Я ступил на камни того самого рыночного квартала, который еще недавно с таким трудом поднял из руин. Но от моих трудов не осталось и следа. Место дышало чужой, зловещей жизнью. Вместо привычных бедолаг по разбитой мостовой шныряли истощенные бродяги с безумными глазами, а на перекрестках, укрывшись в тени покосившихся навесов, дежурили новые банды — молчаливые головорезы в доспехах из вареной кожи, покрытых свежими брызгами крови.
О недавнем восстановлении напоминали лишь редкие куски чистой кладки, теперь замазанные сажей факелов и нечистотами. На месте торговых лавок выросли палатки из грубой мешковины, где из-под полы торговали запретными реагентами и рабами. Над закоулками плыл тяжелый запах дешевого опиума, гнили и паленой шерсти.
Этот Черный рынок давно стал раковой опухолью на теле фракций. Он выполз за пределы столичных стен, образовав целое теневое королевство. Венценосные правители были вынуждены проглотить эту обиду. Наместники короны прекрасно понимали: лучше заключить сделку с дьяволом и тайно собирать кровавую дань, сохраняя иллюзию порядка, чем позволить этому гнойнику взорваться абсолютным, неуправляемым хаосом прямо у порога цитадели.
«Стоит поговорить об устройстве этого рынка, чтобы понять всю глубину бездны, в которую я снова вернулся».
Я медленно шел по разбитой, склизкой мостовой, пряча лицо под глубоким капюшоном поношенного плаща. Вокруг копошилась чужая, зловещая жизнь. Глаза фиксировали изменения на каждом шагу: новые, незнакомые рожи бродяг, иные эмблемы на щитах дежуривших на перекрестках головорезов. Мои труды по восстановлению этого квартала были растоптаны. Но чтобы вернуть свое, нужно было вспомнить, как устроен этот гнойник под брюхом столицы.
Рынок делился на четкие, жестокие уровни.
Я находился на первых слоях. Здесь, под навесами из гнилой мешковины, пахло сыростью, медью и сушеной кровью. Это было царство контрабанды. Из-под полы здесь торговали редчайшими ядами и запрещенным оружием — вроде тончайших стальных лесок, способных бесшумно срезать голову рыцарю в доспехах. На ржавых крюках свисали смердящие шкуры зверей, а в деревянных ящиках лежали корни растений, которые в остальном мире давно считались вымершими. В тусклом свете сальных свечей, от которых слезились глаза, контрабандисты перелистывали запретные свитки с фрактальной магией. Один неверный жест — и такое заклинание выжгло бы половину квартала.
«Пройдешь чуть дальше — попадешь в ад для живых».
Там, за глухими каменными арками, начинался отдел по продаже рабов. На этом ярусе человеческая жизнь измерялась весом ржавых монет. В железных клетках, врытых прямо в грязь, выли от голода дети, покорно ждали смерти старики и мужчины со сломленной волей. Торговцы живым товаром продавали их вразнос, абсолютно для любых утех — будь то каторжный забой в шахтах, гладиаторские арены или кровавые оккультные ритуалы местной знати.
Но самое опасное сердце рынка билось еще глубже. Там лежала пограничная часть, которая наполовину выходила за пределы столицы, буквально вгрызаясь под ее стены.
Это был наш автономный мини-город. Логово самых крайних, отбитых банд. У них была своя извращенная инфраструктура: собственные магазины с продуктами, бордели, подпольные кузни и, главное, колоссальные черные выручки. Вся экономика этого пограничья держалась на наркотрафике, который делился на строгие классы.
В самом королевстве законы были гибкими: вещества 1-го класса, вроде обычных сигарет и табака, разрешались и облагались налогом. 2-й класс — редкий заморский импорт и дурманящие травы — легально достать было уже сложно, корона держала на них монополию. Но здесь, на границе, открыто травили людей 3-м классом — тяжелыми синтетическими порошками, которые намертво выжигали разум и превращали человека в безвольного раба.
А в самых темных, тупиковых закоулках пограничья варили 4-й класс. Самый жесткий, запретный концентрат, который был запредельно, чудовищно опасен для человеческого организма. Это была чистая, густая кровь специальных подземных монстров, в которую алхимики добавляли особый порошок-активатор. Для хрупкого человеческого тела эта смесь была сродни чистому яду.
Тот, кто пил эту дрянь, платил страшную цену. Жилы наркомана чернели, а сердце начинало бешено колотиться, выжимая из мышц неестественную, почти божественную физическую силу. Человек переставал чувствовать боль, его кости ломались от собственного мышечного напряжения, а разум мгновенно затопляло неописуемое, звериное безумие. Обратного пути не было. Попробовав 4-й класс хотя бы раз, человек превращался в бешеное чудовище и стремительно сгнивал заживо — плоть отваливалась кусками от костей, и несчастный умирал в жутких агониях всего за несколько месяцев. Банды использовали эту дрянь, чтобы создавать одноразовых, преданных берсерков, готовых разорвать любого врага.
Я остановился у края прилавка, где торговали ядовитыми лесками, и краем глаза заметил, как ко мне стягиваются трое наемников в доспехах из вареной кожи со свежими брызгами крови. Новые хозяева этой территории.
— Эй, чужак. Капюшон сними, — процедил тот, что шел впереди, поигрывая тесаком. От его дыхания несло гнилостным запахом — первыми признаками употребления тяжелой дури.
На лице наемника медленно поползла хищная улыбка. Он перевел жадный взгляд с листовки на мой капюшон, соображая, какой невероятный куш сам идет к нему в руки.
Твою мать.
Я скользнул взглядом по деревянной стене ближайшего ларька, и внутри всё похолодело. Моя собственная рожа красовалась на пожелтевшем листе пергамента. За мою голову была назначена астрономическая сумма.
Всё из-за того, что совсем недавно я подчистую уничтожил их начальный слой своим всепожирающим огнем. Тогда в пламени сгорели и подохли ублюдки из влиятельной группировки Эрика. Бандиты Черного рынка такого не прощают. Ирония судьбы: я — король этого государства, законный правитель на своей земле. Но здесь, в этих проклятых трущобах, моя корона не стоила и гроша. Эта листовка превращала меня в самую желанную добычу для каждого отребья.
В этих темных закоулках меня могли подстерегать лучшие убийцы этого мира, включая неофильные силы — жутких тварей и колдунов, чья магия выходит за рамки человеческого понимания. И, конечно же, Сайлент.
Сайлент была лучшей и самой известной наемной убийцей на всем Черном рынке. Смертоносная девушка, чье имя заставляло дрожать даже глав местных банд. И по совместительству — та, с кем у меня, короля, завязался сложный, странный недороман. Именно по ее душу я и пришел сюда. Она была моей главной целью в этом хаосе.
— Эй, парни, гляньте-ка на его рост... — начал было ухмыляться вожак троицы, сверяясь с пергаментом на стене. — Неужто это тот самый...
Договорить я ему не дал. Раз они начали меня узнавать, медлить было нельзя. Если о моем присутствии прознают другие охотники за головами, весь рынок превратится в смертельный капкан. Я двинулся дальше, глубже погружаясь в хаотичные лабиринты первого слоя и стараясь не привлекать внимания ищеек. Блуждая по изменившемуся рынку, я наткнулся на местный аналог официальных институтов. Оказалось, у этого сброда есть своя собственная, извращенная гильдия.
В верхнем мире, в столице, официальная гильдия — это бюрократический ад. Маленький унылый ларек, где ты обязан покорно стоять в очереди, подходить к окошку, докладывать свои данные, предъявлять королевский паспорт и ждать одобрения бумаг.
Здесь же все было уродливо проще.
Посреди грязной площади стояла огромная деревянная доска, сплошь залепленная обрывками пергамента. Никаких имен, никаких паспортов. Пришел, сорвал листок — задание твое. Мой взгляд зацепился за одно из свежих объявлений: «Контракт: Уничтожить матку паучиху. Награда: два мешка травы 3-го класса».
Я невольно задержал дыхание. Два мешка — это чертовски много, на эти деньги в пограничном городе можно безбедно жить месяцами или купить целое невольничье крыло. Но и цена была оправданной. Матки пауков — самые огромные и смертоносные твари своего вида. Их яд плавит доспехи, а прочность хитина превосходит лучшую сталь королевской гвардии. Обычные наемники обходили такие заказы стороной, понимая, что это верная смерть.
— Может, когда-нибудь, но не сейчас, — тихо пробормотал я сам себе под нос.
Я аккуратно свернул пергамент с контрактом на матку паучихи и засунул объявление поглубже в карман плаща. Сейчас у меня были совершенно другие цели, и ввязываться в охоту на чудовищ в мои планы не входило.
Я развернулся и пошел дальше вдоль бесконечных торговых рядов первого слоя. Вокруг стоял привычный для Черного рынка гул: торговцы зазывали покупателей, где-то в подворотнях глухо звенело оружие, а в воздухе висел удушливый запах дешевого табака и сырости. Однако, пока я шел сквозь эту толпу, до моих ушей то и дело долетал один и тот же настойчивый шепоток.
Рынок буквально бурлил от кучи слухов. И самый главный, самый невероятный из них, который передавали из уст в уста — это новость о том, что здание королевского дворца разваливается.
И это к несчастью для всей короны. Настоящая катастрофа. Величественное здание, которое незыблемо стояло целых пятьсот лет, пережило кучу войн и казалось вечным, теперь прямо на глазах превращалось в груду обломков. Стены трещали, башни оседали, и вековое величие столицы рушилось в режиме реального времени.
Что самое забавное — это случилось как раз после того, как они полностью построили обновленную часть казарм дворца. Строители только-только закончили работы, как старый фундамент не выдержал. А всё из-за того, что прошлая часть казарм до основания сгорела в яростном, неестественном зеленом пламени.
«У-пу-пу… И кто бы это мог быть?» — шутливо и с легким ехидством подумал я.
Я едва сдержал ухмылку
Я наконец дошел до того самого бара, где раньше постоянно встречался с Сайлент.
Это мрачное заведение служило одновременно и питейным заведением, и легальной в этих кругах конторой для наемных убийц высшего класса. Даже здесь, на Черном рынке, за ликвидаторами охотились не меньше, чем за обычными ворами — все стены внутри и снаружи были буквально залеплены кучей листовок с наградами за головы самых опасных головорезов.
Я толкнул тяжелую дверь и зашел внутрь. Обстановка в баре была гнусной и запущенной. Стоило сделать шаг, как под ногами жалобно и натужно заскрипели подгнившие доски пола, а в глубине зала, в самых темных углах, половицы и вовсе полностью сломались, обнажая сырую земляную дыру. Места вокруг были невероятно грязными: столы покрывал липкий слой многовековой пыли, а на полу тускло блестели лужи разлитого сока диких груш, который здесь использовали для разбавления дешевого пойла. Запах стоявшего перебродившего плодово-ягодного сока смешивался с тяжелым душком немытых тел и табачного дыма.
Внутри было полно свободных мест, но никто не спешил их занимать. За редкими столами сидели лишь подозрительные люди, по одному взгляду на которых сразу становилось понятно: это профессиональные убийцы. Они сидели молча, положив руки на рукояти спрятанных под плащами клинков, и провожали каждого вошедшего оценивающими взглядами хищников.
Стараясь не делать лишних движений, я прошел через зал и сел на скрипучий стул возле длинной барной стойки, где как раз стоял местный бармен. Тот самый угрюмый старик, который годами протирал здесь засаленные стаканы грязной тряпкой
— Орион, да я знаю, кто ты. Не волнуйся, я не скажу, — тихо, едва шевеля губами, произнес бармен.
Я удивленно посмотрел на старика. На его изрезанном морщинами лице не было страха — лишь бесконечная усталость человека, который видел слишком много смертей.
— Ты бы мог выручить огромную награду за мою голову, — спокойно заметил я, не снимая капюшона.
— Я слишком стар, чтобы сражаться с Элитой Солнца, парень, — глухо усмехнулся старик, покачав головой. — В общем, держи. За счет заведения.
Он наклонился и прямо на грязную, липкую от грушевого сока деревянную стойку высыпал из маленького мешочка ровную дорожку белого порошка 3-го класса.
— Я не употребляю, — отрезал я, даже не прикоснувшись к дурману.
— Придется, парень. Тут либо так, либо никак, — бармен обвел тяжелым взглядом полутемный зал, где в углах молча сидели опасные ликвидаторы. — Все здесь обдолбанные. Если ты трезв, ты чужак. А чужаков здесь режут сразу. Хочешь слиться с толпой — делай вид, что ты в кайфе.
Я поморщился. Залезать в этот омут с головой не хотелось, но правила Черного рынка были написаны кровью тех, кто пытался их нарушить.
— Знаешь, я здесь за Сайлент. Я жду ее, — перевел я тему, внимательно вглядываясь в глаза старика.
— Сайлент? Она недавно приходила, — кивнул бармен, вытирая засаленный стакан. — Это настоящая альфа-баба, жесткая. Пошла убирать «кабанов» — местных тяжеловесов из новой банды. Хочет сдать их головы и продать всё, что у них есть. И, кстати… Сайлент тоже обдолбанная. На этом уровне трезвым не выживает никто.
Старик слегка придвинул ко мне порошок и подмигнул мутным глазом:
— Конечно, братик Орион, здесь всё просто. Накуришься, побудешь в кайфе и подождешь свою Сайлент. Она вернется с охоты злая и взвинченная дурью.
Прошло пару часов, и, стоит признать, пару затяжек этот бармен меня всё-таки заставил сделать. Отказываться дальше в этой берлоге было просто опасно для маскировки.
Пока дурман медленно растекался по венам, окрашивая грязный зал в смазанные тона, я продолжал выуживать из старика информацию. В процессе нашего разговора я узнал одну дикую, пугающую деталь: Сайлент любит пить кровь. Любую кровь.
— Она что, типа вампир? — хмуро спросил я, чувствуя, как отпустило напряжение в плечах.
— Нет, какая к черту вампирша? Она же альфа, — хмыкнул старик, подсыпая на стойку новую порцию. — Для таких, как она, это норма. Братан Орион, ты у нас элита, так что тебе тоже, наверно, ничего не будет. Просто сделай еще разок и лови кайф. Но предупреждаю сразу: эта дрянь дорогая. Чертовски дорогая. Наркота четвертого уровня дешевой не бывает.
Я замер, глядя на мерцающий в полумраке порошок. Значит, Сайлент не просто была «в кайфе» — она сидела на самом жестком четвертом классе, употребляя ту самую алхимическую смесь на основе крови подземных монстров. Для обычных людей это был смертный приговор, сжигающий тело за месяцы. Но Сайлент, будучи альфой, умудрялась контролировать это безумие, подпитывая им свою чудовищную силу наемницы. И теперь эта смертоносная дева, накачанная кровью чудовищ, где-то в закоулках резала «кабанов».
Мои мысли прервал тяжелый, глухой удар снаружи. Скрипучая дверь бара медленно поползла внутрь.
Тяжелая дверь бара со скрипом распахнулась, и она наконец зашла.
Я снова увидел ее. Моя Сайлент. Но сейчас она выглядела совершенно иначе, не так, как в моих воспоминаниях. На ней была легкая белая кофточка, сползающая с одного боку, из-под которой на открытых плечах четко виднелись тонкие линии лифчика. Ее длинные белые волосы были слегка испачканы в свежей, еще не успевшей потемнеть крови, создавая жуткий, но завораживающий контраст.
Она шла веселой, летящей походкой, абсолютно не обращая внимания на царящую вокруг разруху и липкий пол. В руке Сайлент небрежно тащила огромный холщовый мешок. Ткань насквозь пропиталась багровой жижей, и прямо из него на разбитые доски пола непрерывной струйкой лилась густая кровь тех самых уничтоженных «кабанов». Было очевидно, что четвертый уровень дурмана уже вовсю бурлил в её жилах, даруя ей эту безумную легкость и хищную игривость
Сайлент прошла мимо барной стойки и уверенно села за самый дальний, укрытый густой тенью стол. Я сильнее натянул капюшон на глаза, поднялся со стула и бесшумно двинулся следом, заходя к ней со спины.
Она сидела совершенно расслабленно и беззаботно играла со своими ногтями, методично царапая собственный палец. Тонкое лезвие её ногтя скребло по коже, оставляя едва заметные алые полосы. «Что она делает?» — промелькнуло у меня в голове. Под действием наркотика четвертого уровня её восприятие явно было на пределе.
Я попытался аккуратно положить руку ей на плечо, чтобы обозначить свое присутствие. Но я даже не успел осознать, как именно это произошло. Её реакция оказалась сверхъестественно быстрой.
В долю секунды Сайлент железной хваткой заломила мне руку за спину, рванула вперед и с оглушительным треском перебросила меня прямо через себя на грязный деревянный стол. Липкие лужи грушевого сока брызнули в стороны, а старые доски жалобно затрещали под моим весом. Капюшон слетел с моей головы, полностью открывая лицо.
Она нависла сверху, готовая вонзить мне в горло клинок, но её безумный, расширенный от дурмана взгляд сфокусировался на мне. Пальцы Сайлент на моей шее дрогнули.
— Ты... — выдохнула она, и на её окровавленных губах медленно поползла удивленная, пьяная улыбка.
— Привет. Ты... — хрипло выговорил я, лежа на спине посреди разбитых стаканов и пытаясь восстановить сбитое дыхание. Сайлент мгновенно отпрянула от стола, убирая пальцы от моей шеи. Её безумный от дурмана взгляд на секунду прояснился, сменившись смесью шока и ярости. Она сделала шаг назад, скрестив руки на груди.
— Орион?! Какого черта ты здесь забыл?! — зло прошипела она, нервно оглядываясь на притихший зал. — Я же ясно дала тебе понять, что ты больной! И вообще… пошел ты!
Она злилась, но я слишком хорошо её знал. Под действием четвёртого класса её эмоции штормило. Я медленно поднялся с разбитого стола, стряхивая с одежды липкие капли грушевого сока, и посмотрел прямо в её расширенные зрачки.
— Сайлент, я не могу без тебя, — тихо, но твердо произнес я.
Эти слова подействовали на неё сильнее любого заклинания. Жесткая, смертоносная наемница, которая только что хладнокровно притащила мешок с головами «кабанов», вдруг резко изменилась в лице. Она засуетилась, её щеки залил едва заметный румянец. Сайлент судорожно дернула край своей белой кофточки, пытаясь поспешно скрыть кружевные лямки лифчика на открытых плечах.
Именно при мне она начинает смущаться, превращаясь из опасной убийцы в обычную девчонку. «Как мило», — промелькнуло у меня в голове. Эта её уязвимость посреди грязного, обдолбанного притона стоила всех рисков.
— Заткнись… Просто заткнись, Орион, — буркнула она под нос, отворачивая лицо, чтобы я не видел её смущения, хотя пальцы её продолжали нервно подергивать ткань на плече. — За твою королевскую голову тут весь рынок готов глотки рвать, а ты приперся сюда нести этот бред.
Я даже опомниться не успел. Не успел сказать ни единого слова в ответ на её возмущения, как Сайлент резко шагнула назад к столу.
Вся её напускная скромность и смущение испарились в одно мгновение, выжженные безумным приходом наркотика четвертого уровня. Она просто повалила меня обратно на многострадальный деревянный стол, с грохотом сбивая остатки посуды. В следующую секунду Сайлент уже бесцеремонно села мне на бёдра, полностью прижимая к доскам.
Её глаза горели диким, первобытным огнем. Она хотела меня прямо здесь, прямо посреди этого грязного, заполненного наемными убийцами притона, на глазах у обдолбанной толпы и ошарашенного бармена.
Сайлент хищно оскалилась и с силой прикусила собственный язык. На её губы мгновенно выступила густая, темная кровь, пропитанная концентрированной силой подземных монстров и алхимическим порошком. Её пальцы мертвой хваткой впились в мою челюсть, силой заставляя меня открыть рот. Сайлент наклонилась лицом к лицу, тяжело дыша, и пара капель горячей, ядовитой крови с её языка сорвалась и упала мне прямо в рот.
Черный, обжигающий концентрат четвертого класса коснулся моего языка. Моя королевская элитная кровь и скрытая внутри магия зеленого пламени мгновенно среагировали на чужеродный яд, устроив внутри тела настоящий контролируемый взрыв.