«Я бреду сквозь этот бесконечный, проклятый лес, и земля буквально уходит у меня из-под ног. Бок… Боже, как же дико болит бок. Ощущение, будто внутрь плеснули раскаленный свинец. Пуля прошла насквозь, оставив после себя только свистящую рваную рану и жгучую пустоту. Это всё она. Эта долбаная тварь Лили со своим сраным, допотопным мушкетом! Кусок ржавого железа, оружие для нищих — оно вообще не должно было выстрелить! Но она просто навела этот громоздкий ствол в мою сторону и нажала на спуск.
Сука. Я убью её. Я найду её и вырежу весь её ебаный род, до самого последнего колена! Я уничтожу их всех, до единого, я сотру само их имя из памяти!
В груди резко, спазматически заклокотало. Из горла вырвался тяжелый, сиплый кашель, и на траву выплеснулась густая, темная кровь. В легких не хватает воздуха. Я пытаюсь прислушаться к шорохам леса, но с левой стороны — звенящая, мертвая тишина.
Мое ухо… Сука, мое левое ухо! Я осторожно поднимаю дрожащую руку, касаюсь головы и тут же в ужасе отдергиваю пальцы. Там нет ничего знакомого. Мозг наотрез отказывается принимать то, что чувствуют пальцы. Вместо уха — сплошная, горячая, скользкая масса. Кровавое месиво, которое еще минуту назад было частью моего лица. Накатывает ледяная, удушающая паника. Нет. Нет, нет, нет! Этого не может быть. Я просто не могу вот так нелепо сдохнуть в этом лесу для бедных, как выброшенный, истекающий кровью пес. Я слишком хорош для этой грязной ямы. Я не останусь здесь гнить!»
Ноги подкосились. Я рухнул на колени, а затем повалился на спину, прямо под корни старого дерева. Взгляд ловил только качающиеся ветки и темное небо.
— Я, сука, не сдохну здесь… — хрипел я, захлебываясь собственной кровью. — Сайлент, слышишь? Я должен дойти до тебя. Я должен…
Внутри всё горело. Надежды на обычную медицину не было. Оставался только один, безумный шанс. Тот самый, что спас меня тогда, на Черном рынке.
— Энергия… Помоги мне, пожалуйста! Ну же, блядь, проснись! Давай, как тогда! — я закричал, срывая голос, и оторвал окровавленную ладонь от разорванного бока. — Я же регенерировал тогда! Давай, пожалуйста, сейчас! Дура, сука, нет! Давай, ты, ебаная сопля, двигайся! Я не сдохну здесь, слышишь? Слышишь меня?! Если я сдохну, ты сдохнешь вместе со мной!
Слезы сами покатились по щекам, смешиваясь с грязью и кровью. Страх смерти унижал, ломал изнутри. Я был готов ползать на коленях, умолять, отдать что угодно.
— Пожалуйста… Я на всё готов. Только, пожалуйста, помоги мне…
И тут внутри что-то щелкнуло. Ладонь, покрытая коркой засыхающей крови, внезапно обдало нестерпимым, сухим жаром. Рука начала гореть. "Надо сконцентрироваться, — промелькнуло в полубессознательном мозге. — Фокус на фигуре. На образе того, что я хочу получить. Если моя теория верна, эта энергия может абсолютно всё... Она пластична. Она подчиняется воле".
Я затаил дыхание и посмотрел на свои пальцы. Сквозь грязь и багровые потеки пробивалось слабое, но отчетливое зеленое свечение. Оно окутывало не только пальцы — сияние шло изнутри самой плоти.
Стиснув зубы от дикой боли, я аккуратно прижал светящуюся ладонь к сквозной ране на боку
— Нет, не рука. Нужно направлять прямо туда, внутрь… — хрипел я, чувствуя, как сознание медленно уплывает, а глаза сами собой закатываются от изнеможения.
Зеленое свечение на пальцах внезапно погахло. Сила ушла из ладони, и я в панике замер. Но магия не исчезла совсем. Я почувствовал её глубоко в теле — тонкий, едва заметный, слабый поток. Нужно было во что бы то ни стало удержать его, довести до цели. Закрыв глаза, я буквально наощупь стал нащупывать внутри себя невидимую горячую линию, которая змейкой тянулась вдоль кровеносных сосудов и вела прямо к разорванным тканям бока.
Она здесь. Попал.
Внутри раны сразу разлилось густое, плотное тепло, сменившееся невыносимой щекоткой. Это была жуткая, но вполне терпимая боль — верный признак того, что плоть оживает. На моих глазах хлынувшая кровь начала быстро сворачиваться, темнея и превращаясь в сухую корку. Края кожи сжались, натянулись и ссохлись, словно под действием невидимого пламени. Секунда — и сквозная дыра затянулась, не оставив после себя даже шрама. Бока больше не было, осталась лишь глухая, ноющая фантомная боль, напоминающая о секундах назад пережитом кошмаре.
Силы были на исходе. Мозг плавился от перенапряжения. Собрав последние крохи ускользающей энергии, я резким ментальным толчком перенаправил этот остаток вверх, к голове, целясь прямо в искалеченное левое ухо.
Поток вспыхнул и угас, но этого хватило: горячее кровотечение из обрубка мгновенно остановилось. Рана запечаталась. Тяжело дыша, я дрожащей рукой нащупал на земле несколько сухих крупных листьев. Кое-как, ломая ногти, я смахнул их в одну кучу, прижал ладонью и нацепил это импровизированное укрытие на покалеченную часть головы, чтобы защитить обожженную магией плоть от лесной грязи.
Я выжил
Я проснулся от того, что мне в лицо бил резкий, холодный свет. Был уже день. Но судя по тому, как далеко зашел процесс вокруг, прошло гораздо больше времени, чем пара часов. Начиналась осень.
Я лежал неподвижно под деревом и завороженно наблюдал, как сверху, кружась в ледяном воздухе, медленно падают практически полностью пожелтевшие листья. Весь мир вокруг изменился, перекрасился, пока я был в беспамятстве. Самого себя я едва мог узнать: всё мое тело было плотно усыпано толстым слоем сухих желтых и еще чуть-чуть зеленых листьев. Природа словно пыталась заживо похоронить меня или спрятать от чужих глаз, пока магия завершала свою страшную, изнурительную работу внутри моего организма.
Я осторожно пошевелился. Слой листвы с шорохом осыпался с груди. Бок больше не горел, но тело ломило от дикой, звенящей слабости, какая бывает только после затяжной, смертельной лихорадки.
Я замерз так, что зубы бились друг о друга мелкой дробью. Желудок сводило от дикого, сосущего голода, а в горле пересохло настолько, что даже дышать было больно. Я безумно хотел есть. Я хотел пить.
Но главным был другой, гораздо более страшный вопрос. Смогу ли я вообще теперь вернуться в замок? Кем я стал для них за те недели, пока валялся без сознания в этой глуши? Преступником, на которого объявлена охота? Или они уже давно похоронили меня, вычеркнули из списков и объявили мертвецом? Впрочем, сейчас это было неважно. Если я останусь здесь, то точно сдохну.
Кое-как, преодолевая свинцовую тяжесть в мышцах, я поднялся на ноги. С меня градом посыпалась сухая листва. Шаг. Еще шаг. Я побрел вперед, громко шурша опавшими листьями под сапогами. Лес больше не казался пустым. Вокруг меня кипела жизнь: я то и дело видел кучу зверей, которые шныряли между деревьями. Птицы с криком срывались с веток, мелкие грызуны прятались в корнях, а где-то в кустах мелькали тени покрупнее. Дикая природа забирала свои права
В кустах впереди хрустнула ветка. Я резко присел, прячась за толстый ствол дуба и едва дыша. Сквозь поредевшую осеннюю листву я заметил людей. Они двигались цепью, внимательно осматривая каждый куст. На них была военная форма. На поясе у каждого тускло поблескивал закрепленный нож, а в руках они сжимали мушкеты.
Они искали кого-то. И этот «кто-то» был я.
В этот момент в голове с оглушительной четкостью всплыли обрывки их разговоров, донесшиеся ветром. Они прочесывали этот проклятый лес с одной целью — поймать опасного государственного преступника. Ориона. Меня.
Для всего королевства я теперь был чудовищем, совершившим невозможное. Человеком, который посмел напасть на саму королеву Кристину и её младшую сестру — принцессу Лили. Ту самую Лили, которая в упор выстрелила в меня из своего сраного мушкетного ствола, оставив гнить под деревом. Они думали, что я мертв, или надеялись взять меня теплым. Но я был жив. И теперь правила игры изменились. Их было четверо. Я замер в тени огромного вывернутого корня, бесшумно считая головы. Четыре ищейки Кристины. Укрывшись за стволом, я отчетливо слышал, как их командир отдавал приказы. Он упомянул, что у них есть провизия на три дня — значит, они планировали прочесывать этот квадрат до победного и уходить не собирались.
«Я стану вашей смертью», — беззвучно процедил я сквозь зубы, сжимая кулаки.
Когда этот ублюдок представился перед своей цепью, его имя не вызвало во мне никаких воспоминаний. Я напряг память, но так и не узнал его лица. Неужели Кристина успела набрать новых генералов, пока я истекал кровью в корнях деревьев? Быстро же они заняли мои места. Ну ладно, тем хуже для них.
Они выдвинулись вперед, прочесывая кусты. Судя по их расслабленным, неуклюжим движениям, эти идиоты явно никогда раньше не ночевали в настоящей дикой глуши. Командование Кристины что, вообще меня не недооценивает? Послать за Орионом этот зеленый молодняк — оскорбление для моей репутации.
Вдруг один из солдат, шедший чуть правее остальных, испуганно вскрикнул. Из-под его ног с диким шорохом выскочила обыкновенная белка. От неожиданности этот трусливый придурок дернулся, вскинул оружие и со страху панически швырнул выстрел из мушкета прямо в кусты.
Оглушительный грохот разорвал тишину леса, пороховой дым заволок прогалину, а свинцовая пуля с треском срезала ветку в паре метров от меня, даже близко не попав в цель.
— Идиот! — рявкнул на него старший. — Ты выдашь нас!
Я плотнее прижался к дереву, а на моем лице впервые за долгое время появилась злая, хищная усмешка. Теперь я знал, с кем имею дело
— Смотри, капитан, тут кровь! — выкрикнул тот самый придурок, что секунду назад палил в белку. Он раздвинул ножнами мушкета сухие листья у корней дерева. — Ей, наверное, около трех дней.
— Балда, — осадил его второй, постарше, брезгливо приглядываясь к темному бурому пятну на палой листве. — Ей явно дня два. Она едва подсохнуть успела.
— Да вы оба имбецилы! — рявкнул третий, судя по всему, капитан — самый опытный из этой четверки. — Этой крови дней шесть, а то и больше! Животное тут сдохло или этот ублюдок Орион — неважно. Глаза разуйте! Мы и так уже два раза возвращались сюда ни с чем, проверив едва ли половину этого чертова леса! Если мы снова вернемся во дворец с пустыми руками, Кристина с нас заживо шкуру спустит!
Я сидел в своем укрытии, едва сдерживая дикий, безумный смех, готовый сорваться с губ. Шесть дней? Капитан считал себя самым умным, но даже этот «профессионал» крупно облажался. Они просто не умели читать следы. Моя настоящая кровь пролилась недели назад, но эти идиоты спорили из-за старой лужи, не понимая, сколько времени на самом деле упустили. Получается, я валялся в беспамятстве, отдыхая на этой сырой земле, гораздо дольше, чем мне казалось.
Их слова подтвердили мою догадку: это чудо, что они до сих пор меня не нашли. Они прочесывали этот квадрат неделями, топтались совсем рядом, уходили на базу и снова возвращались, но лесная листва надежно прятала мое тело. Сама судьба хранила меня для мести.
Они шли прямо по моим старым кровавым следам, уверенно двигаясь к моему бывшему убежищу — к тому самому дереву, где я так долго отлеживался. Шли плотной цепочкой. А я, бесшумно выскользнув из укрытия, двинулся следом за ними, превратившись из дичи в охотника.
Вдруг воздух вокруг взорвался странным, нарастающим шумом. Белки. Они начали стремительно окружать нас. Сначала их были единицы, но уже через секунду с деревьев повалила целая лавина.
— Ложись! Это беличий тайфун! Беличий тайфун, твою мать! — истошно заорал командир где-то впереди, перекрывая нарастающий гул.
Их было больше сотни, безумная живая масса покатилась на нас, словно пушистый валун. Животные паниковали, врезались в ноги, прыгали по плечам. Меня знатно задело этой бешеной волной, сбило с толку и утащило в сторону. Спустя пару минут этот хаос прекратился так же внезапно, как и начался. Белки скрылись. Я открыл глаза и понял, что этот поток увлек меня далеко от прежнего места. Координаты потеряны, я не знал, где нахожусь.
Но я был не один. Рядом со мной из кучи палых листьев поднялся тот самый трусливый боец, который до этого панически палил в воздух. Он тяжело дышал, встал на ноги и уставился прямо на меня. Секунда узнавания.
— Иди нахер! — рявкнул я.
Он среагировал мгновенно. Солдат попытался перенаправить свой мушкет в мою сторону, но от страха выстрелил прямо в землю под ногами. Грохот, земля во все стороны. Поняв, что остался без заряда, он с диким воплем попытался оттолкнуть меня, навалился всем телом и жестко зажал меня спиной к толстому стволу. Он с силой попер вперед, пытаясь насадить меня на штык-кинжал своего мушкета.
Я не стал перенаправлять его ружье руками. Вместо этого я резко уклонился в сторону. Его оружие по инерции пролетело мимо моей головы, и солдат со всего маху намертво вонзил штык мушкета глубоко в кору дерева. Пока он испуганно пытался выдернуть застрявший ствол, я перехватил его руку, резким движением выхватил тяжелый нож из ременного держателя на его плече и с силой разрезал ему горло.— Один есть. Иди к папочке, маленький ножик, — прошептал я, хищно оглядывая трофей.
Сзади, сквозь шорох листьев, донеслись испуганные окрики его собратьев. Они уже заметили пропажу и закричали. Мушкет я трогать не стал — вытаскивать его из ствола было слишком долго, да и вообще это не мое оружие. Слишком громоздкое, слишком вязкое. Мне всегда больше нравились ножи и лески. К тому же стрелять я толком не умел.
От резкого рывка истощенное тело подвело: ноги поехали, и я со всего маху упал лицом прямо в жижу. Из-за этой скользкой грязи я потерял опору, но не остановился — на чистом адреналине я прополз на животе около двух метров по багровой, смешанной с кровью и гнилью земле, буквально зарываясь в нее, чтобы скрыться из виду. Наконец, ухватившись за корень, я с трудом встал и побежал во весь дух.
Я бежал, пока не уперся в него. Перед глазами выросла фигура Энда. Только этого монстра мне сейчас не хватало! Про этих тварей ходили легенды: Энд абсолютно безвреден для тех, кто не ранит природу. Но сейчас этот лесной гигант стоял и в упор смотрел на меня. Внутри всё сжалось. Ведь я-то лесу не вредил, это всё тот тупой трус со своим мушкетом сделал, стреляя во все стороны!
Энд пропустит меня. Его тяжелый взгляд сместился, и он медленно отступил в тень, освобождая тропу.
Я рванул мимо него и побежал дальше, крик и вытсре ои как что т больеш упал жаль тебя енд но ладно моя жизнь важнее я перепригну лкор у такое чутсво будто за мной опгоня я голся как слева я улсшы вот он я резко -акрлся ножом пуля прошло по ножу ломая его и плуя улетала ножик сломався осталь лишь неболье побиртасломаня мальнкся лезвия в спртялся за дверв овыходи орион сдавайся мне плохо я слишко мнрого юежал я не ел я не пил
Спустя пару минут за моей спиной раздался дикий, истошный крик, а следом — оглушительный выстрел из мушкета. Тяжелый, глухой грохот сотряс землю. Позади с треском рухнуло что-то огромное. Жаль тебя, Энд, но ладно… Моя жизнь сейчас важнее. Ублюдки все-таки напали на хранителя леса.
Я перепрыгнул через массивный поваленный корень, но паника не отпускала. Волосы на затылке вставали дыбом от отчетливого чувства, будто погоня висит прямо у меня на плечах. Я несся на пределе сил, как вдруг слева хрустнула ветка и раздался торжествующий вопль:
— Вот он!
Вспышка, пороховой дым. Рефлексы сработали быстрее мыслей — я резко, инстинктивно закрылся лицом и выставленным вперед трофейным ножом. Свинцовая пуля со страшной силой ударила точно в сталь. Металл звеняще лопнул, пуля с визгом отрикошетила и улетела куда-то в чащу. Ножик сломался. В руке осталась лишь обрубленная, побитая рукоять с крошечным куском сломанного лезвия. С криком отчаяния я шмыгнул в сторону и спрятался за ближайшим толстым деревом.
— Выходи, Орион! Сдавайся! — полетел из темноты издевательский голос капитана.
Я прижался спиной к коре, тяжело и хрипло дыша. Мне было паршиво. Слишком много бега для тела, которое только что очнулось от смертельной комы. Голова кружилась, перед глазами плыли темные пятна. Я ведь так ничего и не ел. Я не выпил ни капли воды. Силы стремительно покидали меня, а из оружия остался лишь бесполезный обрубок стали.
Я слышал, как шаги капитана становятся всё ближе. Шаг. Еще шаг. Хруст сухой ветки совсем рядом.
Сжав в кулаке обрубок сломанного лезвия, я замахнулся ножом, резко выскочил из-за дерева для последнего, отчаянного удара — но не успел. В тот же миг меня сзади жестко скрутили оставшиеся бойцы, навалившись всем весом и заламывая руки. Оружие со звоном вылетело из пальцев. Я дернулся, пытаясь вырваться, но капитан тут же грубо накинул мне грязную тряпку на рот, намертво стягивая её на затылке.
Сука.
Сквозь плотную ткань я попытался что-то замычать, выплюнуть проклятия, но из горла доносился лишь глухой, беспомощный хрип.
— Молчи, тупой ты баран, — прошипел капитан, приблизив свое лицо вплотную к моему. Его глаза горели бешеной, садистской яростью. — Думаешь, королева Кристина сильно расстроится, если мы доставим тебя во дворец по частям? Без пальцев, а? Ты убил нашего напарника, ублюдок. Так что правила теперь устанавливаю я. Сначала мы займемся твоими ногами. Потом пальцами на руках. Потом вырвем твой поганый язык. Потом перейдем к пальцам на ногах, а под конец — выдавим твои зенки. Хочешь этого, Орион? Ну что, сука, добегался?
Меня швырнули на колени. Земля была холодной, а ухмылки солдат не оставляли сомнений — они собирались растянуть это удовольствие прямо здесь, в лесу.
эКапитан с мерзкой ухмылкой перехватил оружие. В его руке блеснул нож-бабочка. Металл зловеще клацнул, раскрываясь, и острое лезвие замерло в паре миллиметров от моего правого глаза.
«Энергия, пожалуйста… Молю… Энергия, прошу тебя!» — панически орал я внутри собственной головы, задыхаясь под грязной тряпкой. «Прошу тебя, прошу тебя!»
Т-т-т-т-т…
Из моей груди внезапно вырвался странный, пугающий стрекочущий звук. Солдаты, державшие меня, вздрогнули. Прямо у меня над сердцем воздух пошел волнами. Я отчетливо почувствовал, как внутри плоти, а затем и снаружи, начал стремительно формироваться плотный, пульсирующий шар. Это было ядро, вокруг которого бешено вращались светящиеся осколки-облака. Какого хрена?! Что это за нахрен?!
Шар из чистой зеленой энергии летал вокруг меня совершенно беспорядочно, хаотично рассекая осенний воздух. Капитан даже не успел вскрикнуть. Неуправляемый сгусток силы резко, со свистом влетел прямо в его голову.
Раздался влажный, хрустящий звук. Голову капитана буквально разнесло на куски. Сила удара начисто оторвала верхнюю часть черепа, оставив лишь окровавленную нижнюю челюсть, безжизненно свисающий отрезанный язык и пару уцелевших зубов. Тело замертво рухнуло в грязь.
— А-а-а-а! — в ужасе заорали его собратья.
От такого жуткого зрелища солдаты напрочь забыли, что им нужно держать меня. Их хватка ослабла, и они в панике отпрянули. Свобода! Я среагировал мгновенно. Перекатившись по земле, я подхватил выпавший из рук капитана нож-бабочку. Вскочив на ноги, я с ходу вонзил лезвие первому бойцу глубоко под ребро. Его напарника я с силой толкнул в сторону, одновременно призывая остатки магии.
Из моих пальцев вырвался ядовитый зеленый огонь. Магическое пламя перекинулось на солдата, мгновенно окутав его тело. Он закричал, заживо сгорая в неестественном пламени, которое полностью испепелило его за секунды, а затем резко затухло, оставив лишь горстку пепла.
Последний, четвертый боец, понимая, что остался один против монстра, бросился бежать. Но из-за дикого страха и тяжелой амуниции его движения были неуклюжими. Ему явно не хватало скорости и подготовки. Это сыграло мне на руку.
На чистом адреналине я легко догнал беглеца, повалил его на спину прямо в багровую грязь и, запрыгнув сверху, начал медленно, со всей накопившейся яростью перерезать ему горло Когда с последним было покончено, я тяжело поднялся с колен. На моих сапогах, штанах и руках засыхала теплая, липкая кровь ищеек Кристины. Вокруг воцарилась зловещая, мертвая тишина осеннего леса, нарушаемая лишь моим прерывистым, хриплым дыханием. Опасность миновала, но ярость и первобытный страх, бушевавшие внутри, требовали выхода. Обузданная сила бурлила в венах, умоляя о свободе.
Я медленно поднял правую руку перед собой. Пальцы мелко дрожали, но взгляд был сфокусирован.
— Теперь я знаю, как ты работаешь, — прошептал я пересохшими губами.
Я заставил себя успокоить дыхание и сосредоточился. Больше никаких панических мольб на грани смерти. Только чистая, холодная воля. Я мысленно потянул за те самые невидимые струны внутри груди, заставляя поток энергии подняться выше, пройти сквозь плечо прямо к ладони. Сверкнуло. Между пальцами с треском сорвались первые изумрудные искры.
Секунда — и я начал целенаправленно сжимать этот поток, насильно формируя прямо в своей руке идеальную зеленую энергосферу. Она пульсировала, гудела, словно разъяренный рой шершней, окрашивая багровые листья под ногами в ядовито-зеленый цвет. Плотное ядро магии больше не хаотично вращалось в воздухе — теперь я полностью контролировал его траекторию.
Я резко взмахнул рукой и бросил её вперед.
Сфера сорвалась с ладони с оглушительным, свистящим хлопком. Она полетела невероятно быстро — быстрее, чем пуля из того сраного мушкета Лили. Зеленый росчерк на мгновение ослепил меня. Снаряд на полной скорости врезался в гущу леса, с хрустом и грохотом срубая толстые деревья на своем пути, словно сухие соломинки. Стволы валились один за другим, щепки летели во все стороны, пока сфера окончательно не испарилась в глубине чащи, оставив после себя лишь просеку и дымящийся запах озона.
Я опустил руку. Ладонь приятно покалывало от остаточного тепла. Моя теория подтвердилась полностью: эта энергия способна абсолютно на всё. Она может не только латать дыры в моем теле, но и разрывать врагов в клочья.
Теперь я был готов. Лили, Кристина… Скоро мы увидимся.