Я медленно открыл глаза, чувствуя, как удушливое пространственное давление наконец-то начинает отступать от груди.
— Дождь не прошёл... — глухо сказал я, едва ворочая пересохшим языком.
Лилит сидела на каменных плитах, бережно баюкая мою тяжелую голову на своих коленях. Её блёклые пальцы аккуратно и мерно гладили мои волосы, и от этих монотонных, успокаивающих движений ментальный шторм в моем черепе окончательно затих. Я приподнял голову, мимоходом заметив, что на её начищенной серой робе не было ни единой пылинки. Всё это каменное здание церкви казалось пугающе, неестественно чистым, словно фанатичный распорядок Теократии выметал отсюда любой намек на жизнь. Ни соринки на полу, ни следа присутствия человека — безупречный, мертвый порядок.
— Нет, ещё нет, Орион, — тихо, с фанатичной уверенностью в голосе отозвалась она, продолжая бережно касаться моих волос.
Я сделал глубокий вдох, аккуратно приподнялся и отстранился от её коленей, возвращая себе привычную дистанцию. Тело всё еще немного ломало после приступа, но паранойя требовала немедленно возвращаться в отель. Пути назад уже не было.
— Мне надо идти, — я поднялся на ноги, брезгливо отряхивая одежду от невидимой грязи. — И спасибо, что помогла.
Лилит тоже плавно поднялась с каменного пола, смиренно складывая руки на талии.
— Нет, это я должна благодарить тебя, — едва слышно, но твёрдо произнесла она, преданно заглядывая мне прямо в душу. — У меня никогда не было того, с кем я могу разделить свои секреты. Никого. Никого физически ощутимого, с кем можно просто поболтать без упрёков и без претензий.
Я посмотрел на неё, чувствуя, как внутри снова ворочается липкий, холодный страх. Эта девка стояла передо мной с абсолютно чистым лицом, пока в моей голове набатом била одна-единственная мысль: она знает. Она была в моей голове, пока я валялся в лихорадке. Она знает про Кая, знает про капсулы, знает про каждую гнилую развилку, которую я пытался просчитать. Моя паранойя требовала сбежать отсюда как можно дальше, но её покорный взгляд намертво пригвоздил меня к месту. Она не собиралась бежать к Штиль. По крайней мере, сейчас.
— Ты очень интересная, Лилит, — искренне процедил я сквозь зубы, пытаясь скрыть дрожь в голосе и удержать маску безразличия. — Я ещё увижусь с тобой. Я уверен.
Я развернулся и решительно зашагал к выходу, переступая через обломки выломанной дубовой двери. Стоило мне сделать шаг за порог вылизанной до блеска, стерильной церкви, как ледяной ливень Теократии мгновенно ударил по лицу, швыряя меня обратно в сырую, неопрятную реальность. Под ногами тут же захлюпала грязная, раскисшая жижа, мгновенно пачкая мои ботинки. Вокруг летал мокрый бытовой мусор, гонимый шквальным ветром по разбитой мостовой, а серые каменные дома местных жителей казались темными гнилыми коробками под этой водяной пеленой. Стерильный храм остался позади, а я шёл напролом через этот водяной ад, ведомый лишь глухим, удушающим страхом. Лилит осталась там, в пустом зале.
Я шёл сквозь ледяную пелену ливня, шлёпая подошвами по грязной жиже уличных луж, пока ноги монотонно несли моё тело к отелю. Холодные капли смывали грязь с одежды, но они не могли вымыть из головы эти мысли. Но стоит ли мне разобраться в себе? Я ведь... это ведь ненормально. Похоже, я действительно схожу с ума. Музыка, которой нет, эти жуткие приступы паники. Это странно. Я вижу мёртвых людей. Вокруг меня встают призраки тех, кого уже давно нет, и этот кошмар не отпускает ни на секунду.
Я что, один такой? Это проклятие или это одарённость? Я не понимаю, кто я вообще такой.
Почему я ни разу за всё время не задавал себе этого вопроса? Кем я должен быть? Тем, кем меня хотят видеть, или кем я сам хочу себя видеть? Я убийца или трус? Что на меня больше похоже?
Почему всё вокруг такое непостоянное? Почему я выживаю? Я должен был умереть, я не знал этого ещё в самом начале, но мне везёт. Почему? Или же... кто-то хочет, чтобы я выжил?
Я шёл вперёд, а холодные струи дождя затекали за воротник, но я не чувствовал холода. Разум словно разрывало на части от внезапно вспыхнувших, диких воспоминаний. Но ведь Орион сгинул ещё во время Вечной ночи...
Надо вернуться в Континент дракона.
Точно. Как я мог забыть? Сайлент... Ты. Ведь ты до сих пор... я люблю тебя. Я... Как, стоп. Но Скарлет? Кого я люблю? Или я вообще не люблю? Я не помню. Или опять кто-то мне всё это вбил в голову?
Всё складывается слишком уж идеально в мою пользу. Будто мне судит сама Вселенная. И стоп... В принципе, к Элитам это тоже относится. Я сейчас задумался, почему я не убил Лилит, а лишь вырубил её? Ведь в моем предвидении, в моих планах было убить её на месте, избавиться от лишнего свидетеля, стереть угрозу. Но почему я этого не сделал?
Что-то странное здесь происходит. Всё это чертовски странно.
Почему Зима при всей ненависти ко мне резко подобрела и не убила? А почему Эли меня не убила? И стоп... Почему я чувствую, что у меня совсем нет энергии, но магический образ я открываю, новые способности — тоже, и энергии всегда хватает?
Это явно странно. Это чертовски, пугающе странно.
ничего не произошло
Я развернулся и решительно зашагал к выходу, переступая через обломки выломанной дубовой двери. Стоило мне сделать шаг за порог вылизанной до блеска, стерильной церкви, как ледяной ливень Теократии мгновенно ударил по лицу, швыряя меня обратно в сырую, неопрятную реальность. Под ногами тут же захлюпала грязная, раскисшая жижа, мгновенно пачкая мои ботинки. Вокруг летал мокрый бытовой мусор, гонимый шквальным ветром по разбитой мостовой, а серые каменные дома местных жителей казались темными гнилыми коробками под этой водяной пеленой. Стерильный храм остался позади, а я шёл напролом через этот водяной ад, ведомый лишь сухим, трусливым расчётом. Лилит осталась там, в пустом зале.
Я шёл сквозь ледяную пелену ливня, шлёпая подошвами по грязной жиже уличных луж, пока ноги монотонно несли моё тело к отелю. Холодные капли смывали грязь с одежды, но они не могли вымыть из головы эти мысли. Но стоит ли мне разобраться в себе? Я ведь... это ведь ненормально. Похоже, я действительно схожу с ума. Музыка, которой нет, эти жуткие приступы паники. Это странно. Я вижу мёртвых людей. Вокруг меня встают призраки тех, кого уже давно нет, и этот кошмар не отпускает ни на секунду. Я что, один такой? Это проклятие или это одарённость? Я не понимаю, кто я вообще такой. Почему я ни разу за всё время не задавал себе этого вопроса? Кем я должен быть? Тем, кем меня хотят видеть, или кем я сам хочу себя видеть? Я убийца или трус? Что на меня больше похоже? Почему всё вокруг такое непостоянное? Почему я выживаю? Я должен был умереть, я не знал этого ещё в самом начале, но мне везёт. Почему? Или же... кто-то хочет, чтобы я выжил?
Я шёл вперёд, а холодные струи дождя затекали за воротник, но я не чувствовал холода. Разум словно разрывало на части от внезапно вспыхнувших, диких воспоминаний. Но ведь Орион сгинул ещё во время Вечной ночи... Надо вернуться в Континент дракона. Точно. Как я мог забыть? Сайлент... Ты. Ведь ты до сих пор... я люблю тебя. Я... Как, стоп. Но Скарлет? Кого я люблю? Или я вообще не люблю? Я не помню. Или опять кто-то мне всё это вбил в голову? Всё складывается слишком уж идеально в мою пользу. Мне нужно поскорее добраться до нашей комнаты, пока Вергилий не ушёл. Нам кровь из носу необходимо зачистить этот сектор и вытрясти из Кая все капсулы «Адама» до единой. Сто тридцать штук... Моя универсальная сила заберёт их все. Вергилий силён, его мощь поможет мне смять этого двухметрового великана, главное — чтобы он продолжал верить в мою легенду об опытах над людьми. Я использую его, использую Лилит, обману Штиль, лишь бы спасти Скарлет. Надо поторопиться, дождь усиливается, лужи становятся глубже, грязная вода заливается прямо в сапоги. До отеля осталось всего два квартала, нужно просто завернуть за этот угол, перешагнуть через кучу мокрого мусора и наконец закончить эту беготню.
Я переступил порог отеля, чувствуя, как с одежды стекает дождевая вода, и мы с Вергилием переглянулись. В его глазах отражалась тяжелая, гранитная решимость воина, готового восстановить справедливость, а в моих — сухой, холодный просчёт.
— Что ж, операция «Убить Кая» начинается сейчас, — негромко, но веско произнес я, закрывая за собой дверь.
Последующие дни слились в одну бесконечную, выматывающую неделю скрытой подготовки и ментального прессинга. Чтобы добраться до цели, нам пришлось размотать целый клубок тайн. Мы начали с того, что прижали парочку местных и узнали один из его адресов. Этот чувак, как оказалось, жил в других домах, расположенных далеко за основными стилями архитектуры Теократии — в обособленном, надежно скрытом секторе, куда не совались рядовые сироты.
Но главным ключом к бункеру стала Лилит. От нее я выведал точное время и маршруты Кая — где, когда и как он перемещается, а также главную зацепку: этот гигант хранит сорок штук капсул «Адама» прямо у себя дома, в тайном секторе, защищенном от глаз верхушки Теократии. Правда, чтобы раздобыть эту бесценную информацию, мне пришлось пойти на извращенные условия девки. Ей мало было просто хранить мои секреты — ей нужно было физическое осязание. Чтобы вытрясти из нее карты охраны, мне пришлось стать ее музой. И в буквальном смысле дать ей покой у себя в голове, позволив покопаться в моих мыслях. Мне пришлось сдать маску безразличия и смоделировать перед ней образ понимающего, близкого человека, чтобы она нарисовала мою модель в своём сознании и излила на меня всю скопившуюся фанатичную нежность. Нам пришлось пойти с ней по сырым, грязным улицам в пелене бесконечного ливня, пока она рисовала эту картину. Это походило на ублюдочное, сюрреалистичное свидание — параноик со скрытыми грехами и фанатичная святоша, блуждающие среди монотонных серых коробок Теократии под стук редких капель. Я терпел прикосновения ее блёклых пальцев, переступая через мокрый бытовой мусор, пока внутри всё сворачивалось от тошноты, но капсулы «Адама» стоили любого унижения.
За эту неделю Вергилий успел несколько раз пересечься с Лукой. Я тоже виделся с главой церкви дважды — один на один, пока Вергилий отсутствовал, занимаясь вопросами бункера и адресов. Лука вовсю, искренне пытался втянуть меня в разговоры про дружбу и союзничество, вел себя открыто и приторно-вежливо, действительно желая поладить со мной, но я полностью игнорировал его выпады, сквозь зубы просчитывая риски. Церковь оказалась еще более грязным местом, чем я думал. Я своими глазами увидел, как они используют пойманных мутантов как послушных, бездумных марионеток для охраны нижних уровней. Блисс со своим страшным «Кровавым меридианом» хладнокровно убивала непослушных тварей, брызгая мясом на стеклянные боксы, а мою собственную универсальную энергию они собирали и закачивали в специальные стеклянные колбы — точно такие же, какие когда-то использовались в лабораториях Кровавой Империи, и использовали их для своих нужд. С Маре вообще все обернулось паршиво: из-за ее уязвимости ее забрали в одну из этих исследовательских лабораторий под предлогом проверок. В основном там, на подземных этажах, крутился Вергилий, решая вопросы по поставкам нефти, контрактам и объемам, пока я отчаянно пытался не выдать перед Штиль свою лихорадочную подготовку к штурму.
Во время этих вылазок я узнал еще одну опасную деталь. У Кая, как у Луки и Штиль, есть свои преданные ученики. Того, кто постоянно дежурит у бункера гиганта, зовут Ро. Его врожденный навык — это чистая, абсолютная тишина. Настоящий кошмар для любого сталкера. Из того, что бормотали пленные церковники, я не помнил точно, как именно работает его враждебная техника, но да — Ро эффективно зачищал любые звуки, полностью блокируя пространство вокруг себя и лишая противника возможности кообдинировать удары. Вся зона вокруг него мгновенно погружалась в глухой, мертвый вакуум.
Сам же Кай, этот двухметровый офицер в белом плаще, обладал способностью управлять плотным, удушающим дымом, который он выпускал из своей специальной сигареты, превращая воздух в пространственную ловушку. Это было опасно, но ещё сильнее моя паранойя выла из-за Веспер — ученицы Штиль. Я узнал, что эта девка обладает пугающей магией некромантии и способна полностью подчинять себе мертвые тела, хладнокровно контролируя трупы в округе и превращая их в безмолвных марионеток церкви.
Я смотрел на Лилит. Она лежала на моей груди, тонко прижимаясь всем телом, пока я неподвижно, безэмоционально ждал, когда всё это наконец закончится. В полумраке пустой церкви она тихо, задыхаясь от собственной фанатичной нежности, нашептывала мне какие-то свои секреты. Девка изливала душу, рассказывая, как её обманула собственная организация, как её предавали и как она годами копила эту скрытую обиду под маской послушания. Но тут она отстранилась и настойчиво потащила меня за собой вглубь зала, к алтарной части.
— Лилит, я здесь только за информацией, — хмуро процедил я, пытался осадить её и вернуть маску холодного расчёта.
— Что это такое? — вырвалось у меня секундой позже, когда я увидел то, что она мне показала прямо у алтаря.
Я замер, вглядываясь в открывшийся вид. Перед моими глазами развернулся настоящий священный Грааль — я не знал, как по-другому описать это зрелище.
— Я узнала, что в Империи у тебя есть свои церкви, Орион, — тихо, благоговейно прошептала она, заглядывая мне прямо в глаза. — И я решила пойти против них. Я выкупила эти твои церкви, перерыла все архивы и стала твоим проповедником. Теперь я обладаю всеми правами на твои филиалы, и как твой проповедник я вручаю это тебе, как моему божеству.
Я смотрел на документы, на эти священные филиалы моих собственных имперских церквей, которые она держала в блёклых пальцах, и меня это раздражало, не более. Очередной фанатичный бред, очередная извращенная попытка привязать меня к этой проклятой Теократии.
— Почему ты видишь меня таким, Лилит? Орион не такой, как остальные. Ты разве не замечала? — глухо сказал я, отворачиваясь от документов.
— Эй, белобрысая, хватит, — моя рука резко взметнулась вверх, пальцы жестко легли на её шею. — Я ведь могу и задушить тебя прямо здесь.
— Души, — прохрипела она, даже не думая применять ману. Лилит лишь ближе подошла ко мне, покорно подставляя горло под мои ладони и преданно улыбаясь сквозь нехватку воздуха. — Души...
— Лилит, нет, — выплюнул я, с брезгливостью отталкивая её от себя.
Это была последняя капля. Её фанатичное коварство вызывало у меня рвотный рефлекс. За эту неделю её безумные попытки копаться в моей голове, чтобы составить идеальную модель и нарисовать мою картину в своём разуме, окончательно выжали из меня остатки терпения. Скользкий союз с этой девкой превратился в ментальную пытку, но карты охраны Ро и тайники с сорока капсулами «Адама» теперь были у меня в руках. Вынужденная игра подошла к концу.
Мы с Вергилием шли через бескрайние поля мокрой, высокой травы. Ледяной ливень Теократии хлестал по лицу, капли тяжело барабанили по нашим курткам, смывая грязь. Под ногами хлюпала раскисшая земля, а ветер сдувал в сторону клочья летящего бытового мусора.
— Ори, я правильно понимаю? Мы идём просто за сокровищами? — глухо спросил Вергилий, на ходу проверяя снаряжение. Его тяжёлый, басовитый голос едва пробивался сквозь плотный шум непогоды.
— Да, Верг, — спокойно ответил я, утирая холодную воду с подбородка и стараясь держать голос ровным, чтобы скрыть свою ложь во благо. — Я же знаю, что тебя не должна заботить вся эта грязь. Тебе не стоит забивать голову чужими грехами. Занимайся своей сделкой с нефтью, чёрт её дери, контрактами и объёмами с Лукой, а этого ублюдка мы просто проучим.
— Орион... — Вергилий недовольно нахмурился, уловив мою резкую брезгливость.
— Да-да, извини, — быстро бросил я, обрывая разговор.
Мы подошли вплотную к дому Кая. Перед нами из серой пелены дождя вырос огромный загородный дом с массивными панорамными окнами, в которых мертвенно поблескивал свет Теократии. Вот оно — то самое скрытое убежище, где, по словам Лилит, этот двухметровый великан в белом плаще привык тайно отдыхать вместе со своей семьей, подальше от глаз церковной верхушки. Я до хруста в суставах сжал кулаки, вжимаясь спиной в массивный каменный забор, чтобы полностью контролировать территорию. Время вышло.