Я шел по улицам, вокруг было тихо.
Позже я был в местном аристократическом районе. Имя Пожирателя корон было на каждом шагу. Но тут я услышал разговор о том, что королева Лили придет в этот город, чтобы укрепить свою власть и ради целях личных.
— А, это ты, Эрен? Испугал... Сам понимаешь, Пожиратель корон возможно здесь. Всем страшно.
— Но о чем вы говорили?
— Да скоро, может через пару часов, в город придет личная свита королевы и ее сестры.
— Что?.. Сестры?
Я замолк. Дыхание перехватило, фильтр мыслей превратился в рваное дыхание. Внутри всё заледенело от этого известия.
— Да, сестра Кристина, а что?
— Но она же мертва.
— Слушай, Эрен, ты что, не слышал, что слухи о ее смерти — миф? Она выжила и просто отказалась от трона... ради сестры.
Я начал быстро уходить.
— Эй, Эрен, ты куда?
В моих глазах начали появляться образы вечной ночи. Обломки, погоня за Кристиной... Как? Нет, она не могла выжить, я лично видел кровь. На неё упали обломки, я своими глазами видел её конец. Этого просто не могло быть.
Тут энергия внутри меня начала говорить:
— Она не выжила. Мы лично видели это, Орион. Она сдохла, это байка от Лили.
— Или же Кристина — это сама Лили? — эта мысль ожгла мой разум, заставляя рваное дыхание на секунду замереть.
Ведь она точно одержима сестрой и могла буквально менять свой образ, не выходя одновременно. Да, наверное, так и есть. Тогда почему такое ощущение?
— Разве не понятно? Это зов убить её, — внутри меня снова заворочался этот холодный внутренний голос. — Она оскорбила мать Генри, твоего сына, которого ты бросил ради своей шкуры, как тупое, сыкливое чмо.
— Заткнись! — заорал я на внутренний голос, чувствуя, как моё эго внутри вскипает от ярости.
Да, я ублюдок, я бросил сына, но ему лучше. Я отдал капсулу Маре, а она отдала Скарлет с моей запиской.
Мой выгоревший мозг окончательно переклинило. Весь мой холодный расчет мгновенно сплавился с маниакальной жаждой крови. Если Лили посмела осквернить память матери моего сына, если она устроила этот ублюдочный цирк, маскируясь под Кристину ради своей выгоды, её нужно стереть. Я должен убить Лили.
Я шел вдоль дороги, чеканя каждый шаг по холодному, безупречно гладкому камню. Вокруг расстилалась погруженная в глухую, мертвенную тишину площадь дворянской улице. Массивные, роскошные особняки местной знати высились подобно безмолвным, холёным склепам, а лунный свет блекло скользил по дорогим лакированным заборам и кованым воротам. Но я не обращал внимания на это показное аристократическое богатство элитного района. Мои мысли были заняты совершенно другим. Внутренний фильтр разума окончательно переклинило, превращая хаос в монолитную, леденящую уверенность Пожирателя корон.
На сей раз я убью этот род окончательно. Эта мысль пульсировала в висках тяжелым свинцом. Хватит с меня этих пряток и фальшивых ролей, хватит строить из себя покорного кухонного тихоню Эрена перед фиолетоволосой графиней Элеонорой. Королевская свита прибудет в престолицу через пару часов, и если Лили действительно устроила этот ублюдочный цирк, маскируясь под Кристину и раз за разом меняя образы из-за своей безумной одержимости сестрой, то она совершила свою главную ошибку. Кристина не была подарком, это правда. Наша погоня в вечную ночь закончилась кровью, и на неё упали обломки, похоронив её под завалами. Но она — мать моего сына. И чтобы какая-то поехавшая сука вроде Лили порочила моего сына, то есть меня?.. Чтобы она использовала это имя ради своих личных целей и укрепления власти при дворе? Я обязан её убить. Никаких компромиссов.
Я шел вперед по этой площади дворянской улице, смотря и слышая всё, что я когда-либо слышал о королевской семье, лихорадочно выуживая из памяти любые слухи, доносы и сплетни, которые Вивиан лениво пересказывала мне за шахматным столом усадьбы. Моя маниакальная жажда крови стремительно выстраивала грандиозный план. И тогда, если я убью Кристину, если я хладнокровно уничтожу эту самозванку прямо на глазах у её свиты, могу ли я как король вновь зайти и подняться к власти? Могу ли я сокрушить влияние лордов одним мощным ударом? Да. И Орион вернётся. Вернётся во всем своем демоническом величии, заставляя всю эту копошащуюся у моих ног аристократическую шелупонь дрожать от одного моего имени. Ведь так будет лучше. Ведь я прав. Я всегда прав.
Я вернулся на свою родную землю с именем Эрен, но я ведь Орион. Я — Мессия.
Я побеждал всех, с кем сражался на своем пути, но одного я так и победить не смог. Вергилий.
— Я найду тебя, и я отомщу тебе, братишка, — тихо процедил я сквозь зубы в звенящую пустоту ночной площади дворянской улицы. — За то, что ты сделал со мной.
Я чуть приподнял свою рубашку, показывая самому себе большой шрам на боку. Эта рваная отметина на коже до сих пор горела, напоминая о Вергилии и о нашей последней, жестокой схватке. Она напоминала о том, что даже моя энергия не всесильна. О том, что и Элиты Солнца не всесильны и способны умереть. Моя энергия так и не смогла это залечить.
Кто же ты такой, Вергилий?
Когда наступил вечер, мои зеленые глаза горели в тени.
Сегодня Пожиратель корон использует то обещание, которое дал Лили, и ей же я хладнокровно покончу со всем их родом, меня здесь больше ничего не держит. Скосить весь их род окончательно — вот моя цель.
Я смотрел, как рыцари встали в ряд. Встали, как против аристократов, смотря сцену из магии земли, которую возвели и поставили как дорогое украшение. Поставили, чтобы показать, что в особняке будет делать королева. Я смотрел и узнавал этих рыцарей — элитные генералы первого и второго класса вышли на охрану королевской особы. А за ними показалась она. Лили. Красные волосы... Вот и ты. Ну и...
Я не успел договорить. Сзади Лили медленной походкой и с этой... я не знаю... аурой, которую я никогда не забуду, вышла Кристина. Мать моего сына. Живая Кристина. Всё такая же Кристина, но со шрамом на лице, на щеке.
Кристина... она жива? Но как? Нет, бред. Бред, бред, бред.
Эта неожиданность обрушилась на меня свинцовым молотом, ломая всю мою леденящую уверенность и погружая разум в состояние дикого, парализующего шока. Сердце бешено заколотилось в груди, перехватывая дыхание. Это было абсолютно невозможно. Ведь на неё упали обломки, я лично видел кровь, я своими глазами видел её конец! Всё моё величие Мессии пошатнулось перед этой ожившей мертвой фигурой. Неожиданность этого появления выжгла из моей головы любые планы, оставляя лишь звенящую пустоту и рваный, судорожный вдох
Я схватился за сердце.
Плохо.
Это иллюзия, очередная подстава или галлюцинации? Нет, нет, она умерла давно. Не может быть, Кристина, ты не можешь быть живая. Нет, нет, нет.
Я услышал этот голос. Тот же самый, что и в последние секунды своей жизни твердил о том, что она — неприкасаемая богиня.
— Разве вам не видно, что человеку плохо? — сказала Кристина, обращаясь к охране, чтобы они отошли.
Перед лицом генералов первого и второго класса её слова прозвучали как приказ. Перед моими глазами всё плыло, мысли путались, а в груди бешено билось сердце. Я увидел, как она идёт ко мне, сокращая расстояние между нами.
— Вам плохо? — спросила она, лениво наклонив голову набок и в упор разглядывая меня своими глазами.
— Я... я... — рваный выдох сорвался с моих губ, пока моё величие Мессии окончательно трещало по швам в этом парализующем шоке.
— Вы напомнили мне одного знакомого, — сказала Кристина, обращаясь прямо ко мне и буравя меня этим мертвым, леденящим взглядом из-под рваного шрама на щеке.
— Я с вами, мужчина, — сказала она, мягко, но уверенно сжимая мою руку своими холодными пальцами.
Сердце наконец отпустило. Бешеный стук в груди утих, уступая место леденящему, трезвому расчёту, и я осторожно отстранился от нее, разрывая этот физический контакт. Натягивая на лицо привычную, покорную маску Эрена, я глухо произнес:
— Я удивлен, что вы живы... Я считал вас мертвыми.
— Меня многие считают мертвыми, — вечно спокойно отозвалась Кристина, и её взгляд из-под рваного шрама стал ещё холоднее. — Ведь я еле как выжила. Но вот что оставил напоследок мне мой бывший муж.
Сказав это, Кристина медленно подняла руку и аккуратно показала пальцем на свой уродливый шрам на щеке.
Пока она это говорила, в моей голове начался сумасшедший штурм. Мой разум перебирал варианты один за другим, пытаясь понять, как именно она выжила. Иллюзия? Некромантия? Магия исцеления? Или что, блядь, это вообще такое?! Как она сейчас стоит здесь передо мной, из плоти и крови, дыша мне прямо в лицо?
Кристина внезапно замолчала, сузив глаза, и в упор уставилась в моё лицо.
— У вас знакомые зеленые глаза.
Я инстинктивно попытался опустить взгляд в землю на этой площади дворянской улицы, глухо бросив:
— Это... вам не нужно на них смотреть.
— Я люблю зеленые глаза, — резко прервала меня Кристина, не позволяя мне спрятать лицо в тени. — Они напоминают мне о величии и жадности к миру. Я была такой до того, как пережила атаку Гордыни. Была эгоистичной стервой. Но сейчас, когда я была на грани жизни и смерти, я переосмыслила всю жизнь. И я другая.
— Ваш шрам не уродливый, бывшая королева, он красивый, — тихо, но твёрдо произнёс я, глядя прямо на рваную отметину на её щеке.
Моя маска кухонного тихони Эрена оставалась неподвижной, но внутри разум продолжал фиксировать каждое её мимолётное движение. Кристина на секунду замерла, и в её холодном взгляде промелькнуло что-то едва уловимое, смывающее остатки прежней эгоистичной стервы.
— Спасибо вам, — спокойно ответила она, слегка склонив голову, — но я пошла, раз у вас всё в порядке.
— Да, идите, спасибо вам за заботу, — глухо отозвался я, делая шаг назад в спасительную тень площади дворянской улицы.
Кристина медленно развернулась спиной ко мне. С этой своей особенной, неизгладимой из памяти аурой она ровной, размеренной походкой пошла обратно к сестре, поднимаясь на сцену из магии земли, где под охраной элитных генералов первого и второго класса стояла Лили. Я провожал её взглядом,
Я смотрел на ее спину, пока переводил взгляд на Лили, которая смотрела на меня очень пристально. В её глазах не было ни капли доверия — только холодная, давящая подозрительность. Кристина поднялась на сцену, и они с Лили начали свою речь. Их голоса эхом покатились по площади дворянской улицы, собирая вокруг толпу восторженных аристократов.
Мне здесь делать нечего — подумал я и начал выходить из зоны стражи. Ведь Кристина была жива. Весь прошлый расклад сил потерял смысл, и стоять под прицелом элитных генералов первого и второго класса мне было незачем. Я медленно пятился назад, растворяясь в тени массивных особняков.
Пока я шел, мне в спину прилетел камень.
— Твою мать! Что за... — я резко повернулся назад.
Сердце на секунду пропустило удар, а глаза хищно сузились, выхватывая детали переулка. Я увидел открытую дверь в здании и дорогу из камней. Что за шутки? Кто посмел швырнуть в меня камень в этом охраняемом районе?
Я шел по речи Лили про независимость и о том, что Пожирателя надо найти и убить за то, что он сделал с королевским родом. Её пафосный голос разносился по всей площади, но моё внимание было приковано к тёмному проёму.
Я зашел в здании, скрываясь от лунного света и погружаясь в глухую полутьму холла.
— И где ты, шутник? — глухо процедил я в пустоту, готовый выпустить всю свою леденящую уверенность.
— Я здесь, Ориончик, — лениво послышался из темноты знакомый, извращённый женский голос, от которого у меня внутри всё перевернулось.
С второго этажа медленно и вальяжно сошла Кристина с ее садистской улыбкой.
— Ты... — процедил я, отступая на шаг вглубь полумрака холла.
— Да-да, Ориончик, не рад меня видеть? — лениво протянула она, покачивая бёдрами и приближаясь ко мне. — Я тебя очень рада видеть. Особенно наша последняя встреча была очень плохой. Посмотри, что ты мне оставил. Я не глупа и вижу тебя. Думал, я не знаю тебя?
Я буравил её взглядом, чувствуя, как рваный вдох снова застревает в горле от этого парализующего контраста.
— Ты... как ты выжила? — глухо спросил я. — Чёрт, серьёзно, я обалдел. Супер-лечение?
— Да, это было больно, — её голос на секунду стал жёстким, а садистская улыбка превратилась в ледяной оскал. — Обломками переломало всё тело. Вся моя плоть была оторвана, моё тело убито. Я получила такие травмы, что тебе и не снились. Представь, быть парализованной несколько месяцев и слушать бредни Лили... Она скрывала меня, как какую-то тупую, недостойную существо, шлюху! Из-за тебя! — Кристина резко шагнула вперёд, гневно тыкая в меня пальцем. — Благодаря моему дару я смогла буквально воссоздать себя заново. Но шрам остался на моём изящном лице. Он остался.
— Я... Но почему тогда Лили сказала, что ты мертва? — спросил я, пытаясь уложить это безумие в своей голове.
— Ах, Ориончик, ты будто эту сучку не знаешь! — Кристина извращённо рассмеялась, и этот смех эхом покатился по пустому зданию. — Клипоманная сучка. Повысила себя мной и попыталась скрыть факт, что я жива. Но когда я восстановилась, я поняла, что она убьёт меня, если я вернусь. Пришлось разыграть спектакль про потерю памяти. Так что сейчас Лили думает, что я овощ. А я устала такой быть. Поэтому ты мне нужен, Орион. Помоги мне вновь стать королевой, поверь, я в долгу не останусь. Пожиратель корон уйдёт в небытие.
Я сузил свои зеленые глаза, неотрывно глядя на неё сквозь полумрак. Мой холодный расчет требовал абсолютных доказательств.
— Крис, с чего я могу быть уверен, что ты не клон или киборг? — сухо бросил я, удерживая дистанцию.
Кристина замерла. Она посмотрела на меня своим фирменным, высокомерным взглядом неприкасаемой богини, в котором сквозило прежнее величие эгоистичной стервы. Она сделала последний шаг вплотную ко мне, резко притянула за куртку и поцеловала меня.
Этот поцелуй наотмашь вонзился в мои губы — требовательный, властный, пропитанный её ядовитой, знакомой до последнего капилляра страстью. Я медленно отстранился, вытирая рот тыльной стороной ладони.
— Теперь верить? — лениво протянула она, слизывая помаду со своих губ.
— Я... да, верю,
Я смотрел на нее, сдерживая рваное дыхание, а она смотрела на меня, не отрывая своего мертвого, леденящего взгляда из-под шрама на щеке. Воздух в заброшенном холле окончательно застыл.
— Не спросишь, как дела у твоего сына? — глухо процедил я, проверяя ее на прочность и прощупывая границы её выгоревшей памяти.
— Нет, не спрошу. Мне все равно на него, — извращенно рассмеялась Кристина прямо мне в упор, и этот садистский, холодный смех эхом ударил по кирпичным стенам. — Мать твоего сына, говоришь? Та эгоистичная стерва сдохла под обломками, Ориончик. А новая королева не собирается тратить свое величие на сопли о прошлом. Мне нужна власть. Мне нужен весь их королевский род, скошенный под корень.
— Ты ни капли не изменилась, Крис, — я сделал шаг вперед, ловя ее высокомерный взгляд неприкасаемой богини. — Всё та же мания контроля. Лили думает, что ты овощ на её сцене из магии земли, но ты уже держишь нож за её спиной.
— А ты думал, я позволю этой клипоманной сучке прятать меня как тупую шлюху? — Кристина резко подалась ко мне, её пальцы намертво впились в воротник моей куртки, притягивая к себе. — Мы разыграем этот спектакль до конца. Пожиратель корон вернется, Орион, но только на моих условиях. Ты поможешь мне сокрушить её генералов первого и второго класса. Ты ведь не откажешь своей королеве?
— Ого, «королева»... Слишком громко, — хладнокровно ухмыльнулся я, аккуратно убирая её пальцы со своей куртки. — Я свободный человек. И сейчас я другой человек, Кристина. Я, чтобы ты понимала, мега-крутой.
— Да-а-а-а... — язвительно протянула Кристина, растягивая гласные с издевательской ухмылкой.
Она замолчала, сузив глаза, а затем внезапно протянула руку и резко задрала мою рубашку.
— А это что? О боже... Как ты?.. — сорвалось с её губ.
Она замерла, пристально смотря на мой шрам — тот самый огромный шрам на боку, который оставил мне Вергилий и который Кристина сейчас обнаружила.
— Я сразу узнала тебя ещё со сцены, — её садистская улыбка стала шире, а в голосе проскользнул прежний, извращённый триумф. — Когда спишь с человеком в одной кровати долгое время, ты запоминаешь его целиком. И когда он, блядь, выглядит раненным — точно так же...
Она лениво обошла меня по кругу, бесцеремонно оглядывая с ног до головы и оценивая мой фальшивый образ Эрена:
— Хотя у тебя теперь другая причёска... К слову, старая тебе больше шла, но ничего, это тоже можно исправить. Да и одежда у тебя — какое-то говно. И что это за кольцо? Ты что, женился? Не смеши, Ориончик! Ты женился?! Да, и шрам, я смотрю, большой...
Я перевёл взгляд на её холёное лицо со шрамом на щеке. Мой разум мгновенно выстроил сухую, циничную цепочку фактов.
— Ха-ха, Кристина... — тихо, с леденящим равнодушием рассмеялся я. — Так ты помогла мне на площади не из-за доброты?
— Конечно, нахуй, нет! — в упор выдавила она, извращённо ухмыляясь и сокращая расстояние между нашими телами до минимума. — Я узнала тебя. И я собираюсь использовать тебя.
— А если я откажусь от твоего содружества и сдам тебя Лили? — хладнокровно ухмыльнулся я, делая шаг назад и буравя её взглядом в полумраке заброшенного холла. — Потому что содружество с тобой в прошлый раз закончилось тем, что мы пытались друг друга убить.
— Тебя разве не нравилось? — спросила меня Кристина, её садистская улыбка стала ещё шире, а глаза извращённо блеснули в темноте.
— Это не важно, — сухо отрезал я, удерживая маску леденящего равновесия.
— Да, нравилось, я вижу, — лениво протянула она, сокращая расстояние и бесцеремонно оглядывая мой потрёпанный образ Эрена. — Сначала план действий такой: меняем твой вид, ты выглядишь как идиот.
— Я не говорил, что буду с тобой содружествовать, — напомнил я, сузив свои зеленые глаза.
— Если, Орион, ты не будешь, то упустишь своё счастье, — в упор выдавила Кристина, и в её голосе проскользнул прежний, удушающий триумф. — И я слышала, ты ревел, когда думал, что я умерла. Как жалкое, тупое ничтожество. Правда ведь?
Я промолчал, чувствуя, как рваный вдох на секунду застрял в горле от этой наглой лжи и её попыток пробить мою защиту. Кристина извращённо рассмеялась, глядя на моё онемевшее лицо, и резко ткнула в меня пальцем, выплёскивая всю свою ядовитую изнанку:
— Почему, когда ты делаешь всякую херню, у тебя есть оправдание, что ты святой? Но когда я это делаю, я у тебя ненормальная, маньячка, садистка? Это называется лицемерие!
— Успокойся, — глухо бросил я, пытаясь сдержать этот безумный напор, но было уже поздно.
Всё закончилось тем, что Крис начала просто истошно орать на меня, полностью теряя свой хладнокровный аристократический пафос:
— Ты, ублюдок! Почему ты такой лицемер?!
— Я... — я попытался вставить хоть слово, вернуть контроль над ситуацией.
— Потому что я... — начала она, но тут же перебила сама себя.
Она не давала мне сказать ни единого слова, вываливая на меня горы мата и оскорблений, брызжа слюной от ярости прямо в полумраке заброшенного холла. Её грудь под королевским нарядом бешено вздымалась, а рваный шрам на щеке багровел от прилипшей к лицу злобы.
— ПОЧЕМУ ТЫ НЕ ЛЮБИШЬ МЕНЯ БОЛЬШЕ?! — сорвалась она на оглушительный, истошный визг, который мертвым эхом ударил по кирпичным стенам здания.
Мы замолкли после этого крика Кристины.
В комнате повисла тяжелая, звенящая тишина. Слышно было только её рваное, судорожное дыхание и капли дождя, бьющие по каменной мостовой площади дворянской улицы за открытой дверью. Все маски «другого, мега-крутого человека» и «новой королевы-чудовища» разлетелись вдребезги, оставляя между нами только эту грязную, выжженную изнанку
Я молча смотрел на неё, чувствуя, как внутри холла медленно оседает пыль после её истошного крика. Кристина тяжело, прерывисто дышала, а рваный шрам на её щеке казался мертвенно-белым под блёклым лунным светом, пробивавшимся сквозь разбитое окно. Вся её высокомерная спесь «королевы» испарилась, обнажив дикую, извращённую обиду.
Я не стал отвечать. Никакие слова не могли заполнить эту звенящую, тяжёлую тишину. Вместо этого я просто сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между нами до минимума, и жестко притянул её к себе за воротник платья, заставляя заткнуться. Моя злоба и её ярость в эту секунду сплавились в один тёмный, разрушительный инстинкт. Нам обоим нужно было выжечь это безумие.
Кристина извращённо ухмыльнулась сквозь слезы злобы, её ногти мёртвой хваткой впились в мою потрёпанную куртку Эрена, срывая её с плеч прямо на грязный, покрытый обломками пол заброшенного здания. Одежда полетела в сторону, оголяя мой большой шрам на боку, к которому она тут же жадно прижалась своими холодными пальцами. Наша общая злость требовала этого тотального, грязного обладания прямо здесь, на полуразрушенном матрасе в глубине тёмного холла, пока за стенами, на площади дворянской улицы, всё ещё гремел далёкий пафосный голос Лили.