Штиль сосредоточенно, быстрыми и точными движениями провела пальцами по интерактивной панели, и перед ними развернулась полная, мерцающая точками карта мира. В её позах и собранном взгляде не было ни капли лени — она работала сухо, методично, контролируя каждую деталь спутникового трекинга.
— Вот как, Лука, это вся карта мира, — чётко и по-деловому произнесла Штиль, фиксируя взгляд на светящихся маркерах. — Верно, тут находится нахождение Элит, и всё это просто благодаря договору с Континентом Урагия — мы получили доступ к спутникам. Теперь мы можем видеть практически всегда актуальное место Элит, когда они используют свою энергию.
Штиль сделала короткую профессиональную паузу, увеличивая масштаб одной из областей. На её обычно каменном, сухом лице на секунду промелькнуло глубокое, искреннее удивление. Она нахмурилась, вглядываясь в две пересекающиеся точки на экране.
— Конечно, сложно с Унынием и Жадностью. Они не постоянно используют энергию, поэтому поймать их выбросы на снимках почти невозможно. Спутники просто не фиксируют остаточный след, и мы даже не знаем, как зовут носительницу Уныния. Но вот Зависть... Знаешь, Лука, меня дико удивляет одна вещь. Спутники Урагии фиксируют, что у Жадности Ориона и у Зависти на радарах отображается абсолютно один и тот же цвет энергии. Одинаковый зелёный спектр выброса. И сейчас эта зелёная точка Зависти горит без остановки. Да и прямо сейчас она находится в море — она была на Континенте Превосходства, потом на Урагии и сейчас направляется на Драконий Континент. А Гнев там уже. Всего у них четыре Элиты на позициях. Всё верно.
Лука, молча стоявший рядом и заложив руки за спину, хладнокровно всматривался в мерцающие точки. Штиль на секунду повернулась к нему, задавая прямой, прагматичный вопрос:
— Лука... тогда почему мы просто не убьём Ориона?
— Нет, нельзя, — лениво, но с леденящим отсекающим металлом в голосе оборвал её Лука. — Чтобы выполнять нашу цель, нам нужны все Элиты без исключения. Живые. Если Орион или кто-то другой сдохнет, весь наш план развалится в прах.
Штиль сосредоточенно кивнула, снова переводя взгляд на интерактивную панель.
— Получается... осталась только Тщеславия?
— Задумайся о её логике, — сухо констатировал Лука, изучая позиции фракций. — Её пока просто нет в этом мире.
— Верно, но она пока так и не появилась, — согласилась Штиль, но тут же её взгляд зацепился за нижний угол экрана, под плащ интерактивной карты, и она резко нахмурилась. — А это тогда что? Посмотри, Лука.
Они вдвоём уставились на место, где на тактической карте находилась гигантская морская воронка. Экран Урагии выдавал аномальный всплеск, от которого датчики спутников начали лихорадочно сбоить.
— Там кто-то использует энергию, — Штиль растерянно, но собранно посмотрела на напарника. — Это странно...
— Я уже знаю, как выглядит Тщеславие, — хладнокровно отрезал Лука, и его зрачки сузились до размера игольного ушка. — И то, что происходит на дне этой воронки, на неё не похоже.
— Но как это возможно? — Штиль с диким, парализующим недоумением уставилась на карту. — Разве Элиты — это не 7 базовых грехов из таблицы?
— Да... — тихо, зловеще протянул Лука, и в воцарившейся удушающей, глухой тишине зала его голос прозвучал как смертный приговор. — Но кто же она тогда такая?.
Я сидел в тихих покоях богатой усадьбы графини. Прошло уже два дня с той безумной, изнуряющей ночи, которую мы провели вместе с Кристиной. Два дня глухой, звенящей тишины, а я до сих пор находился в состоянии заторможенного, холодного шока.
Во-первых, Кристина не могла остаться со мной. После того как мы провели время вместе, ей пришлось сразу же уйти обратно — притворяться овощем под удушающим давлением Лили. Ей просто нужно было уйти недалеко, чтобы не вызвать подозрений охраны и продолжить свою опасную игру изнутри. Но перед уходом она дала мне чёткий совет, который теперь намертво засел в моих мыслях. Кристина предупредила: Лили тоже, скорее всего, уже узнала меня. Королева просекла, кто скрывается под личиной кухонного тихони Эрена.
Мой разум прагматика лихорадочно перебирал варианты. Раз маска дала трещину, мне нужно встретиться с Лили официально. Но главный вопрос душил меня изнутри: стоит ли вообще сейчас открыто помогать Кристине? Не то чтобы я не хотел этого содружества ради её мести и краха власти королевы, но этот шаг моментально развалит мою маску Эрена. Все лорды престолицы в ту же секунду поймут, что я — Орион. Жадность требовала осторожности.
Хватит отсиживаться в углах. Надо наконец подняться, выйти из этой душной комнаты и пойти к Вивиан.
Когда я вышел из комнаты, в коридоре усадьбы царил полумрак. Пройдя всего несколько шагов по ковровой дорожке, я резко замер. Возле массивных деревянных дверей, сжавшись в маленький комок, сидела родная дочь графини. Девочка тихо всхлипывала, пряча лицо в коленях.
Я медленно подошёл ближе и сел перед ней на корточки, полностью задвинув назад свою холодную натуру и оставаясь в роли тихого, привычного Эрена.
— Что, снова мама обидела? — негромко спросил я, заглядывая в её заплаканные глаза.
Она шмыгнула носом и покорно кивнула. Внутри меня всё перевернулось от глухой брезгливости к графине. Хозяйка усадьбы вечно была занята своими делами и лордами, а к собственной родной дочери относилась как к пустому балласту. Её не родная сестра Виви жила совсем в другом месте, в другой усадьбе, и ребёнку отсюда помогать, конечно, не могла. Что за бедный ребёнок.
— Можешь пойти в мою комнату и там сидеть, — мягко произнёс я, вытаскивая из кармана связку. — Держи ключи.
Я вложил металл в её маленькую, дрожащую ладошку, отдавая ей свой ключ. Я встал и уже собрался уходить, как вдруг девочка резко подалась вперёд и ухватилась пальцами за край моей одежды.
— Эрен... — жалобно позвала она, снизу вверх уставившись на меня полными страха глазами. — Папа... вы же не бросите меня, как остальные дяди мамы?
Я застыл на месте. Её слова ударили наотмашь, пробив всю мою прагматичную броню. Она росла в этой богатой усадьбе, видела кучу сменяющихся мужчин графини, но отцом звала только меня. Я снова посмотрел на неё, ровно держа голос.
— Нет, я бы не посмел, — отрезал я, запечатывая это обещание намертво.
— У меня есть сын, — сказал я мягко, обращаясь к ней. — И я бы не отказался от дочери. Я был бы рад, если бы ты стала моей дочкой, Мира.
Я позвал её по имени, и она улыбнулась, быстро вытирая слёзы со щёк.
— У меня в комнате есть вода на нижней полке, но если что — слуги всегда помогут притащить всё нужное с нижнего яруса.
— Я люблю тебя, Мира.
Я крепко обнялся с ней, прижимая к себе этот маленький комок, и в ту же секунду почувствовал забытое, непривычное тепло. Мой разум тут же унёсся далеко назад. Как давно я не видел сына... Как же сильно я хочу его увидеть. Обнять точно так же, защитить от всего этого дерьма престолицы. Об этом я успел подумать, когда Мира отстранилась и, тихо шурша платьем, ушла в мою комнату, закрыв за собой дверь.
Я развернулся и начал спускаться по лестнице на нижний ярус.
— Эрен! — сзади меня внезапно раздался резкий, знакомый голос.
Я замер на ступеньках и обернулся. Из темноты коридора усадьбы стремительно вышла Эля.
Эрен, где ты был? — Эля быстрыми шагами подошла к перилам лестницы, её голос дрожал от злобы и паники. — Ты... ты мне обещал, что защитишь меня от Пожирателя корон! А сам проводишь время с моей сестрой?
Я хладнокровно посмотрел на неё снизу вверх, ровно держа голос кухонного тихони.
— Эля, я уверен, что Пожиратель корон тебя не тронет, пока я рядом. Но о девочке надо позаботиться. И поверь, мои приоритеты склоняются к большим вещам, чем ты.
В ту же секунду я осознал, что перегнул палку. Мой истинный характер едва не вырвался наружу, рискуя полностью уничтожить маску Эрена прямо здесь, на ступенях. Пришлось мгновенно нацепить на лицо мягкую ухмылку.
— Ну, конечно, это шутка.
Эля посмотрела на меня сверху вниз, как на кусок мусора, а её лицо перекосило от заносчивой брезгливости.
— И куда ты снова собрался? — ядовито выплюнула она, вцепляясь пальцами в перила лестницы. — Дай угадаю... к моей сестре?
— Допустим, — хладнокровно ответил я, ровно держа голос кухонного тихони.
— Хочешь её трахнуть, да?! — сорвалась она на истошный визг, окончательно теряя остатки аристократического гонора.
— Нет, я вовсе...
— Да ты тупой изменщик! — перебила она меня, брызжа слюной от бешеной обиды. — Сдохни, ты, мудак!
— Слушай, я не...
Она снова перебила меня, обзывая на чём свет стоит, и с размаху попыталась ударить ладонью по лицу.
— Ты грёбаный мудак! — закричала она, занося руку для следующего удара.
Я легко уклонился, перехватив её запястье с каменным, мёртвенным лицом. И в эту самую секунду внутри меня вспыхнул такой первородный, леденящий гнев, что воздух на лестнице усадьбы застыл.
«Как бы я хотел убить тебя сейчас», — подумал в мыслях я
— Слушай, ты! Захлопни нахер свой тупорылый рот и открывай его только тогда, когда я тебе скажу! — сорвался я на яростный, леденящий крик, окончательно наплевав на маску Эрена.
Я мёртвой хваткой вцепился пальцами в её дорогую одежду, жестко и грубо дёргая графиню за плечи так, что у неё зубы клацнули, а в глазах застыл первородный, парализующий страх. Воздух на лестнице усадьбы буквально закипел.
— Ты вовсе не главная во вселенной. Ты лишь жалкая соринка на пути мира. Я могу быть тем, кто убьёт тебя, ты поняла?! — выкрикнул я ей прямо в побелевшее лицо и с силой откинул Элю в сторону, швырнув её спиной к перилам лестницы.
— Ты ещё об этом пожалеешь, Эрен! — истошно закричала она мне вдогонку, сопливо размазывая тушь по бледному лицу и цепляясь за перила.
Я медленно повернулся, сделав всего пару шагов назад по лестничным ступеням, и вонзил в неё свой мёртвенный, леденящий взгляд. Воздух в коридоре усадьбы застыл.
— Делай что хочешь, наплевать, — хладнокровно отрезал я, и мой голос прозвучал тише шёлка, но тяжелее гранитного булыжника. — Но не трогай мою дочь.
— Твою дочь?! — Эля захлебнулась заносчивым, злым смехом, кривя губы в брезгливой ухмылке. — Нет, ты... ты просто очередной бедный мальчик, которого я подобрала! Ты бедный аристократ! Если бы не я, ты бы сдох в одиночестве, как последнее ничтожество!
В ту же секунду во мне окончательно лопнул последний шлюз. Моя холодная натура взорвалась чистой, бешеной яростью. Я резко рванулся вперёд и мёртвой хваткой вцепился пальцами прямо в её глотку, намертво прижимая графиню к каменной стене и начиная душить её со всей силы. Эля захрипела, её глаза округлились от парализующего страха, а лицо начало стремительно бледнеть.
— Посмей сказать мне это ещё раз в лицо, — леденящим, глухим шёпотом процедил я, глядя ей прямо в зрачки. — Мне!
Я резко разжал пальцы и отпустил её шею. Мои глаза горели и лопались от скопившейся, удушающей злости. Эля судорожно, медленно задышала, хватая ртом воздух, а затем в полном ужасе попятилась назад, развернулась и позорно убежала в глубь здания, шурша платьем по тёмному коридору.
Я тяжело дышал, глядя на пустую лестницу. То, как я сейчас отпустил её шею, наотмашь напомнило мне о том, как я когда-то точно так же бегал за Кристиной.
«Нет... нет, не должно всё повториться. Я должен изменить это. Я просто не могу снова потерять вообще всё...»
Эти мысли лихорадочно, рваными кусками колотили изнутри по моему черепу, пока я тяжело дышал, глядя на пустую, тёмную лестницу, где ещё мгновение назад задыхалась от злости Эля. Паника, которую я так тщательно выжигал в себе все эти годы, удушливой волной подкатывала к горлу. Ожившее воспоминание из прошлого — картина того, как я точно так же, теряя рассудок, бегал за Кристиной, — наотмашь било по выгоревшему разуму. Я резко развернулся, не разбирая дороги, бросился по ковровой дорожке коридора прочь и буквально выбежал наружу, тяжело толкнув массивные дубовые ворота богатой усадьбы графини.
Снаружи меня встретил сырой, липкий серый рассвет престолицы. Воздух в элитном районе был холодным, пропитанным утренним туманом, но он ни капли не остужал ту ярость и страх, что горели в моих каналах. Я поправил воротник своей одежды и пошёл быстрым, рваным шагом по мокрой брусчатке дворянской улицы, направляясь в сторону особняка Виви.
Каждый шаг давался с трудом. Подошвы сапог тяжело впечатывались в гранитные плиты мостовой, отдаваясь глухим эхом в ушах. Сердце колотилось как сумасшедшее. Внутри меня всё кричало от удушающего, парализующего давления. Ощущение было настолько плотным и осязаемым, будто весь этот грёбаный мир прямо сейчас ополчился против меня одного. Будто каждый каменный карниз особняков, каждая тёмная подворотня и каждый случайный прохожий на рассвете смотрели на меня с одной-единственной целью — сожрать, растоптать и убить. Паранойя сжимала тиски. Если Лили действительно меня раскусила, как предупреждала Кристина, то я прямо сейчас шёл по минному полю.
Я прибавил ходу, почти срываясь на бег, но заставлял себя держать спину ровно, чтобы не привлекать внимания гвардейцев. Город вокруг меня уже не спал. Престолица бурлила, словно растревоженный улей после вчерашнего вечера. Пересекая дворянскую площадь, я начал отчётливо слышать нарастающий, глухой гул человеческих голосов. Лорды элитных фракций, мелкие чиновники и зажиточные горожане сбивались в кучи прямо у фонтанов, бурно и испуганно перешёптываясь. В воздухе витал первородный страх. Все они, до единого человека, обсуждали только одно — вчерашнее появление Королевы Лили на сцене из магии земли.
До моих ушей то и дело долетали обрывки их панических разговоров.— Вы слышали, что она сказала?.. — испуганно шептал пожилой лорд в дорогом камзоле, оглядываясь по сторонам. — Она ведь открыто объявила охоту на скрытых предателей...— Да её армия перевернёт каждый дом в престолице! — вторил ему молодой аристократ, судорожно сжимая кулаки. — Лили на этой сцене выглядела как карающий бог. Она не остановится, пока не вырежет всех, кто дышит против неё...
Я шёл сквозь эту толпу, и её ублюдочные, пафосные речи, которые она вчера изрыгала с высоты своей каменной трибуны, снова зазвучали в моей голове, выжигая остатки терпения. Я слишком хорошо помнил, как Лили стояла там, залитая светом магических огней, и её голос, усиленный манной, гремел над площадью: «Каждый, кто посмеет осквернить порядок престолицы, каждый скрытый паразит, что таится в тенях наших усадеб под чужой личиной — будет хладнокровно стёрт с лица земли! Наша армия и генералы первого и второго класса уже знают ваши имена. Мы вскроем каждую крысиную нору, и содружество ваших грязных грехов захлебнётся собственной кровью!».
Толпа тогда рукоплескала её Тщеславию, а я стоял внизу, сжимая нож, и понимал, что её гонор направлен лично против меня. И теперь этот страх перед полным позором и крахом гнал меня вперёд с удвоенной силой. Каждый вдох обжигал лёгкие сыростью. Мостовая казалась бесконечной, а серые стены зданий словно сжимались, пытаясь раздавить меня до того, как я успею добежать до безопасных стен. Мне нужно было официальное содружество грехов, и Вивиан со своим запредельным умом была моей единственной тактической картой.
Наконец впереди, в конце длинного безлюдного переулка, показались тяжёлые кованые ворота особняка Виви. Я рванулся к ним, тяжело дыша, готовый ворваться внутрь и запустить этот маховик войны.