— Перед тем как убить Элигию, я должен убедиться, что мы в безопасности, Сайлент. И я, и ты. Нам нужно защититься от Леди Солнца.
Я отдам приказ нашему новому флоту: корабли разделятся, выдвинутся на позиции и атакуют противника с трех разных направлений. Да, я прекрасно понимаю, на что иду. Скорее всего, я потеряю два больших флота. Но одна из этих атак просто обязана стать успешной. Этот маленький триумф окупит любые потери.
— Но что делать, если они решатся на контратаку? — озвучил я свои опасения. — Конечно, без Леди Солнца армия Империи станет намного слабее. И все же, если руководствоваться военной доктриной, у атакующей стороны должно быть троекратное преимущество в силах. Сможем ли мы выстоять? Недавно мы потеряли трех генералов и официально сильнейшего бойца в королевстве. Теперь у нас оставалось только два выхода: либо просить помощи у правителей других континентов, либо обращаться к неофициальным представителям сил. Но согласятся ли неофициальные представители на сражение с Леди Солнца? Это огромный риск. Между сильнейшими мира сего давно заключен негласный пакт о ненападении — соглашение, согласно которому они не имеют права убивать друг друга. Нарушить этот договор ради нас — шаг, на который они вряд ли пойдут без веской причины. Я зашел во дворец и собрал экстренное совещание.
Вергилий не пришел. Интересно, почему? Неужели он... Нет, думать об этом сейчас я не буду.
— Коллеги, — обратился я к присутствующим. — Для нашего королевства наступили тяжелые времена. Мы потеряли трех важных генералов. Да, это трагедия, но не стоит падать духом. Ради нашего континента, ради нашего королевства мы обязаны победить. Я разработал стратегию...
Я замолчал. На лицах оставшихся генералов и советников не было ни капли радости. Мои слова не внушали им надежды.
Наконец один из них поднялся со своего места. Голос его дрожал:— Нам лучше сдаться. Орион, вы один из элиты, но ваша жена Кристина, наша королева, сейчас не в адеквате. Я больше не хочу ей служить. — Вы хотите устроить революцию? — холодно спросил я, всматриваясь в лицо говорящего.
Советник не отвёл взгляда. В его глазах читалось отчаяние, смешанное с дерзостью:— Вы и сами, Орион, недовольны ею. Я прав? Это видно по вашему лицу. А сейчас она ещё и беременна от вас... Что будет с королевством дальше?
Мои пальцы сжались в кулак. Атмосфера в зале заседаний накалилась до предела.— Даже если я её недолюбливал, — процедил я сквозь зубы, — это не значит, что мне можно открыто говорить про революцию. — Я ведь, как-никак, король, — жестко произнес я, обводя взглядом притихший зал. — И если вы начнете бунт, множество жителей может устроить обратную революцию. Посмотрите на себя: вы здесь выступаете против Кристины. Но среди простого народа есть те, кто искренне предан ей. Другие пойдут за следующим наследником — за ее младшим братом или сестрой. А третьи и вовсе не захотят больше видеть на троне королевскую семью. Ваша глупость приведет лишь к одному — всю королевскую династию казнят, а королевство утонет в крови. — Но есть и другой вариант, — ровным голосом произнес я.
Все присутствующие в зале тут же посмотрели на меня, ловя каждое слово.
— Я сам не рад, что Кристина превратила наше королевство в матриархат, — продолжил я, обводя взглядом советников. — Поэтому я предлагаю следующий план. Я лично соберу на Кристину компромат и обнародую его. Мы покажем его всем жителям и полностью уничтожим её репутацию. После этого мы организуем заговор. В ближайшем городе от столицы есть психиатрическая лечебница — там мы и запрём Кристину. На замену ей мы создадим новый совет, в который войдут: один представитель королевской семьи — то есть я, вы — как высшие чины, и представители от простых жителей, как народное вече. Но ради этого нам придётся подождать ещё пару месяцев. В зале заседаний на мгновение воцарилась тишина, а затем лица советников просветлели. Тот самый дерзкий генерал, что мгновение назад призывал к бунту, восхищенно выдохнул:
— Господин Орион, это гениально! В таком случае для жителей всё будет выглядеть как временная мера, принятая исключительно ради блага и здоровья самой королевы. Спустя пару часов совет наконец закончился. Я отдал приказ: каждый из трех флотов возглавит один из оставшихся генералов.
Когда я вышел из зала, мой путь пролегал сквозь длинный коридор, где через каждые два метра стояли величественные статуэтки. Шаги гулко эхом отдавались от каменных стен.
Вдруг меня догнал один из советников. Быстро оглядевшись по сторонам, он негромко произнес:— Господин элита... Разве это честно? Вы останетесь у власти в любом случае. А вот нас и всю основную королевскую семью вы просто подставляете под удар. Знаете, стоит обо всем рассказать вашей жене Кристине...
Я резко остановился и повернулся к нему. Мой взгляд заледенил воздух между нами:— Ты что, шантажируешь меня? — Мой маленький, наивный советник... — тихо, почти ласково произнес я, сделав к нему шаг вплотную и нарушая его личное пространство. — Ты совершил самую большую ошибку в своей жалкой жизни. Ты уже не расскажешь Кристине об этом. И, в принципе, больше никому и ничего не расскажешь.
Он замер, уставившись на меня диким, непонимающим взглядом. В его расширенных зрачках читался судорожный вопрос: «Что ты несешь? Ты не посмеешь». Обычный удел трусливых политиков — они думают, что статус защищает их от физической расправы. Они верят, что слова — это единственное оружие.
Прежде чем в его глупой голове успел зародиться настоящий, парализующий ужас, я молниеносно выкинул руку вперед. Мои пальцы мертвой хваткой сомкнулись на его шее, пережимая артерию и гася любой потенциальный крик в зародыше. Секундный хрип утонул в пустом коридоре.
Я приблизил свое лицо к его лицу, наблюдая, как из него стремительно уходит спесь, уступая место первобытному животному страху перед смертью.
— Знаешь, — процедил я, глядя прямо в его стекленеющие глаза, в которых отражалось мое собственное равнодушие, — ты мне никогда не нравился. Слишком много амбиций при полном отсутствии инстинкта самосохранения.
Я резко, вложив всю накопившуюся за день злость и тяжесть грядущих решений, ударил его затылком об одну из массивных каменных статуэток. Раздался глухой, тошнотворный хруст. Тело в моих руках мгновенно обмякло, превратившись в пустой кожаный мешок. Тело глухо рухнуло на холодный пол. Я не стал медлить ни секунды — паника или промедление в этот момент стоили бы мне короны. Я тут же перехватил тяжелую каменную статуэтку, сорвал её с постамента и с силой обрушил прямо на его голову.
Раздался страшный, влажный треск. Череп советника разлетелся вдребезги. По гладкому паркету мгновенно расползлась багровая лужа, в которой смешались осколки костей, кровь, серый мозг и бесформенные ошметки того, что еще минуту назад умело плести интриги и пыталось меня шантажировать.
Я отступил на шаг, тяжело дыша и глядя сверху вниз на это месиво. Мой разум, парадоксально чистый в моменты кризиса, уже не воспринимал это как человека. Это была просто куча органического мусора, которую нужно правильно преподнести дворцовой страже. Случайное падение тяжелого изваяния — нелепая, глупая смерть. Я заставил себя хладнокровно осмотреть свои сапоги и одежду: капли чужой жизни не должны были выдать меня, когда я покину этот коридор. Я развернулся и спокойно пошел в том же направлении, даже не обернувшись. Шаги мои были такими же размеренными и твердыми, как и до убийства. Пульс медленно приходил в норму.
Все было предельно просто. Этот скользкий тип молчал весь совет. Пока другие кричали и спорили, он не проронил ни слова, затаившись в углу. Я заставил эту деталь работать на себя. Когда стража обнаружит это месиво, они вспомнят его замкнутость. Решат, что парень просто ушел в себя от переживаний, шел по коридору, глубоко задумавшись, и потерял бдительность. Не заметил, как споткнулся, накренился и всем весом уткнулся в массивную статуэтку. Тяжелое каменное изваяние пошатнулось и рухнуло прямо ему на голову. Люди охотно верят в нелепые случайности, когда дело касается скрытных, погруженных в свои мысли глупцов. — «Теперь ты, Вергилий, — подумал я. — Нам пора мириться. Времени на старые обиды больше нет».
Я направился в недавно отстроенную часть казарм, где расквартировались наши лучшие силы. Как только я переступил порог, бойцы тут же начали приветствовать меня, вытягиваясь в струнку. Я коротко кивал им, проходя мимо, и уверенным шагом направился прямо к личной комнате Вергилия.
Но дверь оказалась заперта. Навстречу мне вышел один из дежурных солдат. Опустив голову в уважительном поклоне, он произнес:— Здравствуйте, король. Если вам нужен генерал второго класса Вергилий, то его сейчас нет у себя. Всё, что мне известно — он направился в ту часть замка, где обычно обитает высшая знать. «И зачем он туда пошел?» — мысль мгновенно уколола мой разум, заставив внутренне напрячься.
Я отпустил солдата коротким кивком, но внутри меня уже запустился холодный аналитический расчет. Это было не просто странно, это нарушало все негласные правила дворца. На территорию высшей знати закрыт вход обычным военным. Даже генералу первого класса запрещено переступать эту черту без сопровождения аристократов. А Вергилий — всего лишь генерал второго класса. К тому же, я прекрасно знал его характер: он до тошноты, до скрежета зубов ненавидел всю эту зажравшуюся дворцовую знать.
Всю, кроме одной-единственной девушки.
Лили. Младшая сестра Кристины.
В моей голове тактические пазлы мгновенно сошлись в единую картину. Лили была не просто принцессой, она была моим главным, самым ценным союзником. Именно через неё я планировал собирать тот самый убийственный компромат, который навсегда уничтожит репутацию Кристины и позволит запереть её в лечебнице.
Если Вергилий сейчас у неё, это могло означать две вещи. Либо они ведут свою тайную игру за моей спиной, либо Лили решила использовать его как щит. В любом случае, мой хрупкий план переворота только что оказался под угрозой, о которой я даже не подозревал.
Я развернулся и быстрым, бесшумным шагом направился вглубь территории знати. Я ускорил шаг, почти переходя на бег, но заставляя себя сохранять внешнее спокойствие. Сначала я миновал роскошное крыло дворца, предназначенное для высшей знати, а затем углубился еще дальше — туда, куда имели доступ лишь единицы. В закрытую, тщательно охраняемую часть дворца королевской семьи. Здесь воздух казался тяжелее, а стены, казалось, шпионили за каждым моим вздохом.
Если Вергилий пробрался сюда, он поставил на карту всё.
А вот и комната Лили. Тяжелая дубовая дверь, украшенная фамильной резьбой, выглядела неприступно. Я остановился на секунду, усмиряя дыхание и возвращая себе маску абсолютного самоконтроля. Лили должна увидеть короля, а не встревоженного заговорщика.
Я протянул руку и нанес по дереву наш тайный условный знак: два коротких, резких стука.
Дверь приоткрылась со странным, едва слышным скрипом. Совсем немного — ровно настолько, чтобы я мог видеть лишь её лицо. Лили вела себя неестественно, её тело перекрывало проем, словно живой щит.
— А, это ты, Орион, — её голос прозвучал сухо, без привычной теплоты нашего тайного союза. — Привет. Что надо?
Она тут же спохватилась, её глаза хищно блеснули, и она поспешно исправила тон на подчеркнуто язвительный:— Ой, прости... Точнее, муж моей старшей садистской сестры. Что тебе надо?
Я почувствовал, как внутри закипает глухое раздражение, но удержал лицо. Её напускная грубость была слишком фальшивой.— Ты всё еще не простила меня за то, что я женился на Кристине? — тихо спросил я, изучая мимику её лица в узкой щели дверного проема.
— Никогда. Ты говнюк, Орион, — отрезала она, но в её голосе я уловил мимолетную дрожь. Настоящая обида смешалась со страхом быть пойманной.
— Что с тобой, Лили? — я сделал шаг вперед, нарушая её оборонительную дистанцию.
— А что со мной? — она попыталась разыграть искреннее удивление, но зрачки её слегка расширились.
— Открой дверь нормально, — жестко потребовал я, надавив голосом. — Зачем говорить так, когда ты открыла её лишь для того, чтобы было видно только твое лицо? Что ты прячешь?
— Лили, открой эту чертову дверь. Сейчас же, — мой голос опустился до опасного, леденящего шепота.
Она попыталась защитить свой секрет, переходя на ответную агрессию — типичная защита загнанного в угол манипулятора:— Что?! Какого хрена?! Почему ты кричишь на меня? Это мое личное пространство!
Её фальшивое возмущение окончательно сорвало мой самоконтроль. Тайны, интриги, убийство советника в коридоре — я был слишком взвинчен, чтобы играть в её игры.
— Я СКАЗАЛ: ОТКРОЙ ЭТУ ЧЕРТОВУ ДВЕРЬ! — рявкнул я так, что стены, казалось, содрогнулись.
Я навалился всем телом и с силой надавил на дубовое полотно. Поскольку Лили придерживала её лишь собственным весом, не успев запереть ни на замок, ни на щеколду, дверь с грохотом распахнулась. Девушка не удержалась на ногах, отшатнулась назад и неуклюже повалилась на мягкий диванчик в глубине покоев.
Я тяжело переступил порог, готовый увидеть заговор или засаду. Но реальность оказалась куда более приземленной и грязной.
Мой взгляд упал на королевскую кровать. Там, лениво раскинувшись, лежал спящий Вергилий. Совершенно голый, по самый подбородок закатанный в шелковое одеяло Лили.
— Ты спишь с моим братом? — тихо, но с угрозой спросил я, глядя на Вергилия, а затем переводя тяжелый взгляд на нее.
— Он не твой брат! — выкрикнула Лили, прижимаясь к дивану. Её голос дрожал от смеси страха и злости.
— Он мой брат, — отрезал я. — Мой духовный брат. И ты посмела украсть его у меня?!
Я сделал шаг вперед, подавляя её своей аурой власти. Лили резко подалась навстречу, и в её взгляде вспыхнула искренняя, накопленная за последние месяцы ненависть:— Орион, да что с тобой вообще происходит? На тебя так влияет Кристина? Почему... почему ты даже не захотел рассказать, как на самом деле умер мой отец?! Ты ведь убил его, да? Убил вместе со своей Кристиной?! Или что ты еще успел сделать, «друг»? Ты ведь и людей каждый раз убиваешь при малейшей угрозе... Ты больной! Ты больной урод!
Её сорванный голос перешел в захлебывающийся, беспомощный плач. Она закрыла лицо руками и начала горько реветь, содрогаясь всем телом от бессилия и скорби по погибшему отцу.
Я смотрел на неё сверху вниз, чувствуя, как внутри меня выгорают последние остатки терпения. Пришло время сорвать все маски.
— Я не убивал твоего отца, Лили, — твердо, без капли сомнения произнес я, заставляя её услышать каждое слово. — Это Кристина его убила. Слышишь меня? Кристина. Понятно тебе?! Это то, что ты так сильно хотела услышать?
— Я не убивал твоего отца, Лили, — твердо, без капли сомнения произнес я, заставляя её услышать каждое слово. — Это Кристина его убила. Слышишь меня? Кристина. Понятно тебе?! Это то, что ты так сильно хотела услышать?
Лили замерла, её плач оборвался на полуслове. Она уставилась на меня полными ужаса и неверия глазами, но я не собирался останавливаться. Горечь и старая обида, которые я глушил в себе эти месяцы, вырвались наружу:
— Я не хотел его смерти! Твой отец... он хотя бы заслуживал настоящей, хорошей смерти. Смерти воина на поле боя! А не этой позорной кончины от подлого кинжала в темноте...
Я поднялся во весь рост, тяжело дыша, и посмотрел на нее холодным, требовательным взглядом лидера, у которого на кону стоит судьба всего королевства. Хватит слез. У нас нет времени на скорбь.
— А теперь выслушай меня, Лили. Прямо сейчас мне нужна мощь. Мне нужна вся сила, которую мы только способны собрать, чтобы выжить. И ты поможешь мне её получить.
— Дай мне компромат на Кристину, — тихим, но отчаянным голосом попросил я. — Умоляю. Я всё продумал.
Лили продолжала беззвучно плакать, потрясенная правдой об отцеубийстве, а я сделал то, чего от меня никто во всем королевстве не ожидал. Я опустился перед ней на колени. Мой жест не был слабостью — это была предельная, оголенная искренность человека, готового на всё ради спасения своего народа.
Я мягко, но крепко сжал её ладони в своих руках, заставляя её почувствовать мою решимость:— Я упеку Кристину в психиатрическую лечебницу. Мы очерним её имя, уничтожим её репутацию в глазах жителей так, что никто не захочет за неё заступаться. А потом... потом вы с Вергилием займете места в новом совете. Вы будете править этим королевством вместе со мной. Пожалуйста, Лили...
Лили плакала, вздрагивая всем телом. В её глазах метался настоящий хаос: скорбь по убитому отцу, шок от безумия сестры и внезапный страх перед той властью и ответственностью, которую я только что бросил к её ногам. Она открывала рот, пыталась что-то произнести, но слова застревали в горле. Она просто не знала, что сказать.
Лили резко выдернула свои ладони из моих рук, словно мои прикосновения обжигали её. Она откинулась на спину, закрывая лицо руками, и её плечи затряслись от нового приступа рыданий. Логика моего идеального плана разбилась о её чисто человеческий, искренний ужас.
— Я не могу, Орион... — сквозь слезы и хрип вытолкнула она из себя. — Я не могу этого сделать! Она... она ведь беременна! Это... это всё не так должно быть! Это нечестно, Орион! Чудовищно нечестно!
В её голосе звучала не просто слабость, а глубокий моральный слом. Для Лили Кристина была садисткой и убийцей их отца, заслуживающей самого сурового наказания. Но ребенок внутри неё — невинная жизнь, дитя самого Ориона — путал все карты. Отправить беременную сестру в сумасшедший дом, очернить её на все королевство... Лили видела в этом капкан, из которого не было чистого выхода. Её крик о «несправедливости» был направлен на саму судьбу, которая заставила нас выбирать между местью за прошлое и защитой будущего.— Я люблю его, Лили, — тихо, но с железной уверенностью произнес я, сильнее сжимая ее ладони. — Так же, как и ты полюбишь любого моего сына. Твоего родного племянника.
Она замерла, всхлипывая и глядя на меня сквозь пелену слез. Мои слова попали в самую уязвимую точку ее сердца. Я приблизил свое лицо к ней, вкладывая в каждый звук всю свою искренность и отчаяние:
— Послушай меня... Я не чудовище. Я упеку Кристину в психиатрическую лечебницу только после родов. Ребенок не пострадает, я клянусь тебе. Но оставить её на троне — значит погубить нас всех. Пожалуйста, Лили... Поверь мне.
— Я прошу тебя, Лили... — выдохнул я, все еще сжимая её ладони.
Вдруг за моей спиной раздался тяжелый, синхронный скрежет доспехов. Атмосфера в спальне мгновенно изменилась, став удушающе опасной.
Я резко повернул голову. На пороге, перекрывая единственный выход из покоев, стояли королевские стражники. Их лица были скрыты под забралами, а руки лежали на рукоятях мечей. Но самым страшным был не их вид, а то, что держал в руках стоящий впереди капитан. Это был официальный указ с королевской печатью Кристины.
Бумага на мой арест.
Мой разум, секунду назад просчитывавший тонкую политическую интригу, на мгновение просто отказался принимать эту реальность. Все тактические цепочки оборвались, оставив в голове лишь глухую ярость.
— Что за хрень?! — процедил я сквозь зубы, медленно поднимаясь с колен.
«Как?! Как, черт возьми, это возможно?! Такого просто быть не может!» — паническая мысль забилась в моей голове, пока стражники уверенно брали меня в кольцо.
Мой голос словно застрял в горле. Я, великий тактик, умевший подчинять себе залы заседаний и отдавать приказы флотам, сейчас не мог вымолвить ни единого слова. Горло сковал лед.
Капитан стражи сделал шаг вперед, его голос прозвучал сухо и безэмоционально, как смертный приговор:— Орион. Вы, как муж нашей королевы, обвиняетесь в злоупотреблении правами короля, измене короне, вступлении в тайный заговор против Ее Величества, а также в использовании черного рынка.
Он развернул свиток так, чтобы я мог видеть финал документа. Клеймо. Тяжелый багровый сургуч.— Печать поставлена лично Кристиной.
Капитан на секунду замолчал, а затем достал из-за пазухи второй, еще более плотный лист пергамента с золотой каемкой. Мой взгляд упал на заголовок, и земля окончательно ушла у меня из-под ног.
— Также здесь прикреплены бумаги на ваш официальный развод. С этого момента вы больше не король.