал холодок.
«Желтая энергия...» — лихорадочно размышлял я, уставившись в одну точку на карте. — «Но ведь я сам совсем недавно использовал зеленое пламя. Моя техника тоже материализовалась чисто из внутренней энергии. Получается, у Леди Солнце она желтая, а у меня — зеленая?»
Я нахмурился, пытаясь сопоставить масштабы наших сил. Разница казалась колоссальной, и это злило.
«Вот только я со своим зеленым пламенем смог продержаться всего один короткий момент, во время дезинтеграции, после чего полностью истощился», — продолжал я анализировать, сжимая кулаки под столом. — «А она способна выплескивать свою желтую силу на постоянной основе, удерживая в страхе целый континент. Как такое возможно? Неужели у нас просто совершенно разные типы этой силы?»
В этот момент какая-то безумная догадка заставила меня резко вздрогнуть. Внутреннее чутье стратега буквально завопило о том, что я наткнулся на фундаментальную тайну этого мира. Это было не просто возможно — это действительно было так. Наша энергия принадлежала к принципиально разным типам, и если зеленое пламя и желтое солнце — это противоположные стороны одной медали, то в моих руках потенциально находилось оружие, способное полностью заблокировать или поглотить ее хваленый желтый запас.
Я продолжал сидеть с каменным выражением лица, но внутри меня бушевала настоящая буря. Воспоминание о том, как после использования зеленого пламени мое тело сковала ужасная, сжигающая изнутри лихорадка, теперь заиграло совершенно новыми красками.
«Интересно...» — лихорадочно размышлял я, игнорируя бубнеж генералов над картой. — «Та утренняя лихорадка — это был знак, что мой собственный запас энергии просто подошел к концу? Или же это нечто гораздо более опасное?»
Я вспомнил, как горели мои вены и как тяжело было сделать даже простой вдох. Если это был обычный энергетический откат от истощения, то мне просто нужно научиться контролировать свой лимит, как это делает Леди Солнце со своей желтой силой. Но если лихорадка — это побочный эффект самой природы зеленого пламени, разрушающего мое тело изнутри при каждой активации? Что, если мой хваленый иммунитет к болезням и ядам еле-еле справился с последствиями моей же собственной магии?
— Я думаю, на сегодня совет окончен. Мы продолжим его завтра, — холодно объявил я, поднимаясь из-за стола и обрывая любые споры.
Я развернулся и первым вышел из комнаты переговоров. Пока генералы высших классов шумно расходились, обсуждая новые вводные, я медленно шёл по коридору. Мой взгляд был прикован к Вергилию. Названый брат шёл чуть позади, его лицо так сильно исказилось от ярости, что вены на лбу вздулись. Я заметил, как он до хруста сжимал руку в кулак.
В следующее мгновение воздух со свистом рассекся. Я даже не успел среагировать, как тяжелый, сокрушительный удар прилетел мне прямо в живот.
От неожиданности дыхание перехватило, и я слегка согнулся, хватая ртом воздух. Но Вергилий не собирался останавливаться. Он схватил меня за воротник и прижал к каменной стене коридора, тяжело и прерывисто дыша мне прямо в лицо.
— Это ты сжег казармы! — прорычал он, и в его глазах стояли слезы пополам с чистым безумием. — Я сам до этого момента ни черта не знал об истинной силе Леди Солнце! Но стоило мне сегодня выслушать генералов на совете... Стоило сопоставить природу этой энергии, увидеть твой паршивый, высокомерный взгляд... И у меня в голове наконец-то всё сошлось! Стоило просто вспомнить, кто ты такой на самом деле! Ты ведь тоже Элита Солнца, Орион!
Он с силой встряхнул меня, едва не выбивая из меня остатки воздуха. Охрана в конце коридора испуганно замерла, не смея вмешиваться в разборку двух сильнейших воинов.
— Из-за твоего проклятого зеленого пламени сегодня ночью погибло тридцать девять процентов стражников замка! — его голос сорвался на истошный, хриплый шепот. — Ты просто сжёг их заживо под покровом темноты ради своего ночного спектакля! Ты долбаный, конченый маньяк, Орион! Ты стал даже хуже, чем Кристина!
Я судорожно хватал ртом воздух, чувствуя, как под ребрами разливается тупая, пульсирующая боль от его удара. Ярость Вергилия была оправданной, но он не понимал всей картины.
— Я не специально... — выдавил я сквозь зубы, превозмогая подступающий к горлу кашель. — Я этого не хотел, ты понимаешь?!
В порыве эмоций я резко выкинул руку вперед и мертвой хваткой сжал его плечо, пытаясь заставить брата выслушать меня. Но стоило моим пальцам коснуться его ткани, как глубоко в моих венах бешено запульсировала проклятая лихорадка. Зеленые искры едва заметно промелькнули под моей кожей. Изнутри рванулась та самая разрушительная мощь, готовая вспыхнуть от одного моего прикосновения.
Настоящий ужас сковал мое сердце. Я испугался, что это бешеное пламя прямо сейчас сорвется с цепи и заживо сожжет Вергилия — так же, как сожгло несчастных стражников в казармах этой ночью.
Я резко отпустил его плечо и в панике отпрянул назад, разрывая дистанцию. Мое дыхание было прерывистым, а по лбу катился холодный пот.
Вергилий воспринял мое отступление по-своему. Его лицо окончательно окаменело от презрения. Прежде чем я успел сказать хоть слово в оправдание, он мгновенно сократил расстояние и нанес мне еще один мощный, сокрушительный удар прямо в живот.
Я без сил повалился спиной на холодную каменную стену коридора, согнувшись пополам.
— Не подходи ко мне! — яростно выплюнул Вергилий, пятясь назад и с отвращением вытирая руку о свои доспехи, словно он испачкался обо что-то мерзкое. — Ты такой же, как и вся эта проклятая знать! Для вас чужие жизни — просто мусор для достижения целей!
Он развернулся и быстрыми шагами направился прочь по коридору, оставив меня наедине с разгорающейся внутри лихорадкой и осознанием того, что я стремительно теряю своего единственного названого брата.
Кое-как поднявшись на ноги, я тяжело побрёл вперёд. Моё тело снова начала бить жуткая лихорадка. Вены словно заполнились жидким свинцом, а в голове всё сильнее пульсировала тупая боль.
«Твою мать...» — мысленно выругался я, едва волоча ноги.
Я шёл совершенно без цели по бесконечным замковым коридорам, погружённый в свои невесёлые мысли. Мои действия стали настолько неосознанными, что я сам не заметил, как в моей руке оказалась бутылка дорогого грушевого сока, которую я прихватил ещё с совета. Я шёл и пил его прямо из горлышка, пытаясь смыть противный привкус гари и лихорадочной сухости во рту. Но восстановить силы мне не дали.
Сзади раздался торопливый, звонкий топот сапог. Я пошатнулся от неожиданности, когда меня запыхавшись догнал королевский гонец. На его лице читалась крайняя степень тревоги.
— Эм... Господин Элита! — выпалил он, тяжело переводя дыхание и протягивая мне официальный свиток с королевской печатью. — Король просил лично вам передать... Он полностью согласен на эту войну! Его Величество решил не дожидаться окончательного стратегического решения от вас или от Военного совета. Только что он отдал официальный приказ о том, чтобы наши боевые корабли с верными воинами немедленно отплывали к континенту Превосходства! Туда, где находится Империя, для начала полномасштабных военных действий!
Гонец поклонился и поспешил скрыться, оставив меня наедине с этой катастрофической новостью. Я замер посреди коридора, а бутылка дорогого сока едва не выскользнула из моих ослабевших пальцев.
«Вот идиот старый!» — яростно подумал я, и остатки лихорадки мгновенно сменились чистым гневом.
Я быстрыми, насколько позволяли подкашивающиеся от лихорадки ноги, шагами направлялся к покоям единственной дамы, которая могла попробовать изменить безумное решение своего отца. К Кристине.
Коридоры замка плыли перед глазами, я то и дело пошатывался, едва не задевая плечом холодные каменные стены. Превозмогая слабость, я наконец дошел до ее массивной дубовой двери и без стука резко толкнул её от себя.
Комната оказалась залита ярким дневным светом. Кристина стояла прямо перед своим огромным ростовым зеркалом абсолютно, полностью голая. Она была настолько увлечена собственным отражением, что даже не повернулась на скрип двери. Девушка будто искренне хвасталась самой себе тем, какая она невероятная. Она то и дело вставала в вызывающие, откровенные позы, медленно поворачивалась из стороны в сторону и аккуратно оттягивала пальцами свой и без того худой, идеально плоский и красивый живот, восхищаясь каждым изгибом своего тела.
Кристина лениво повернула голову, изящно изогнув бровь, но даже не подумала прикрыться. Ее обнаженное тело идеальной лепки в лучах полуденного солнца выглядело вызывающе прекрасным, а во взгляде читалось привычное высокомерие.
— Эм, Ориончик? Что надо? — капризно протянула она, плавно проводя ладонью по своему гладкому бедра. — Не видишь, я тут занята?
Я проигнорировал ее кокетство. Сделав еще один тяжелый глоток прямо из горла бутылки дорогого грушевого сока, чтобы хоть немного унять сжигающую меня лихорадку, я зло выдохнул:
— Твой отец — настоящий имбецил. Я думал, ты преувеличивала, когда говорила, что он реально тупой в управлении страны. Но это превзошло все границы. Он только что отдал приказ флоту плыть к Империи Превосходства! Без всякого плана, без готовой стратегии! Это чистая, блять, смерть для наших людей. Нам нужно немедленно убирать его с трона, как ты и хотела. Медлить больше нельзя.
Кристина замерла, её самодовольная улыбка мгновенно исчезла, а пальцы впились в собственные плечи. Но я не дал ей вставить ни слова и добил новостью, которая окончательно разрушила интимную атмосферу комнаты:
— И еще... Эм, Вергилий знает про наш секс в том магазине. К нему как-то попали эти сведения. Скорее всего, те гребаные стражники подглядывали за нами... Точнее, они подглядывали за тобой.
Кристина издала короткий, высокомерный смешок. Она медленно подошла к своей кровати, набросила на плечи тонкий шелковый халат, но даже не стала его завязывать, демонстрируя абсолютное равнодушие к своей наготе предо мной.
— Ну-ну, Ориончик, — протянула она, и на её губах снова заиграла привычная хищная улыбка. — Насчет стражников можешь вообще не переживать. Их уже нет в живых. Сразу после того, как я вернулась в замок, я лично отдала приказ, и их всех казнили. Они, по сути, с самого начала были живыми мертвецами, раз посмели уставиться на меня. Так что от них Вергилий ничего узнать не мог.
Она сделала паузу, и её взгляд мгновенно стал ледяным, а пальцы крепко сжали шелк халата. Тема отца задела её за живое.
— А вот про отца... Ты абсолютно прав. Пора его устранить, — жестко отчеканила она, подойдя ко мне вплотную. — Старик окончательно выжил из ума, раз решил отправить флот прямо в пасть Леди Солнце. Если мы не уберем его с трона прямо сейчас, от нашего королевства не останется даже пепла.
— Так что давай с Элигией потом разберемся, — мрачно произнес я, делая шаг к Кристине. — Я все же переживаю больше за тебя, чем за то, что эта сука будет говорить про меня.
Кристина резко замерла. Её хищная улыбка мгновенно испарилась, а красивые глаза сузились. Она посмотрела на меня долгим, пронзительным и крайне подозрительным взглядом, словно пыталась заглянуть в самую душу.
— Врешь, — ледяным тоном процедила она, скрестив руки на груди. — Ты никогда не простишь оскорбления в свой адрес, Орион. Я слишком хорошо тебя знаю.
В комнате повисло тяжелое, давящее напряжение. Кристина мысленно прокручивала мои слова, понимая, что в моем поведении что-то не так. Её женская интуиция кричала, что я скрываю какую-то важную деталь, и она твердо вознамерилась выяснить правду. Но государственная катастрофа была ближе, чем наши личные секреты.
— Ладно, — резко оборвала она собственные мысли, тряхнув головой. — Что-то здесь явно не так, и я это обязательно выясню позже. А пока... давай разберем план, как именно ты убьешь моего отца. Говори, как твое зеленое пламя или твой тактический ум помогут нам сделать это быстро и без лишних свидетелей? — У меня сейчас нет возможности использовать пламя, — глухо признался я, устало потирая виски. — Тогда, ночью, это была чистая интуиция. Я до сих пор сам не знаю, как вызвать его снова. Оно не подчиняется моей воле.
Кристина тяжело выдохнула, и на ее лице отразилось глубокое разочарование. Она посмотрела на меня сверху вниз, раздраженно поправляя полы своего шелкового халата.
— Значит, версия про покорение грехов отпадает? — с досадой протянула она, а затем на ее губах заиграла странная, пугающая усмешка.
Заметив мое замешательство, она коротко пояснила свои мысли:
— Понимаешь, Ориончик... Когда этой ночью в казармах вспыхнуло то безумное зеленое пламя, все кругом жутко перепугались. Перепуганная знать и выжившие стражники тут же списали это на то, что нас всех пришел покарать сам бог за наши грехи. Это было бы идеальное прикрытие. Если бы твое зеленое пламя убило моего отца прямо сейчас, это стало бы для всех неопровержимым знаком того, что король был осквернен темными силами. Никаких обвинений, никаких следствий. Народ сам бы признал его смерть божественной карой, а мы бы прибрали власть к рукам. Но раз ты не можешь им управлять...
— Может, тогда я убью? — предложил я, внимательно наблюдая за её реакцией. — Погоди, а почему именно я? Тебе ведь как его дочери будет гораздо легче подойти к нему вплотную и нанести удар.
Кристина лениво отшатнулась от меня, но вместо ожидавшегося гнева на её губах вдруг заиграла капризная, хитрая усмешка. В её глазах блеснул неприкрытый, чистый эгоизм. Она посмотрела на свои тонкие, ухоженные руки, словно любуясь безупречными ногтями.
— Орион... — протянула она мурлыкающим, самодовольным голосом. — Я не буду убивать своего отца. Я не собираюсь марать свои руки и портить свои прекрасные пальчики. Или ты действительно хочешь, чтобы мои изящные пальцы были испачканы в крови собственного отца? Нет уж, уволь.
Она легкомысленно пожала плечами, поправляя сползающий шелковый халат. Её совершенно не волновала моральная сторона отцеубийства — это была чистая, расчетливая брезгливость избалованной принцессы. Кристина просто не хотела возиться в грязи и портить свой идеальный образ, когда рядом был идеальный исполнитель.
— Для этого у меня есть ты, Ориончик, — добавила она с хитрым прищуром, подойдя ко мне вплотную и аккуратно похлопав меня ладонью по щеке. — Ты сделаешь всю грязную работу, а я останусь безупречной королевой. Идёт?
— И что мне за это будет? — спросил я, сокращая расстояние между нами.
Я властно протянул руку и крепко взял Кристину за талию, притягивая её обнаженное под шелковым халатом тело к себе. Она победно улыбнулась, ожидая, что я снова поддамся её чарам, но в следующую секунду я резко, словно от удара током, отпрянул назад. Меня буквально отбросило от неё на шаг.
«Этот долбаный инстинкт...» — яростно выругался я про себя, тяжело дыша и сжимая кулаки.
— Я не буду сейчас тебя трахать, Крис, — грубо и прямо отрезал я, пытаясь скрыть за злостью истинную причину своего бегства.
Кристина от моих слов на мгновение лишилась дара речи. Её глаза округлились, а шелковый халат слегка соскользнул с плеча, обнажая идеальную кожу. Чтобы её, избалованную королевскую дочь, вот так бесцеремонно отвергли? Это был сокрушительный удар по её безграничному самолюбию.
«Этот долбаный инстинкт размножения...» — яростно бушевал я в своих мыслях, пытаясь унять бешеный стук сердца. — «Она стоит передо мной голая, и моё мужское тело на чистых животных рефлексах требует взять её прямо здесь. Но проклятая лихорадка зеленого пламени выжигает меня изнутри. Мой тактический разум понимает: если я поддамся этому древнему инстинкту, бесконтрольная магия просто вырвется наружу в момент экстаза и превратит Крис в кучу пепла. Я должен сдерживать этого зверя».
Кристина смерила меня ледяным, пронзительным взглядом, в котором сквозила опасная смесь обиды и нарастающего подозрения.
— Вот как? — процедила она сквозь зубы, медленно запахивая халат и завязывая пояс на талии тугим узлом. — Ориончик, ты деликатен как никогда. Значит, государственные дела заботят тебя сильнее, чем моё тело? Или ты просто боишься не совладать со своими... инстинктами?
Я отвернулся от неё, силясь совладать с собственным дыханием и бешено колотящимся сердцем. Лихорадка внутри требовала выхода, а инстинкт размножения продолжал коварно толкать меня обратно в её объятия. Чтобы не сорваться и не испепелить принцессу случайным выбросом зеленого пламени, мне пришлось нести всякий бред.
— Пу-пу-пу... — натянуто выдавил я, симулируя абсолютное хладнокровие и пытаясь держать дистанцию с помощью дурацких фраз. — Конструктивно сейчас говорить не могу, Крис. Давай так: сначала дело, а потом уже конфетка. Нам нужно сосредоточиться на твоем отце.
Кристина за моей спиной откровенно опешила от такого нелепого ответа. Её аристократическое воспитание и эгоизм явно не были готовы к формулировкам вроде «сначала дело, потом конфетка». Моя неловкая попытка отстраниться выглядела со стороны глупо, но это был единственный способ защитить её и себя от неконтролируемой магии.
— Конфетка? — переспросила Кристина с явным недоумением и издевкой в голосе. — Орион, ты бредишь? Какая еще конфетка?
— Вообще-то, меня снова бьет лихорадка, — хмуро бросил я, переводя дыхание и упираясь ладонями в край стола. — Так что сначала исцели меня, потом мы грохнем твоего отца, а уже после этого я решу… или ты решишь, что делать дальше.
Кристина удивленно приподняла брови, заметив, как по моему лицу катится холодный пот, а пальцы мелко дрожат. Мой бред про конфетку наконец-то обрел для неё логический смысл — я был просто болен. Её подозрения сменились привычным расчетом. Больной стратег не сможет чисто убрать короля, а значит, её планы окажутся под угрозой.
— Лихорадка? — эхом отозвалась она, делая шаг к роскошному резному комоду, где хранились её личные вещи. — Что ж, это меняет дело. Мне не нужен мертвый или немощный исполнитель. Кристина медленно повернулась ко мне, и на её губах снова заиграла властная, торжествующая усмешка. Моя слабость вернула ей контроль над ситуацией.
— Встань на колени, Ориончик, — приказала она, капризно указав пальцем на ковер у своих ног.
Я на секунду нахмурился, не понимая, зачем ей этот спектакль. Моя гордость взбунтовалась, но разрывающий тело жар был сильнее. «Ладно, хрен с тобой», — подумал я про себя. Сжав зубы, я опустился перед ней на колени, тяжело дыша и глядя в пол.
Кристина победно улыбнулась, довольная моей покорностью, и плавно развела руки в стороны. Никакие склянки или флаконы ей были не нужны — она собиралась задействовать только свою чистую, первородную магию. Воздух вокруг нас мгновенно потяжелел, наполняясь мягким, золотистым сиянием её личной силы.
Она положила свои прохладные ладони мне на виски. От этого прикосновения я невольно вздрогнул. В следующее мгновение её магия исцеления плотным потоком хлынула внутрь моей головы, начиная медленно подавлять сжигающую меня лихорадку. Золотистые искры её силы вступили в яростное противоборство с засевшим в моих венах проклятым зеленым пламенем.
Я поднялся с колен, расправив плечи. Силы мгновенно вернулись в моё тело, а утренняя лихорадка наконец-то отступила. Однако, стоило мне бросить на Кристину быстрый взгляд, как я тут же замер. Что-то в её внешности мгновенно привлекло моё тактическое внимание.
Мой взгляд невольно опустился чуть ниже её пояса, туда, где к шелковому халату был пришит глубокий потайной карман. Ткань в этом месте подозрительно топорщилась, явно скрывая очертания какого-то небольшого, но увесистого предмета. Для голой девушки, которая только что хвасталась собой перед зеркалом, наличие чего-то в кармане домашнего халата выглядело как минимум странно.
Кристина мгновенно перехватила мой пристальный, оценивающий взгляд. На её губах тут же заиграла привычная хищная и соблазнительная усмешка, а сама она сделала ленивый шаг ко мне, намеренно покачивая бедрами.
— Что такое, Ориончик? — мурлыкающим голосом протянула она, пытаясь переключить всё моё внимание на себя. — Опять не можешь оторвать глаз? Что, неужели ты всё-таки передумал и теперь так сильно хочешь моё тело?
Она картинно прогнулась в талии, пуская в ход всё свое женское очарование, но её напускное кокетство меня не обмануло. Это была классическая попытка отвлечь шпиона. Она умышленно переводила тему на секс, чтобы я не стал докапываться до того, что именно спрятано у неё в кармане ниже пояса. Я проигнорировал её соблазнительную позу. Вместо того чтобы покорно потянуться к её губам, я резко выкинул руки вперед и мертвой хваткой перехватил её тонкие запястья, лишая малейшей возможности сбежать или применить магию.
— Эй, пусти! Ты что творишь?! — возмущенно выдохнула Кристина, попытавшись вырваться, но я прижал её к себе и свободной рукой бесцеремонно нащупал тот самый потайной карман ниже пояса.
Мои пальцы наткнулись на холодное стекло. Извлекая предмет на свет, я увидел маленькую баночку с бесцветной жидкостью, на дне которой зловеще поблескивал едва заметный осадок. Это был редчайший, смертоносный яд, который действовал мгновенно и не оставлял следов в организме.
Я отпустил её руки и сделал шаг назад, крутя опасный трофей между пальцами. На моем лице заиграла холодная, злая усмешка, а тактический разум мгновенно разложил всю её схему по полочкам.
«Какая же ты всё-таки тварь, Крис...» — цинично подумал я, сверля принцессу взглядом.
Всё сошлось. Её отказ марать свои изящные пальчики в крови отца был чистым притворством. Эта безумная сука хотела прикончить сразу двух фазанов одним точным выстрелом. План Кристины был изящен и чудовищен: я должен был проникнуть к королю и жестоко убить его, а сразу после этого она собиралась подсыпать мне этот самый яд. В итоге её безумный отец мертв, исполнитель в моем лице скончался от «лихорадки» или «сердечного приступа», а сама Кристина остается чистой, скорбящей дочерью, которая в одиночку забирает себе трон и всю власть в королевстве.
Кристина стояла передо мной, тяжело дыша. Поняв, что её коварный план только что с треском провалился, она медленно стерла с лица кокетливую маску. Её взгляд стал абсолютно ледяным, расчетливым и смертоносным.
— Родственные души, наверное, — протянула Кристина.
Её ледяной взгляд мгновенно сменился дерзкой, почти восхищенной ухмылкой. Она сделала шаг назад, ничуть не испугавшись того, что я раскрыл её смертоносный замысел, и спокойно принялась в деталях пересказывать мой собственный план.
— А сам-то ты, блядь, думал, что я самая глупая здесь? — весело фыркнула она, поправляя халат. — Думал, я не поставлю за тобой слежку после того, как ты подозрительно ушёл посреди дня, не сказав мне ни слова? И угадай, что доложили мои люди? Ты пришёл прямиком к этой суке Элигии! Ты с самого начала использовал её и род Аргентиты за моей спиной.
Я замер, а затем из моей груди вырвался короткий смешок. В следующую секунду мы оба не выдержали и громко, искренне рассмеялись. Наш безумный, зловещий хохот эхом разнёсся по роскошной залитой солнцем спальне.
Это было абсолютно безумно, но в то же время логично для таких маньяков, как мы. Наши оба плана были полностью рассекречены. Мы вели двойную игру друг против друга, просчитывали каждый шаг, шпионили и готовили ловушки — и в итоге оказались в глупом тупике, выложив все карты на стол из-за одной маленькой баночки с ядом.
— Один-один, Ориончик, — отсмеявшись, произнесла Кристина, вытирая слезинку в уголке глаза и забирая у меня из рук флакон
— Понимаешь, какой же это бред? — произнес я, покачав головой и чувствуя, как абсурдность ситуации давит на виски. — Мы ведь договорились, что будем вместе править этой страной. Но при этом мы оба, еще даже до того, как убили твоего отца, спланировали убийство друг друга. Мы пытаемся ликвидировать соперника еще на берегу.
Кристина снова коротко хохотнула, присаживаясь на край своей роскошной кровати и закидывая ногу на ногу. Ее шелковый халат слегка приоткрылся, но сейчас в ее глазах горел исключительно азарт двух хищников, которые поймали друг друга за хвост.
— В этом-то и вся прелесть, Ориончик, — цинично отозвалась она, закручивая баночку с ядом между пальцами. — Мы оба маньяки, которые никому не доверяют. Тот факт, что мы просчитали ходы друг друга до того, как совершили главное преступление, доказывает лишь одно: мы действительно идеальная пара для этого гнилого королевства.
Мы с Кристиной бесшумно толкнули тяжелые двери и вошли в королевскую опочивальню. Воздух в комнате был неподвижным и тяжелым. Мои пальцы инстинктивно сжались на спрятанной в кармане прочной леске, готовой в любой момент превратиться в бесшумную удавку. Но стоило нам сделать несколько шагов, как мы оба замерли от неожиданности.
Старик не спал. Он сидел в глубоком кресле за своим массивным рабочим столом, залитым тусклым светом догорающих свечей. На нем не было привычной, расшитой золотом роскошной робы правителя — лишь простая домашняя рубаха. Тяжелая золотая корона, символ его абсолютной власти, лежала в стороне на краю стола.
Король выглядел странно спокойным. Он сидел неподвижно, уставившись на пламя свечи, будто уже давно был полностью готов к этому моменту и до мельчайших деталей знал о нашем кровавом плане. В его позе не было ни страха, ни желания звать на помощь гвардию.
Король медленно поднял на нас усталый, но удивительно ясный взгляд. В его голосе не было ни гнева, ни страха — только глубокая, выстраданная годами покорность судьбе.
— Вы знали? — тихо спросил я, останавливаясь посреди покоев и не выпуская леску из пальцев.
— Я знал. Давно знал, — глухо ответил старик, переводя тяжелый взор на застывшую рядом со мной принцессу. — Кристина с самого детства была странной девочкой. Я прекрасно понимал, что моя смерть рано или поздно придет именно от её руки. Ведь она... она и свою мать убила тоже. Да, я знал это все эти годы.
Король горько усмехнулся, но затем посмотрел прямо на меня, и в его глазах промелькнуло нечто похожее на облегчение:
— И я искренне рад, что она встретила тебя, Орион. Вы стоите друг друга — два сапога пара. Моя дочь, возможно, теперь изменится. Она больше не одна в своей темноте. Я действительно хочу, чтобы у вас всё сложилось, и чтобы в этом замке выросли мои внуки.
Старик тяжело вздохнул, его плечи опустились, а ладонь легла на край стола рядом с короной. Он заговорил о своем безумном приказе, и его голос сорвался на хрип:
— Мой приказ флоту... это была чистая безысходность. Я просто хотел напоследок показать Империи и этой чертовой Леди Солнце, что я существую! Что я — не безродная шавка, которую можно не брать в расчет! Что будет теперь, когда весь мой правящий срок меня за глаза называли тряпкой? Да, я правил хорошо, королевство процветало, но все шептались, что это лишь благодаря покойной королеве! А я... я просто решил доказать им всем перед смертью, что у меня тоже есть яйца!
крис прости меня если я был глупым стариком я смотрел на него он был жалким нет он настоищй он достин умреть нормлаьно ни как что его убили наемные убиц он натсоищй вы молодец король вы засулживет я нормлаьной смерт я поситрел на крис она молчала я не мог прочитьа ее
Старик не выдержал. Его плечи судорожно затряслись, и он горько, навзрыд разрыдался, закрыв лицо ладонями. Голос его, сорвавшийся на хриплый плач, эхом разносился по притихшей королевской опочивальне.
— Я всегда любил и Крис, и Джереда, и Лили... — сквозь слезы выдавливал из себя король, захлебываясь от нахлынувших чувств. — Я любил всех вас одинаково! Но я ошибся... Больше всех на свете я любил тебя, Крис. Прости меня, дочка, если я был для тебя лишь глупым, никчемным стариком!
Я молча смотрел на этого плачущего правителя, и внутри меня что-то перевернулось. Ещё минуту назад, в моих мыслях, он был жалким, выжившим из ума имбецилом, заслуживающим лишь петли. Но сейчас... Сейчас передо мной сидел настоящий человек. Настоящий отец. Измученный, совершивший кучу тактических ошибок, но искренний в своем последнем раскаянии.
«Нет, он не жалкий», — твердо подумал я, и мои пальцы медленно ослабили хватку на спрятанной леске. — «Он настоящий. Он достоин умереть нормально. Не как скотина, которую в темноте трусливо прикончили наемные убийцы по заказу собственной дочери. Он заслужил право уйти как король».
Я сделал шаг вперед, нарушая гнетущую тишину, и посмотрел старику прямо в глаза. Мой голос звучал глухо, но в нем впервые появилась капля искреннего уважения:
— Вы молодец, король. Вы заслуживаете нормальной, достойной смерти.
Сказав это, я медленно повернул голову и посмотрел на Кристину. Принцесса замерла, словно каменное изваяние. Её лицо превратилось в абсолютно непроницаемую маску, а в расширенных зрачках отражалось пламя догорающих свечей. Она хранила гробовое молчание, и я, несмотря на весь свой стратегический гений, в этот момент не мог прочитать ни одной её мысли, ни единой эмоции.
Кристина медленно сделала шаг вперед. Её лицо по-прежнему оставалось безэмоциональным, но движения были плавными. Она подошла к креслу и крепко, почти нежно обняла отца. Старик судорожно прижался к дочери, утыкаясь лицом в её плечо. Его горькие слёзы мгновенно размазывались по дорогой ткани её платья.
В комнате на мгновение воцарилась абсолютная, звенящая тишина. Король наконец замолк, согретый этим последним, как ему казалось, проявлением дочерней любви.
Но уже в следующее мгновение тело старика резко вздрогнуло. Из уголка его губ медленно проступила густая, темная кровь. Он хрипло глотнул воздух, но так и не смог ничего сказать.
Я мгновенно подбежал ближе и оцепенел от увиденного. Пока король плакал от счастья в её объятиях, Кристина хладнокровно нанесла ему сокрушительный удар в спину, вонзив длинный кинжал по самую рукоять прямо между лопаток.
Она медленно отстранилась от затихающего отца, равнодушно глядя, как его тело бессильно сползает по креслу. На её губах не было ни капли сожаления, лишь ледяная, пугающая пустота. Кристина наклонилась к самому уху умирающего правителя и тихо, отчетливо произнесла:
— Отец... Я никогда не любила тебя. И маму я тоже не любила. Я вообще никого и никогда не любила.
Это была самая ужасная, самая чудовищная смерть для человека, который только что вывернул наизнанку всю свою душу. Отец раскрыл перед дочерью свои самые сокровенные мысли, признался в любви, попросил прощения за свои ошибки — и в ответ получил лишь холодную сталь в спину и эти безжалостные, добивающие слова, которые стерли весь смысл его жертвы. Старик угас с широко раскрытыми от невыносимой боли и шока глазами, осознав истинную сущность своего собственного ребенка.
— Что ты сделала, Кристина?! — сорвался я на хриплый, ошарашенный шепот, делая шаг назад от остывающего тела короля.
Внутри меня все похолодело. Мой тактический гений, привыкший просчитывать ходы наперед, сейчас просто капитулировал перед этой запредельной, бессмысленной жестокостью. Я ведь только что признал в этом старике человека. Настоящего, сломленного правителя, который заслуживал уйти достойно. А она... она просто растоптала его последнюю исповедь, вонзив нож в спину под видом объятий.
Кристина медленно повернулась ко мне. Её руки были испачканы королевской кровью, но лицо оставалось абсолютно спокойным, словно она всего лишь перевернула страницу скучной книги. Она небрежно вытерла окровавленное лезвие кинжала о край шелкового халата и посмотрела на меня своими пугающе пустыми глазами.
— То, что должна была сделать, Ориончик, — ровным, бездушным голосом ответила она, и на её губах снова проступила та самая едва заметная, хищная усмешка. — Ты ведь сам сказал: старик — имбецил, его нужно убирать, пока его флот не погубил нас всех. Я просто сэкономила нам время. Или ты вдруг размяк и растрогался от слез этого никчемного святоши?
Она сделала шаг в мою сторону, оставляя кровавые следы на дорогом ковре, и в упор уставилась на меня. В её взгляде не было страха, только холодный, расчетливый вызов. Она проверяла, останусь ли я её верным тактическим инструментом, или её безумие окончательно оттолкнет меня. План по захвату трона был выполнен наполовину, но теперь передо мной стояла настоящая королева-чудовище, с которой мне предстояло делить эту власть.
Прошел ровно один месяц со дня смерти короля. За это время весь наш привычный мир перевернулся с ног на голову.
Я отдал всю официальную власть Кристине. Она сама лично выступила перед подданными на площади и с фальшивыми слезами на глазах рассказала народу громкую историю о том, что Империя Превосходства подослала наемных убийц, которые жестоко зарезали её отца в собственных покоях. Пользуясь правами старшей наследницы, Крис официально провозгласила себя матриархальной королевой, а меня — королем-консортом.
Конечно, в эту шитую белыми нитками историю поверили далеко не все. Лили с самого начала открыто заявила, что не верит ни единому слову сестры. А Джерад, который раньше всегда казался мне законченным, самовлюбленным нарциссом, у могилы отца ревел навзрыд, словно маленький ребенок. За эту слабость Кристина буквально унизила его перед всей знатью. Она брезгливо бросила ему в лицо, что он сопля, безвольный слизняк, которому следовало умереть еще при родах.
Уже целый месяц я делю одну постель с настоящим монстром. Я никогда и ни за что в жизни никому не признаюсь, но каждую ночь меня сковывает дикий, животный страх. Я засыпаю с мыслью, что могу просто не проснуться, если её кинжал вдруг решит вонзиться мне в горло. Пока я жив, но я больше не мог смотреть на Крис как раньше. Заполучив абсолютную власть, она превратила королевство в жесткий матриархат. Вергилий, мой названый брат, больше вообще не разговаривал со мной. Он презирал меня. Тем временем война с Империей шла полным ходом — эффект неожиданности от безумного приказа покойного короля сработал нам на руку, и наши войска пока уверенно теснили врага.
Я резко открыл глаза. Стояла глубокая, глухая ночь. Место рядом со мной на шелковых простынях пустовало — Крис не лежала рядом.
Я сел на постели и невольно задумался. Когда у нас вообще в последний раз был секс? Поймав себя на этой мысли, я горько усмехнулся: у меня буквально больше не встает на неё. Животный инстинкт размножения полностью капитулировал перед леденящим страхом за собственную жизнь. Похоть испарилась, оставив лишь холодный расчет.
Наконец, в полумраке я увидел её силуэт возле огромного ростового зеркала. Это была наша общая царская комната, сделанная на заказ специально для нас после коронации. Кристина стояла перед зеркалом полностью обнаженная. Весь этот проклятый месяц я замечал за ней странную, пугающую деталь: она стабильно проводила около двух часов в день, просто любуясь своим телом в полной темноте или при свете одинокой свечи.
Вот и сейчас она завороженно смотрела на свое отражение. Крис снова начала медленно, аккуратно оттягивать пальцами бледную кожу своего плоского живота, плавно поглаживая его в темноте.
— Как у меня будет выглядеть живот, если я буду беременна?.. — едва слышно прошептала она в пустоту зеркала, совершенно не замечая, что я уже проснулся и наблюдаю за ней.
— Беременна?.. — тихо, одними губами повторил я её слово, продолжая неподвижно лежать в темноте.
Холодный пот мгновенно прошиб меня от головы до пят, а остатки сна улетучились без следа. Эта короткая фраза, брошенная ею в пустоту зеркала, прозвучала для меня страшнее, чем любой смертный приговор Леди Солнце.
Я смотрел на её тонкий, изящный силуэт в полумраке царской спальни. Кристина продолжала завороженно рассматривать свой плоский живот, бережно поглаживая его ладонями, словно внутри неё уже зародилось что-то чужеродное. Мой тактический разум, мгновенно оправившись от шока, начал лихорадочно сопоставлять факты и выстраивать логическую цепочку.
«Этого только не хватало...» — в панике забилась мысль в моей голове. — «Тот единственный раз в магазине, когда Вергилий был без сознания. Мы ведь тогда ни черта не предохранялись. Неужели этот безумный монстр действительно носит под сердцем моего ребенка?»
Если Кристина забеременеет, весь хрупкий баланс сил, который я так отчаянно пытался выстроить, окончательно рухнет. Ребенок от «Элиты Солнца» и королевы-маньяка — это дитя станет либо величайшим оружием в этой войне, либо идеальным поводом для Кристины навсегда избавиться от меня. Зачем ей нужен живой, непредсказуемый муж-стратег, который знает все её грязные тайны и боится спать с ней в одной постели, если у неё на руках будет законный наследник её нового матриархального трона? Как только этот ребенок родится, моя ценность для неё упадет до нуля.
— О, значит, мы оба знаем, что изменяем друг другу? — мысленно усмехнулся я, продолжая наблюдать за ней из темноты.
Этот факт не был секретом в нашем проклятом союзе. Вот только наши измены кардинально отличались, превращаясь в еще одну скрытую, кровавую грань нашего безумия.
Мои измены были легкими, поверхностными — обычный, мимолетный флирт с придворными дамочками из местной знати. Чистая стратегия, чтобы держать ухо востро и собирать сплетни. Но Кристина бдительно следила за мной, и все эти несчастные аристократки бесследно пропадали на следующий же день. Я знал, чьих рук это дело.
Однако то, как поступал я, было куда страшнее. За этот проклятый месяц я лично, без малейшей пощады, прикончил трех мужчин. Трех высокомерных ублюдков из знати, которые посмели подкатить к Кристине или на которых она сама бросила свой оценивающий взгляд. Я находил их в темноте замка и хладнокровно лишал жизни, затягивая на их шеях ту самую мелкую, прочную леску, которую купил давным-давно.
«Я убиваю каждого, кто приближается к ней, а она стирает с лица земли любую, кто улыбнется мне», — лихорадочно думал я, глядя на её обнаженную спину у зеркала. — «Мы ненавидим друг друга, мы боимся не проснуться в одной постели, но при этом мы душим любого проявлением дикой, собственнической ревности. Два безумных маньяка, запертых в одной комнате».
Кристина медленно пошла ко мне. Её босые ступни бесшумно ступали по дорогому ковру. В тусклом свете спальни её обнаженное тело выглядело как изящная, но смертоносная статуя. Она плавно опустилась на край постели. Кровавое покрывало колыхнулось.
— Орион, — тихо, но с пугающей отчетливостью произнесла она, наклоняясь ко мне. Её прохладные пальцы коснулись моей груди, прямо над бьющимся сердцем. — Я хочу детей.
«Твою мать...» — мысленно выругался я, замерев и боясь сделать даже вдох.