Я почувствовал, как снег попал мне в рот. И этот голос…
— Брат! Брат, брат, вставай!
Я открыл глаза. Я лежал в глубоком снегу, а голова на моём бедре уже практически полностью была в снегу, заваленная белыми хлопьями. Я пошевелился и тяжело встал на ноги, отряхиваясь.
Оказалось, я лежал возле трупа драконихи снизу, у самого подножия, а не сверху на уступе. Я посмотрел на заснеженный выступ скалы — туда, где только что сидел Лука.
«Кто же ты такой?..» — мысленно выдохнул я, понимая, что весь этот разговор и джунгли были ненастоящими.
— Братец, что это вообще было?! — испуганно забасил Хафтор на моём ремне, отплёвываясь от налипшего снега. — Ты убил дракониху и её ледяного элементаля, а потом вдруг решил поспать прямо посреди бури?! У тебя и так слишком мало твоей силы!
— Нет, не я её убил, — хмуро бросил я, отряхивая мокрую порванную рубашку. — Это был…
— Ха, не знал, что ты любишь скромничать, — перебил меня великан
— Да и тем более, ты тоже спал! — хмуро бросил я, пытаясь защититься от его нападок.
— Я? Да я вообще не спал! — сердито пробасил Хафтор на моём ремне, отплёвываясь от налипшего снега. — Это ты шквалом упал и спал около минут десяти! Я же сказал тебе: не убивать драконов!
— Не я её убил, — угрюмо повторил я, отряхивая мокрую порванную рубашку.
Я посмотрел на тушу зверя и замер. Дракониха лежала на боку, а на её шее красовался чёткий, идеально ровный порез.
Единственный, кто обладал способностью нанести такой удар в одно мгновение, был я сам. Моя собственная яркая зелёная энергия. Но я точно помнил, что не делал этого.
«Лука… кто же ты такой? — мысленно процедил я, глядя на пустой скалистый выступ. — Неужели это был просто сон из-за перенапряжения энергией? Но почему тогда у меня нет лихорадки?»
При любом диком перерасходе сил моё тело должно было шквалом выкрутить от жуткой энергетической лихорадки. Но внутри была лишь звенящая, холодная пустота.
Я медленно пошел дальше по горе, продираясь сквозь сугробы.
— Слушай, Хафтор, — тихо позвал я бошку на ремне. — А ты был удивлен, что новая Элита прибыла спустя всего год?
— Конечно! — удивленно забасил великан, покачиваясь на моем бедре. — Мир ждал тебя около двухсот лет.
— А почему ты уверен, что не было других Элит в это время?
— Ну, знаешь, брат… По словам мамы, Леди Солнца два раза устраивала тур, ища новых Элит, но никого не было. Да и тем более — тут вы сразу почувствовали новую Элиту.
— Но, эм… как тебе сказать, — я хмуро обошел ледяной осколок. — А вы не думали, что просто у вас был всего один представитель Элит, который громко бахнул на весь мир? И потом второй, который стал известен как Пожиратель корон. Да и по словам Элизабет, она узнала обо мне, когда ей предрекли смерть от моей руки.
— Что ты хочешь этим сказать, брат? — глухо спросил Хафтор.
— А вдруг Элит уже много? Просто они ведут себя тихо.
— Не может быть такого, — глухо выдавил Хафтор. — Братец… вас только трое.
— Хафтор, я видел еще одну Элиту.
— Что? В сне? — великан коротко, хрипло хохотнул. — Ну знаешь, в сне я тоже много кого вижу.
— Нет, я был уверен, что это Элита Солнца, и он существует, — отрезал я, сильнее увязая в сугробах. — Но он как сон… Возможно, это его способность энергии. А еще моя энергия говорит со мной, и он дал мне деталь. Послушай, Хафтор, ответь мне на один вопрос: есть ли у вас вообще такое понятие, как смертные грехи?
Я спросил это специально, прямо в лоб, чтобы великан на моем ремне наконец-то включил мозги и понял, к чему я клоню и о чем вообще говорю.
— Смертные грехи есть, да, — серьезно сказал Хафтор, мигом растеряв всю свою веселость и отплёвываясь от налипшего снега. — Это существует в каждой религии. Любой обыватель на континентах знает про эти пороки.
— Так вот, каждая из Элит — это смертный грех, — хмуро продолжил я, обходя торчащий из сугроба острый ледяной шип. — В моем случае это жадность. В случае Леди Солнца — это гордыня. В случае той Элиты, которую я только что повстречал… он назвался похотью. Но я не знаю, верить ли ему или нет, ведь он вел себя совершенно не так, как мы себе обычно представляем похоть. Это был бледный, тихий парень в черной рубашке. А вот Мара, да?.. Так зовут эту элиту. Что она олицетворяет?
Я сделал еще один шаг вперед. Нога глубоко провалилась. Снег дошел до колена. Я рванул ногу вверх. Снежная корка треснула. Ветер ударил в лицо. Рубашка намокла. Ткань липла к груди. Я шел дальше. Склон становился круче. Приходилось цепляться руками за камни. Пальцы онемели. Кожа на ладонях побелела. Я не останавливался
— Братец, берегись! — крикнул Хафтор.
На меня налетел большой ледяной дракон. Удар сбил меня с ног. Я заскользил по снегу. Руками зацепился за его голову. Намертво вцепился ему в глаза. Тварь взвыла. Дракон взлетел в метель. Высоко. Ветер свистел в ушах. Он тащил меня прямо на вершину горы.
— Не убивай его! — кричал Хафтор на ремне.
— Да похрен! Я просто должен выжить! Насрать на всё! Чёрт с ним, со всеми этими последствиями, если я сдохну!
Я создал небольшой нож из своей яркой зелёной энергии. Ткнул дракона в глаз. Несильно, чтобы не убить его. Просто чтобы он отпустил меня. Дракон рванулся вперёд и дико зарычал. Звук заложил мне уши. Сразу после этого я создал верёвку из энергии. Накинул ему на шею. Начал душить, пытаясь аккуратно приземлиться на нём. Дракон метался.
— Я так понимаю, это её самец? — проорал я сквозь бурю.
В этот момент самец резко взмахнул крыльями. Вокруг него шквалом образовался целый рой острых сосулек. Этот ледяной рой полетел прямо в меня. Я начал уворачиваться. Пригнулся, уходя от ударов. Ледяные сосульки с треском полетели мимо, но на лету они шквалом врезались в его собственные крылья. Собственные снаряды пробили перепонки зверя.
Дракон потерял равновесие. Его огромные крылья подкосились. Тварь с глухим рёвом шмякнулась на заснеженный склон. Мы кубарем покатились по льду. Я крепко держал верёвку, гася инерцию. Самец затих в сугробе, тяжело дыша от удушья и ран на крыльях, но остался жив. Я отпустил энергию.
Орион тяжело поднялся на ноги. Его грудь ходила ходуном от коротких рваных выдохов. Лютый ураганный ветер с диким свистом сбивал с ног на самой вершине горы Доминиона. Прямо под его ботинками лежал побежденный самец дракона. Израненный зверь еще дергался в судорогах. Последнее, что он успел увидеть перед кончиной, — это два ярко-зеленых глаза человека, безжалостно смотревших на него сверху вниз. В следующее мгновение драконье дыхание начало быстро стихать. Белый чистый снег под огромной тушей шквалом окрасился багровой, густой кровью, хлынувшей из разорванных ран. Пробитая голова ящера с глухим стуком упала на склон. Орион медленно отошел назад. Он безучастно наблюдал за тем, как тяжелое дыхание зверя полностью прекратилось, оставляя после себя лишь остывающий труп и дымящуюся на морозе лужу крови
— Я пошел вперед, оставляя за спиной остывающий труп дракона.
Отрезанная голова Хафтора на моем бедре шквалом исходила диким, паническим ором. Великан буквально захлебывался от ужаса и злости из-за того, что я наглухо прикончил самца. Но я полностью его игнорировал. Его вопли долетали до меня будто сквозь стену воды.
Я подошел к самому краю горы и посмотрел вниз, сквозь летящие в лицо острые хлопья метели. Отсюда открывалась скрытая часть за замком суки Зимы. Я четко видел темные очертания пропускного узла черного входа.
Моя яркая зеленая энергия так и не вернулась, внутри была лишь глухая холодная пустота, но мне было плевать. Мой разум полностью заклинило на одной-единственной мысли. На губах сама собой расползалась жуткая, ломаная улыбка, которую я даже не пытался скрыть. Мне было насрать на пророчества Луки, насрать на его предупреждения об Антихристе и на весь Доминион вместе взятый.
Вергилий, я иду.
Я убью эту новую Элиту. Я найду девку, вцеплюсь пальцами ей в глотку и буду давить до тех пор, пока хрящи не хрустнут под моими ладонями, а из ее рта не пойдет пена. Я убью саму Зиму. Я не просто прикончу ее, я заставлю ее захлебнуться собственной кровью. Я буду ломать ей ребра одно за другим, методично вбивая осколки костей глубоко в легкие, пока ее дыхание не прекратится навсегда. Я вырву их жизни, сорву мясо с костей и выжгу здесь все до самого основания. Ради тебя, Вергилий. Жди меня, брат.