Я стоял впереди всех на этом длинном синем ковре, а практически прямо напротив меня стоял Вергилий. Воспоминания нахлынули бешеной, сокрушительной волной, швыряя мой разум обратно в прошлое, на грязные дороги и сырую землю первого континента.
Я отчетливо вспомнил тот холодный день в Смертном лесу. Его хмурое лицо, его тихий, ломающийся голос у свежей земляной насыпи.
— Моего отца казнили за измену. Сказали, он струсил и сбежал с поля боя, потому что не смог противостоять Леди Солнца. Но я знаю — это была ложь. Мать пропала без вести, и я остался один. Тогда моим миром стал генерал. Он был моим учителем, я верил ему как самому себе.
Это мне сказал Вергилий в лесу Смертных. Мой братишка. Тот самый парень, который прошел со мной через весь этот грязный дорожный ад. И сейчас я смотрел на него в этой парадной красной рубашке с черным галстуком и дико скалился про себя. Ни одна красноволосая сука больше не посмеет забрать тебя у меня. Я позабочусь об этом. Намертво.
В ушах до сих пор звенели его ответные слова, сказанные там же, среди сухих деревьев и могильного холода:
— Это звучит как гребаное клише, Орион. Но для меня это — жизнь. И сегодня я закончу то, что должен был сделать тогда.
Я помнил каждую деталь той сцены. Помнил, как я подошел к нему и положил руку на плечо, заставляя отвлечься от могилы.
— Я помогу тебе, Вергилий.
Да, я помнил, как я обещал это закончить. Я убил генерала, потом площадь, задушил Элигию, и после...
— Люблю тебя... — сказал я Вергилию, когда я задушил его до потери сознания.
Потом замок и смерть Кристины. А потом Орион погиб. Но сейчас я восстал из пепла, и я здесь, Вергилий. Прямо перед тобой.
Я сделал тяжелый шаг вперед по ковру, не сводя взгляда с его натуральных белых волос. Наша Элита и Зима застыли позади, но мне было плевать. Двое названых братьев снова сошлись в одной точке.
Я подошел к нему.
Вергилий заметил приближение и повернул голову на меня.
— Да ладно... Знаешь, а я даже рад, что встретил такого, как ты.
— Почему ты не убил того генерала? — спросил я, догоняя его. — Ведь по правилам ты обязан был это сделать.
— Плевать я хотел на ваши правила. Убийство — это самый аморальный поступок, на который только способен человек. И если эти «правила» придуманы знатью, готовой лить кровь ради своей выгоды, значит, я им точно не друг.
— И ты мне тоже не друг. Ведь ты якшаешься с этой знатью, потакая их извращенным играм.
— Вергилий, черт возьми, всё совсем не так! — вспылил я, пытаясь подобрать слова. — Она сама ко мне подошла. Ты же понимаешь, что такое статус? Ты видел короля? Он выглядел таким счастливым, когда узнал о моем «появлении».
— Если ты расскажешь всем, что я «пустышка», это раздавит общий дух. Люди верят в легенду. Им нужна эта надежда, ты же сам это понимаешь!
— Вергилий, я хочу быть твоим другом! — выпалил я, и в моем голосе прорезалось отчаяние. — Я не знать... Я не один из них!
Вергилий... ты удивительный. Удивительно слабый человек.
— Вергилий, — сказал я, смотря ему в глаза.
— Ори… он? — неуверенно сказал Вергилий.
— Прости, Вергилий. Я… я не хотел убить Кристину и Лили, я не хотел ей угрожать, я просто пытался быть собой. Знаешь, когда я надежда целой державы — это груз, но сейчас…
— Нет, нет, — сказал я, подняв руку себе на голову. — Сейчас, Вергилий, у тебя есть семья, есть Генри. Есть я.
Вергилий глубоко вдохнул.
— Мне жаль, что тогда в том замке я не смог тебя остановить от убийства Кристины. Я должен был. И ты убил за меня, я знаю. Прости, что винил тебя. И мне жаль, что я считал тебя мертвым и не искал тебя. Надо было не давать тебе превратиться в то, кто ты сейчас.
— Я тебя любил, — сказал я.
Вергилий закрыл глаза.
— Знаешь, что мне сказала Лили во время нашей последней встречи?
— Что, Вергилий?
— «Я ненавидела», — сказал Вергилий, смотря вниз. — Я даже не знаю, за что.
— Но сейчас я счастлив. Я... я не против тебя, Орион, — тихо сказал Вергилий, поднимая на меня свои глаза. — Так что мы можем быть братьями, если ты так хочешь.
Договорить ему не дали. В наш разговор вмешалась Зима, которая стояла по правую руку от Эли.
— Он тебе не брат, Вергилий, — сказала она с глубокой грустью, хмуро смотря на него.
— Нет, я брат! Я, блять, брат Вергилия, ты, мелкая херня! — сорвался я на крик, полностью теряя контроль от ярости на эту старую каргу.
— Орион, не оскорбляй, — сухо оборвал меня Вергилий.
Я послушно закрыл рот и снова посмотрел на верного брата.
— Но, Вергилий, семья... там, в империи.
— Я... я не могу, — Вергилий хмуро покачал головой, его натуральные белые волосы растрепались еще сильнее. — У меня здесь жена. И империя — это место, где обитают такие маньяки, как Леди Солнца.
Он сказал это, смотря мне за спину, прямо на стоящую позади Эли.
— Но ты не такой, — добавил Вергилий, переводя взгляд обратно на мою порванную темно-синюю рубашку. — Переезжай в Урагий.
Я лишь тяжело вздохнул, чувствуя, как каналы со свежей изумрудной маной начинают глухо пульсировать от этого предложения.
— Но, Вергилий, я... у меня тоже есть девушка, — хмуро процедил я, облизывая сухие губы. — Ее зовут Скарлет.
— Скарлет? — повторила Зима. — Разве твоя девка не Леди Солнца?
Договорить старуха не успела. Элизабет мгновенно вмешалась. Она вышла вперед и грубо оттолкнула меня назад.
— Орион никогда не поедить, ты никуда не переедешь и никуда не уедешь, ты, мудила, — жестко выплюнула она.
— Элизабет, закрой рот, — злобно огрызнулся я, выпрямляясь.
— Нет, не закрою. Ты лучше заткнись, сиди и занимайся делами, — отрезала она.
Элизабет повернулась ко мне. Мы смотрели друг другу прямо в глаза. В глазах Эли была Леди Солнца.
Но Вергилий здесь, нет, я не убегу.
Тут в наш зрительный контакт нагло вклинилась Мара.
— Хватит! Вы оба, не раздражайте меня! — истерично закричала синеволосая плакса.
Зима сухо ответила ей:
— Заткнись, синеволосая.
— Мара, заткнись, — одновременно с ней бросила Элизабет и снова подошла ко мне вплотную.
И несмотря на то, что она была ниже меня на восемь сантиметров, её тяжелый взгляд шёл словно сверху вниз, намертво вдавливая меня в пол.
— Назад, Орион, — процедила она.
Она слегка толкнула меня ладонью в грудь.
Вергилий мгновенно встал в боевую стойку.
Я до упора напряг изумрудную энергию в ногах. Я попытался сбить Элизабет подсечкой, но эта тварь оказалась быстрее. Она намертво схватила меня за руки и с размаху жестко кинула через себя на пол. Не давая мне опомниться, она с дикой силой надавила ногой прямо на мой живот, вминая рёбра и полностью топя мою ману.
— Только встань, — холодно предупредила она.
И тут же она с размаху пнула меня ногой прямо в место, где стояла куча столов, отправляя меня отдыхать в груду разбитой мебели.
— Угомони своего пса, Зима, — сказала Эли, смотря на Вергилия, который был уже готов броситься прямо в бой.
— Вергилий, это бой Элит, не вмешивайся, пожалуйста, — сказала Зима.
Я встал сквозь груду сломанных столов, превозмогая дикую боль в раздавленном животе.
— Вергилий, не вмешивайся. Я сам покончу наконец с ней, — бросил я, намертво зафиксировав взгляд на Леди Солнца. — Как давно я желал твоей гибели, с самого первого дня. Я мечтал уничтожить тебя, своими руками оборвать твою жизнь. Просто покончить с тобой. Я никогда тебя не любил и не просил, чтобы ты была рядом, безумная психопатка. И наконец, я это сделаю.
— Закрой свой рот! — закричала Эли, и её лицо окончательно превратилось в маску чистого, безжалостного безумия. — Ты предатель, Орион! Если бы не я, ты бы давно погиб! Я тебя спасла, я могла пробить тебе грудь ещё тогда, но нет, я приняла тебя в империю, вынесла на своих плечах, предоставила тебе всё! А сейчас вот так?! Ты эгоистичный, подлый нарцисс!
Она рывком взяла меня за плечи и протаранила мной стену. Она пробила мной эту стальную стену насквозь, вышвырнув меня на улицу, прямо в начавшийся снегопад. Я попытался вырваться и стал стрелять лазерами из глаз, но она, как в нашу первую схватку, неуклюже повернула мою голову, чтобы лучи не задели её, и со всей силы кинула меня в скалы.
Я телепортировался, пока она вела меня в скалу. Я создал пушку себе на руки и начал отстреливаться. Ей хоть бы хны. Она рывком достигла меня, забирая за шею, и хоть я попытался взлететь, но её полёт был сильнее. Она грубо прижала меня к земле под мои крики боли. Я убрал свою пушку. Она взяла меня за руку и сломала её, кровь хлынула, кость показалась из-под кожи. Она засунула свой ботинок мне в рот и ударила по зубам, потом взяла и ударила кулаком по корпусу. Золотые вспышки снова, как тогда.
Я отлетел на гору. Я попытался зарегенерировать всё через дикую боль. Кости возвращались на место, но потом в голову мне прилетел ещё один пинок.
Я встал, попытался её ударить, но она схватила меня за руку и ударила своей головой.
Она кинула меня на склон горы и встала надо мной. И тут она начала создавать модель солнца, микро-солнце.
Твою мать.
Нет, нет, нет. Я смотрел, как солнце впереди неё становилось всё больше и больше. Она собиралась убить меня. Чёрт, погоди. Я так и не направил энергию. Что мне делать? Я телепортировался. Солнце влетело в скалу. Гора была намертво сломана, куски камней, снега, лавина, лёд, плюс сам ров не выдержал и сломался вниз. Тут меня кто-то оттолкнул в кучу снега. Это была Зима.
— Леди Солнца, успокойся, — сказала Зима. — Я сама хочу его убить, но мой любимый мужчина сказал, что я обязана его спасти. Отойди, Зима.
Они посмотрели друг на друга, и под звуки лавины бой начался. Зима начала закидывать кучей ледяных колонн, создавая их за щит, стена, пока Эли летала и уворачивалась. У Зимы также под её ногами был небольшой ледяной вихрь.
Когда Эли ударила Зиму, она заменила себя ледяным клоном, создала меч, раня Эли. Но сама была поймана за ноги и получила удар золотыми вспышками. Она отсекла себе ногу, создавая новую из льда. Удивительно — её тело это сам лёд. Она может регенерировать так любые конечности, причём создавая их полностью мясными и с кожей.
Зима поставила стенку, и под вихрь телепортировалась назад, зайдя за Эли, и попыталась её заморозить. Но тут у них случился размен ударами в пользу Эли. Она ударила по животу Зимы, заставив её лететь. Но тут появился большой колосс из льда и прыгнул на Эли. Однако это был щит — ответила сама Зима. Снизу она создала копьё из снега, кинув прямо в живот Эли, пробивая его.
Но Эли буквально начала светиться, как звезда. Наступила сырость. Она сломала две колонны Зимы, которые та создала, чтобы отступить, отлететь. Пока Эли создала какой-то кинжал из энергии и ткнула в ноги Зимы. И победоносно она взяла её ногу и подтянула к себе, вбив её вместе с ней со всей силы в гору, пробив её насквозь, когда Зима смогла выбраться.
Зима создала ураган из снега, и куча снежков полетела на Эли, нанося ей белые порезы. А потом Зима создала себя несколько. Я не мог увидеть её скорость, так же как и Эли. Но вроде как Зима создала два клона, оттолкнулась от них, чтобы нанести удар Эли, и Зима создала ледяное копьё и начала обмениваться ударами с Элизабет.
Зима порезала руку Элизабет. Но Элизабет сломала копьё и ударила Зиму. И Зима использовала заклинание:
— ПОЛНЫЙ НОЛЬ!
Тут воздух вокруг них… я начал кашлять, они заморозили сам воздух.
Эли заставила себя рвать. И тут она создала смешение полей из энергии, которое полностью растопило воздух. Зима начала кашлять, а из её ушей и глаз потекла кровь. В противовес, как у Элизабет — из её носа, глаз и ушей тоже лилась кровь.
Но Элизабет взяла Зиму за шею, избивая её золотыми вспышками в тело. Зима закричала:
— СЕРДЦЕ ВЕЧНОЙ ЗИМЫ!
И тут всё вокруг замедлилась , Эли становилась медленнее. Зима сделала пять коротких ударов: по лицу, по животу, по ногам и вдавила Эли вниз.
И тут Зима исчезла, превратившись в снежинку, и спустя пару миллисекунд появилась возле Эли. Её рука была уже прямо в груди Элизабет.
И сразу Зима достала руку, и ледяное дерево выросло из груди Элизабет, а затем…
Эли взяла за руки Зиму. Зима уже думала, что бой окончен, но Эли разбила её лицо деревом, которое выросло у неё из груди.
Эли полетела и со всей силой ударила Зиму по туловищу, отправляя её куда-то на другой конец города.
Эли взялась за голову руками.
И тут посмотрела на меня.
— Орион, я вернулась, — сказала она.
Я узнал. Это была Леди Солнца. Та самая.
— Вставай, Орион. Ты ведь Элита Солнца, вставай, — добавила она.
Я попытался встать и едва как смог.
— Молодец, — Элизабет встала на носочки, чтобы поцеловать меня.
Я отстранился, но Эли ударила меня в живот, заставила меня согнуться и поцеловала меня.
— Наконец-то, — сказала Элизабет, отстраняясь от меня.
— Да, наконец-то мы вместе, — она повалила меня на снег и села на меня. — Сейчас мы наконец…
— Нет! — я попытался сдать назад, но она не дала мне.
— Ты победила Зиму?! — сзади раздался крик, рвущий голос Мары.
Элизабет встала с меня.
— Мара, Марочка… — она подошла к Маре и взяла её за шею. — Сходи, погуляй.
— Почему?! Разве это не единственный мужчина — Элита Солнца, по твоим словам?! Почему тебя?! Я ведь лучше тебя! — хрипела Мара.
Элизабет вздохнула, взяла её за волосы и со всей силы вбила её в гору.
— Элизабет, тихо, тихо, успокойся! — хмуро крикнул я, приподнимаясь. — Ты что делаешь?!
— Как что? То, что обещала сделать, — тихо ответила она и посмотрела на меня своими глубокими голубыми глазами.
Это были глаза психопатки, которая просто физически не может испытывать человеческих чувств.
Но тут Элизабет резко застыла, уставившись куда-то мимо меня.
Я узнал это. Я узнал эту реакцию Элизабет на то, что она просто не может пошевелиться. В её замершем взгляде сквозь маску безумия проступил тот самый первобытный, цикличный тупик, когда тело наглухо отказывается подчиняться командам разума, а конечности намертво наливаются свинцом. Она замерла как ледяное изваяние посреди этого бушующего уражского бурана.
— Я тоже не могу пошевелиться… — горько плача, тихо сказала Мара, прижимаясь к разбитым камням горы и судорожно царапая ногтями замерзшую землю.
— Я тоже, — глухо сказал я.
Изумрудная мана в моих каналах испуганно затихла, а сломанные ребра под темно-синей рубашкой сковало леденящим спазмом. Я физически не мог сдвинуть с места даже палец.
Я медленно повернул голову туда, куда они смотрели, и замер. Прямо на заснеженных скальных расщелинах, лениво свесив ноги над обрывом и полностью игнорируя дикий мороз, спокойно сидел парень.
Лука. Натуральные белые волосы, глубокие, как безлунная ночь, абсолютно черные глаза. В его позе не было ни грамма напряжения, он словно сидел на приеме, а не на краю смертоносной пропасти Доминиона.
— Давно не виделись, Орион, — тихо произнес он, и его голос странным образом перекрыл свист завывающей meтели, раздавшейся над нашими головами.
— Кто ты такой?! — ледяным тоном выплюнула Элизабет, из последних сил пытаясь давать на страх, хотя её плечи уже заметно дрожали от скрытого ужаса.
Лука лишь мягко улыбнулся, глядя на неё сверху вниз пугающе спокойным, размеренным взглядом.
— Я? Я тот, кто не увидел этот мир так, как увидела его ты, Элизабет. Да, Элизабет Гэллоус.
Элизабет мгновенно поменялась в лице. Перед нами снова была та самая Элизабет, которая была в последние дни. Вся её былая маньячная грация и пафос власти испарились в одно мгновение.
— Откуда ты… — сорвалось с её побелевших губ.
Её лицо исказилось от чего-то вроде страха и меланхолии. Она смотрела на парня так, словно перед ней явился сам призрак её неизбежной гибели.
— Я просто знаю ложь, — спокойно ответил Лука, переводя свой мудрый, пустой взгляд черных глаз на бушующую лавину и куски камней, летящие на дно сломанного рва. — Лучше скажи, Элизабет… как ты решилась на это? На эту бесконечную, цикличную петлю фальшивого величия?
— Нет! Замолчи! Ты… замолчи, пожалуйста, замолчи! — истошно закричала Эли, срывая голос и мертвой хваткой закрывая уши руками.
И Элизабет начала плакать. Громко, навзрыд, роняя слезы на грязный, истоптанный снег скального склона.
Я посмотрел на Луку, превозмогая жуткую боль в сломанной руке, где кость по-прежнему торчала из-под кожи. Чего он знает, что Элизабет начала реветь? Она… она же ебанутая на голову психопатка, которая только что ломала мне кости и забивала ботинок в рот, а тут плачет навзрыд от нескольких слов какого-то обывателя.
— Орион, а ты помнишь свою жизнь? — внезапно спросил Лука, повернув свою белую голову и взглянув прямо на меня.
— Что? Жизнь — конечно помню. Но я не помню, кто я такой, — хмуро процедил я, бешено скалясь от собственного бессилия. — В прошлой жизни, если ты про это.
Услышав это, Мара зашевелилась в сугробе и подняла на Луку свои заплаканные глаза, полные экзистенциального ужаса.
— А ты… я… я не помню! А ты знаешь? Расскажи, если знаешь, расскажи! — взмолилась девка, протягивая к нему дрожащие руки.
Лука вздохнул, и в его черных глазах отразилась вековая, усталая мудрость человека, видевшего рождение и гибель великих держав.
— Рассказать? Я расскажу, если ты просишь об этом, — спокойно произнес он, поправив белые волосы, на которые падали хлопья снегопада. — Память — это ведь не просто груз прошлого. Это зеркало, в котором наши души вечно бродят среди обломков старых циклов, пытаясь отыскать свои настоящие имена. Вы бежите от петли, думая, что обретаете свободу в забытьи, но без знания своих истинных грехов вы обречены вечно играть роли, написанные не вами. Ложь, которую вы защищаете, — это лишь тюрьма, ключи от которой всегда лежали у вас под ногами.
— Конечно расскажи, — выдохнул я, намертво зафиксировав на нем свой взгляд.
— Мара, ты помнишь свои слова? — спокойно произнес Лука, не сводя с неё своих глубоких черных глаз. — «Что бы люди ни делали, они всё равно совершают ошибки, грешат и портят всё вокруг. Зачем мне вообще напрягаться ради этого мира? Вы все ничтожества, вы недостойны того, чтобы я жила среди вас».
Мара резко затихла. Вся её недавняя истерика испарилась, уступая место смертельной бледности.
— Я… я не знаю таких слов, — испуганно прошептала она, пятясь назад и вжимаясь в холодные скалы.
Лука лишь мягко улыбнулся, глядя на неё сверху вниз пугающе спокойным взглядом, и продолжила литься его размеренная, тяжелая речь:
— Одна девчонка родилась в две тысячи пятом году. Обычный подросток эпохи цифрового шума, которому всё и всегда давалось слишком легко. Её никогда не волновало собственное будущее, её не заботило прошлое, а до чужих судеб ей и вовсе не было дела. Обладая остроумным, холодным и расчётливым умом, она была прирождённым лидером. Когда она перешла в старшую школу, её умения начали признавать, и её авторитет среди сверстников стал абсолютным. Но она была настолько ленива в учёбе, что, без труда идя на красный диплом, нашла интерес в другом. Свою скуку она направляла на травлю более слабых одноклассников. Она использовала свой язык, свои навыки, свою натуру, мастерски симулировала слёзы и фальшивую невинность, ломая чужие жизни ради забавы. Противостоять её эгоизму было невозможно.
Лука сделал короткую паузу, переводя пустой взгляд на бушующую метель.
— Всё рухнуло в две тысячи двадцать третьем году, когда ей исполнилось восемнадцать лет. Она испытала настоящий шок. Один из её, так скажем, жертв — одноклассник, за которым её стараниями закрепили позорное клеймо, — не выдержал буллинга и умер. Тогда его отец всеми способами заставил её лечь на лопатки. Ослеплённый горем мужчина задействовал все связи, а бывшие друзья моментально сдали её, раскрыв всю историю жестокой травли. Её признали виновной и дали девять лет лишения свободы. Впервые в жизни она ощутила истинное, удушающее уныние и печаль. Три дня она плакала в четырёх стенах, забившись в угол и забив на всё вокруг. Её идеальное будущее пошло нафиг, ей должны были дать реальный срок. Силы покинули её тело, сердце билось тяжело, неохотно. И тогда она нашла единственный выход. Ведь все её былые заслуги пошли на нет, а её эгоизм не мог смириться с тем, что теперь её будут судить и презирать. Она поднялась на крышу высокого здания, посмотрела вниз и, лениво выдохнув в бездну свои последние слова о том, что люди лишь грешат и портят всё вокруг, а этот мир недостоин её жизни, шагнула в пропасть.
Лука замолчал, и его черные глаза снова намертво зафиксировались на замершей девчонке.
— Так родился твой Грех. Лени
Мара застыла.
В следующую секунду она начала истошно вопить, срывая голос:
— Это неправда! Ты врёшь! Врёшь!
Элизабет плакала, и Мара тоже. Да что за бред здесь вообще творится? Две Элиты, две безжалостные сучки, превратились в хнычущих ничтожеств от одних лишь слов.
— А ты, Орион? — Лука спокойно перевёл свои чёрные глаза на меня. — Хочешь узнать свою историю?
— Нет, не хочу, — хмуро и жёстко отрезал я, сильнее сжимая кулаки под порванной темно-синей рубашкой. — Не хочу знать, что я натворил, раз попал сюда.
— Это хорошо сказано, Орион, — Лука понимающе кивнул. — Я снова помог тебе. Я остановил Элизабет. Дальше вы сами. А ещё, Орион…
Он сделал короткую паузу, и его силуэт начал едва заметно растворяться среди летящих хлопьев снегопада.
— Я как-то тебе сказал: берегись зависти. Но тебе лучше всех беречься из Элит. А не то твоя жизнь, твоя смерть будет жалкой. Даже больше, чем в прошлой жизни, — сказал Лука с улыбкой.
В ту же долю секунды он вновь исчез в бушующей метели, словно его здесь и не было. Давление силы мгновенно пропало.
Элизабет без сил рухнула прямо на холодный снег. Мара, хрипя и захлёбываясь соплями, тоже вбила лицо в снег рядом с разбитыми камнями горы.
У меня не было сил материться или обзывать кого-то. Я встал, подошел и положил руки на плечи девочкам.
— Вставайте, девочки, — хмуро бросил я, превозмогая тупую боль во всем теле. — Очнитесь. Я реально устал. Интересно, с Зимой всё в порядке?
Тут из разрушенной горы появилась Зима. Она выглядела не очень, вся её ледяная броня была в глубоких золотых трещинах, но, увидав, как Элизабет плачет, она молча подошла и встала возле меня.
— Это что, твоя сила? — глухо спросила королева Доминиона, косясь на рыдающую Леди Солнца. — Делать всё только хуже?
— Нет, — сухо ответил я, даже не повернув головы. — Это не важно. Зима, я могу тебя попросить о кое-чем?
— Говори, — хмуро бросила она.
— Раз теперь ты жена Вергилия, и я понял, что ему хорошо с тобой… Так что я прощаю тебя за то, что ты меня заморозила.
— Что?! — Зима уставилась на меня в полном шоке, тяжело дыша.
— Но теперь мы семья, — жестко перебил я её, заставляя слушать. — И я прошу тебя, Зима. Не убивай Хафтора.
Зима посмотрела на меня, а затем с размаху ударила меня по спине шлепком.
— Ладно, не сделаю, — проворчала старуха, потирая ушибленную в бою голову. — Да и Вергилий мне запрещает теперь такие методы. Ну, в общем, дальше с этими двумя ты сам. Но если ещё раз Леди Солнца станет такой, я убью её. Я использую всю свою армию, но убью её.
Я лишь презрительно фыркнул, облизывая сухие губы.
— Разве ты ей не проиграла? В любом случае, тут ты брала снег, ведь это твоя территория. Если брать вас на чистоту, без внешних факторов, то ты ещё быстрее бы проиграла, разве нет?
— Нет! Заткнись, умник! — злобно огрызнулась Зима, резко разворачиваясь и подлетая к дыре в стене Цитадели.
Я тяжело вздохнул и поднял Элизабет и Мару с земли. Они обе продолжали горько плакать, уткнувшись мне в плечи. Я буквально тащил их на себе, они мертвым грузом висли на мне, пока мы обходили разрушенную Цитадель. Преодолев пару сотен метров по глубокому снегу, я наконец нашел первую ближайшую деревянную лавочку и тяжело присел туда, удерживая обеих девок рядом.
Я просто сидел и терпел, пока две эти бестии своими башками спали на моих коленях. Точнее, в процессе они обе заснули. Даже не знаю, зачем я их с собой притащил. Я ведь мечтал убить Леди Солнца, но не знаю… Я этого не хочу. Может, у меня просто нет к ней ненависти.
Да и раз Лука сказал, что мне надо опасаться всех Элит, а эти двое… Если Эли — моя сообщница, а Мара, в принципе, тоже моя сообщница, надо держать их ближе.
Да, так точно. Тут я увидел знакомые волосы и эту походку. Это была Касуми, её пепельные волосы.
— Касуми, — тихо позвал я её.
Она подняла глаза в сторону лавочек, ну чуть-чуть правее от меня, ведь она всё же слепая.
— Это вы, Орион? — спросила она.
— Да, это я, — ответил я.
Она начала идти ко мне. Её акустика пространства просто поражала. Она шла будто практически уверено. Она подошла, и чуть правее. Она смотрела больше, конечно, на коридор, а не на меня, но всё же, ладно.
— Орион, вы забыли книгу, — сказала она.
— Ах, да, чёрт. Я ведь и пришёл за ней, а в итоге спросил вас про Пожирателя корон и забыл о ней, — хмуро выплюнул я, превозмогая боль в рёбрах под порванной тёмно-синей рубашкой. — Я за ней приду. Не надо, я сам, но попозже.
Она услышала дыхание на моих коленях. Она потихоньку наклонилась ко мне.
— Орион, а что у вас тут? — она рукой нащупала сначала волосы Эли.
Эли во сне начала что-то говорить:
— Орион… что ты делаешь…
А потом Касуми нащупала и волосы Мары.
— Не лезь к мне, Элита, — сказала Мара во сне.
— У вас что, тут две девушки? — Касуми удивлённо повернула слепую голову в мою сторону. — Я смотрю, вы ловелас, Орион.
— Нет. Просто груз, — сухо отрезал я.
— А вы сама куда, Касуми? — спросил я, провожая её взглядом.
— Я иду на праздник к Зиме, да и вам следовало бы пойти, — спокойно ответила она.
— Да, конечно, вы идите, я вас догоню, — кивнул я.
Касуми развернулась и пошла в коридор, не забывая касаться пальцами стены, чтобы, видимо, понять своё местоположение в пространстве. Её движения оставались плавными, собранными.
Ладно. Я начал будить Эли и Мару, спящих у меня на коленях. Я грубо растряс их за плечи, превозмогая ломоту в собственном теле.
— Вставайте, вы, девки, — хмуро процедил я.
У меня даже не было сил их как-то обозвать. Они проснулись, лениво потирая глаза. Выглядели они паршиво, одежда была испачкана грязным снегом после завала в скалах, но они обе наконец пришли в себя.
— Что… зачем? — недовольно пробормотала Мара, кутаясь в свою белую узорчатую накидку.
— Надо, — отрезал я, поднимаясь с деревянной лавочки. — Ведь я не могу пропустить день рождения жены моего брата.
— Идти к мелкой на день рождения? Зачем? — лениво выплюнула Эли, вытягивая свои стройные ножки и нехотя вставая со своего места.
Мара встала вслед за ней. Они обе покачивались, их походка после тяжелого боя и ментального удара Луки оставалась неуверенной.
Мара внезапно обернулась и взяла меня за руку, дёргая на себя, заставляя, чтобы я встал ровнее.
— Ты тоже идёшь, Элита, — буркнула она, отворачиваясь.
— Зови меня Орион. Просто Орион, — сухо осадил я её, высвобождая пальцы.
Мы пошли втроём по длинному коридору Цитадели.
Когда мы шли, я больше узнавал о Маре. Оказалось, она довольно приятная, но крайне ленивая особа. Весь её недавний пафос «богини» окончательно слетел, обнажив простую суть. На ходу она то и дело пыталась тихо дразнить Элизабет, чтобы та её приревновала ко мне или просто обратила внимание, но при этом Мара до судорог боялась её силы. Она помнила, как Леди Солнца только что вбивала её за волосы в гору.
Когда мы наконец дошли до тронного зала, всё пошло как в тумане.
Шум, крики обывателей, звон бокалов — мой измотанный разум воспринимал происходящее кусками. Меня усадили за огромный праздничный стол. Я сидел возле Вергилия, по правую руку от него. А слева от меня сидела Элизабет, возле которой сразу же примостилась Мара, продолжая коситься на нас.
Напротив меня сидела Касуми, и я хмуро наблюдал, как она ест. Даже без зрения её движения за столом оставались удивительно точными, акустика пространства вела её руку безошибочно.
Сначала было празднование. Потом Зима величественно принимала дорогие подарки от своих многочисленных детей и внуков, а после начались какие-то местные традиционные игры Доминиона Урагия. Я лениво осматривал зал. Хафтор был в полном порядке. Он уже получил новое тело, видимо, Зима достала его из колизея и полностью восстановила своей ледяной магией. Великан сидел среди родственников, угрюмо потирая шею, но на рожон больше не лез.
И сейчас я был счастлив. Впервые за долгое время этот грязный дорожный ад затих. Мой названый брат сидел рядом, живой и невредимый, а опасные Элиты были под моим жестким контролем.
Всё закончилось тем, что я незаметно от всех заснул прямо на сдвинутых кроватях из стульев в углу зала, сквозь закрывающиеся веки смотря, как Зима тепло обнимается с Вергилием.