Я сидел в массивном кожаном кресле, лениво перелистывая шуршащие страницы утренней газеты. Напротив меня, в позолоченной раме на стене, висело ростовое зеркало. Я мельком мазнул взглядом по собственному отражению, и внутри привычно кольнуло глухое, отстранённое равнодушие. Зелёные глаза в зеркале смотрели тускло, почти безжизненно. Белые волосы спадали до самой шеи, небрежными прядями закрывая лоб.
Снова другой. Абсолютно чужой человек, чьё лицо и имя мне пришлось примерить, чтобы просто продолжать дышать. Я жил в этом новом, монотонном ритме уже практически два года, день за днём приучая себя к чужим привычкам, чужой походке и этой фальшивой, размеренной роли послушного мужа при дворе. Прежний мир остался где-то далеко позади, погребённый под слоями лжи и времени, уступив место глухому, напряжённому ожиданию, которое я маскировал под обычную семейную рутину.
Я посмотрел вперёд, откладывая газету на лакированный кофейный столик. Просторная, залитая мягким светом гостиная роскошного особняка прямо сейчас была наполнена удушающим, визгливым шумом.
— Ты беспомощный, никчёмный мусор! Сколько раз тебе повторять?! — этот резкий, властный голос принадлежал графине.
Она стояла посреди зала в изящном, дорогом платье, шлейф которого тяжело волочился по коврам. Её бледные, фиолетовые волосы были аккуратно уложены, контрастируя с хищным, точёным лицом, а высокая, статная фигура так плотно приковывала к себе внимание, что её тяжёлая, доминантная энергетика буквально заполняла всё пространство вокруг. В её осанке и резких движениях угадывался тот самый опасный, деструктивный надлом, ломающий волю окружающих. Прямо сейчас она неистово орала на бледного, трясущегося от страха слугу, который умудрился пролить каплю соуса на скатерть. Меня притягивала эта извращённая, властная изнанка её характера. Это был именно тот тип женщин, который заставлял меня чувствовать себя на грани, пробуждая странный, болезненный интерес к её запредельной строгости. Этот брак стал для меня единственным способом зацепиться за иллюзию покоя.
Я медленно встал со своего кресла и пошёл ближе к ней, собираясь утихомирить этот бессмысленный концерт, как вдруг в мои ноги на всём разгоне врезалась маленькая девочка лет четырёх — её дочь от первого брака. От неожиданного удара ребёнок не удержался на ногах, покачнулся и зацепил краем платьица стоящий на краю тумбы фарфоровый поднос.
Ба-бах!
Дорогой царский фарфор с оглушительным, хлёстким звоном встретился с мраморным полом, разлетаясь на сотни мелких, острых осколков.
Я опустился на корточки, пока её мать, мгновенно переключив свою неистовую злобу, теперь уже вовсю орала на напуганную дочку. Вокруг нас на мраморном полу белело месиво из фарфоровых обломков. Пальцы коснулись гладких краёв разбитой посуды, и я стал методично, один за другим, собирать острые осколки, пытаясь унять внутреннюю дрожь и заглушить этот нарастающий ментальный гул.
Хруст фарфора под руками отзывался в ушах зловещим эхом, пока ко мне медленно не подошла графиня. Её тень упала на пол, закрывая свет. Высокая, статная фигура нависла надо мной, а бледные фиолетовые волосы качнулись, когда она требовательно склонила голову набок.
— Эрен, не собирай. Оставь, лучше пусть этим займутся слуги, — в её голосе прорезались капризные, но всё такие же доминантные нотки, ломающие чужую волю. Она слегка коснулась моего плеча, заставляя замереть. — Лучше скажи, как я сегодня неописуемо красива.
Я проигнорировал её слова. Мой взгляд был прикован к россыпи белой крошки на тёмном мраморе, и я просто продолжил собирать осколки, цепляясь за это монотонное действие как за спасательный круг, лишь бы удержать ускользающую реальность.
— Эрен, — уже строже, с явным недовольством протянула она, недовольная тем, что её власть наткнулась на моё холодное безразличие.
— Дядя Эрен... — раздался совсем тихий, всхлипывающий голосок сзади. Маленькая четырёхлетняя девочка, шмыгая носом, несмело присела на корточки прямо рядом со мной и протянула ладошку к одному из фарфоровых обломков. — Я сама сделаю...
Я аккуратно перехватил её тонкие пальцы, уберегая от острого края.
— Я сам уберу, — негромко сказал я, мягко отстраняя руку девочки.
Я собрал большую часть осколков, сгребая фарфоровую крошку прямо в ладонь, поднялся на ноги и пошёл выбросить их. Шаг за шагом, подальше от капризного взгляда графини с её фиолетовыми волосами, подальше от плачущего ребёнка. Я подошёл к кухонному комоду, высыпал белые обломки в мусорное ведро, но когда я их выбрасывал, рука непроизвольно дёрнулась. Локоть случайно задел чистую, целую тарелку, стоявшую на самом краю лакированной полки.
Она соскользнула и с хлёстким, сухим треском рухнула на кафельный пол. Ба-бах.
Я замер, уставившись вниз. Взгляд автоматически сосчитал обломки.
Семь осколков. Ровно семь крупных осколков белого фарфора лежали у моих ног.
Семь осколков. Это число мгновенно навеяло удушающее, параноидальное воспоминание, от которого за секунду пересохло в горле
Когда мы с Вергилием подошли к особняку Кая, была уже тёмная ночь. Ледяной ливень плотной стеной отрезал нас от остального мира. Я поднял голову вверх, сквозь водяные потоки вглядываясь в чёрное небо.
— Скажи, Вергилий, красивы эти звёзды? — негромко спросил я.
— Ты отвлёкся, Орион, — позвал меня Вергилий.
Его тяжёлый, басовитый голос заставил меня сбросить наваждение. Напарник хмуро сканировал периметр своим уверенным взглядом. Он был собран и готов к делу.
— Странно, тут не было охраны, — тихо добавил Вергилий, прижимаясь к стене. — Хотя место скрытное.
Я нахмурился, в упор разглядывая панорамные окна загородного дома. Охраны действительно не было видно, и это сразу взвинтило мою паранойю. В голове лихорадочно закрутился один вопрос: интересно, как вообще Лилит прочитала мысли Кая? Как эта девка со своими блёклыми пальцами сумела выпотрошить разум двухметрового великана, узнать точные часы его отдыха и количество капсул? Это казалось странным.
— Хотя... — протянул я сквозь зубы, уставясь в темнеющие стёкла особняка.
Я вдруг отчётливо представил саму Лилит — представил её как маленькую, глупую плюшевую куклу, которая хвастливо и приторно лепечет передо мной, рассказывая, как провернула это дело: «Орион, я достала его мысли, пока он спал, накурившись расслабляющей херни...»
Меня это искренне рассмешило. Весь этот пафос двухметрового великана, все его бункеры, ученики и скрытые дома оказались беззащитны перед девкой, которую я в уме видел всего лишь послушной, плюшевой игрушкой, просто потому, что этот гигант привык расслабляться по ночам.
— Почему смеёшься, Орион? — Вергилий резко повернул ко мне голову, недовольно нахмурив брови. Его тяжёлый взгляд требовал полной серьёзности перед штурмом.
— Да... Да так, ничего, — быстро бросил я, мгновенно убирая улыбку с лица и возвращая себе маску холодного расчёта.
Я кивнул брату на массивное панорамное стекло. Ложная игра закончилась, и наш кровавый штурм начинался прямо сейчас.
Я открыл панорамное окно — медленно, тихо, едва сдвинув массивную раму вбок, чтобы не издать ни единого лишнего шороха. Мы зашли. Тихо. Внутри стояла гробовая, удушающая тишина, в которой слышался лишь приглушённый гул ливня, оставшегося за стеклом.
— Слушай, — едва слышно, одними губами прошептал я, осматривая тёмный холл. — А разве Кай ходит в ботинках по дому?
— Не думаю. Или он... не знаю, просто не ценит свой дом, — тихо поговорили мы с братом, продвигаясь вдоль стены.
Если Кай привык расслабляться по ночам, накурившись своей херни, он точно не стал бы разгуливать в тяжёлых уличных сапогах по чистым коврам загородного особняка. Тогда почему...
Вергилий резко замер и молча показал рукой на входную дверь, расположенную в глубине прихожей.
Там было три пары обуви. Две маленькие и одна женская.
— Лилит, ты сука... — беззвучно, одними губами выругался я в темноту холла, чувствуя, как внутри всё начинает гореть от ярости.
Кая здесь не было. Ложная наводка девки с её блёклыми пальцами и фанатичной преданностью завела нас в глухой, ублюдочный тупик. Мы стояли в чужом загородном доме, где спали его жена и двое маленьких детей. План летел к чертям, но моя эгоистичная жадность до сорока капсул «Адама» требовала выжать из этой ситуации максимум. Время уходило.
Тогда есть другой план.
— Позвал я Верга, — я сделал короткий шаг к брату и дёрнул его за рукав, приблизив губы к его уху. — Возьмём его семью в заложники. Вытащим их на улицу, и Кай сам отдаст нам всё, что прячет в бункере.
— Что? Нет. Они ни при чём, — Вергилий резко остановился, и его взгляд в полумраке холла стал пугающе холодным.
Мы начали спорить с Вергилием, прямо там, у входа, шипя друг на друга сквозь зубы и едва сдерживая голоса, чтобы не разбудить обитателей дома. Напарник, с которым мы только недавно сошли с одного корабля на этот проклятый континент, упёрся намертво. Моя ложь про «садиста, ставящего опыты над людьми» натолкнулась на его гранитные принципы.
— Вергилий, мы не будем их кокать, — яростно зашептал я, до хруста сжимая кулаки от бессилия и собственной слабости. — Просто припугнём! Нам нужны эти капсулы!
— Нет. Они невиновны, Орион, — ровно и глухо отрезал брат, заслоняя собой проход к лестнице на второй этаж.
— Да боже, тебе что, так сложно убить тупого Кая за меня?! — сорвался я, окончательно теряя контроль над маской безразличия.
Сказал я это, и в ту же долю секунды за моей спиной раздался тяжёлый, хлёсткий щелчок замка.
Я резко обернулся, вжимаясь спиной в стену холла. Массивная входная дверь медленно открылась, впуская внутрь сырой ночной воздух и глухой шум непрекращающегося ливня Теократии. Из серой пелены дождя прямо с улицы в особняк вошёл Кай. Двухметровый великан в своём неизменном белом плаще, даже не подозревая о штурме, спокойно закрыл за собой дверь ногой.
Пять секунд гробового, удушающего молчания повисли в прихожей особняка. Ни звука с обеих сторон, только за спиной гиганта сквозь неплотно закрытую дверь хлёстко и уныло барабанил по мостовой ночной ливень.
Кай медленно перевёл свой тяжёлый взгляд вниз. Он спокойно посмотрел на Вергилия, у которого на поясе открыто висела катана, а затем его глаза сфокусировались на моём бедре, где были закреплены боевой нож и мотки тонкой стальной лески.
— Оу, — ровно, без капли страха протянул двухметровый великан, даже не шелохнувшись. На его лице проступила ленивая, извращённая полуулыбка, от которой у меня внутри всё мгновенно сжалось от страха. — Ну что ж, это было очевидно. Ты Пожиратель короны.
Сказав это, Кай прямо с места, не выпуская бутылок из рук, резко ринулся вперёд, уходя в стремительный, сокрушительный выпад. Его огромный силуэт в белом плаще в одну долю секунды вырос прямо передо мной, готовый размазать меня по мраморному полу холла. От этого пространственного давления у меня перехватило дыхание, рот мгновенно пересох, а тело сковал панический паралич труса — я не умел сгенерировать точную защиту, чтобы выдержать прямой лобовой удар такой мощи. Мой разум просто застыл, не успевая просчитать риски.
Но Вергилий успел. Напарник среагировал мгновенно. С глухим рыком он выбросил вперёд свою массивную руку и жестко перехватил запястье великана в воздухе, заблокировав его выпад в нескольких сантиметрах от моего лица. Брат заслонил меня своим телом, принимая весь удар на себя.
Но никто из нас не ожидал от Кая мгновенного второго удара. Гигант хладнокровно, с дикой силой впечатал свободную руку Вергилию прямо в грудь. От этого жуткого толчка Вергилий отлетел назад, спиной разбив массивное панорамное окно особняка. Огромное стекло с оглушительным, хлёстким звоном и треском разлетелось на сотни острых осколков, и мой раскачанный брат вместе со скрежетом рамы вывалился наружу, в поле мокрой травы под проливной дождь. Я остался в тёмном холле один на один с великаном.
Я увидел, как Кай стремительно сокращает дистанцию. Тело рефлекторно сработало на чистом инстинкте выживания — я мгновенно активировал телепортацию, резко уходя от его лобовой атаки. Пространство вокруг на секунду смазалось, и я совершил несколько быстрых прыжков подряд, упрямо удлиняя дистанцию и разрывая опасное расстояние. Мои каналы горели, я тратил кучу энергии, чтобы удержать этот бешеный темп, но в такой ситуации мне было не сдаваться. Прямо на ходу, выходя из очередного телепорта, я слег в низкий выпад и одновременно с этим укусил его, собирая все силы. Я создал на ладони магический клинок, вложил всю ярость в один точный, свирепый удар и обрушил его на врага.
Но Кай даже не пошевелился. Он хладнокровно заблокировал сокрушительный удар от моего клинка вообще без крови, выставив навстречу своё оружие — длинную сигаретную трубку. Металл звякнул о магическую сталь, полностью гася всю инерцию моего выпада. В следующую же секунду великан длинным, резким движением перехватил трубку и с размаху применил её как рычаг, заставив меня растратить остатки энергии на защиту, а затем мощным ударом ноги наотмашь отшвырнул меня прямиком на кухню.
Я упал на кафельный пол, мгновенно выставив энергетический щит и с трудом выдерживая этот ломовой напор. Кай намеренно отступил назад. Он затянулся и выдохнул из своей специальной трубки плотный, серый дым, который в секунду затянул всё замкнутое пространство кухни. Я ничего не видел, едкая взвесь полностью ослепила меня, а из этой туманной пелены меня резко схватил новый, удушающий захват. Враг намертво сжал пальцы на моём горле.
Я попытался вырваться, чувствуя, как сознание начинает медленно покидать меня от нехватки воздуха. Действуя вслепую, на ощупь, я создал нож и наотмашь ударил врага, наугад целясь в конечности, но это его не остановило — хватка не ослабевала, а в глазах уже темнело. Пространство кухни окончательно превратилось в капкан, и я уже готов был отключиться, как вдруг две массивные ноги с улицы на всём разгоне влетели в разрушенный зал, снося великана с ног. Это был Вергилий. Брат ворвался обратно в дом, ломая хватку Кая и закрывая меня собой в этой дымной кухонной зоне.
— Мы не хотим тебя убивать, лишь проучить, — веско сказал Вергилий, глядя на катану, которая так и осталась в ножнах. — Отдай «Адам».
— Ишь чего захотел! Да не дам я! — рявкнул великан, упрямо вскидывая свою длинную сигаретную трубку.
Кай ринулся прямо на Вергилия, намереваясь пробить его оборону, но мой брат среагировал мгновенно. Он за долю секунды создал ледяную стену, приняв на себя весь яростный лобовой удар Кая. Раздался оглушительный скрежет. И пока великан пытался проломить преграду, Вергилий резко изменил структуру этой ледяной стены, сделав в ней извращенное, хитрое отверстие. Кая переклинило от неожиданности, и в этот миг Вергилий, презирая любые чужие уловки, наотмашь нанёс сокрушительный удар по спине Кая двумя массивными ледяными топорами. Оружие со свистом рассекло воздух, сминая чужую оборону, а следом Вергилий с силой впечатал ногу в грудь гиганта, отшвыривая Кая назад на кафель.
Я смотрел на эту картину, тяжело дыша. Чуть назад у них ведь был абсолютно равный бой на кулаках и техниках, они шли ноздря в ноздрю, обмениваясь ломовыми ударами, но сейчас... Вергилий резко переломил ход драки. Он явно стал сильнее. Сразу видно, что брат на Урагии делом занимался, тренировался и впахивал, а не с Зимой делами занимался. Его физическая мощь прямо сейчас была неоспорима.
Я с трудом поднялся на ноги, опираясь о кухонный гарнитур. Голова дико болела от едкого сигаретного дыма, который до сих пор стоял в воздухе, а шею нещадно саднило — этот ублюдок едва не сломал мне кости, когда душил. Я посмотрел на спину брата, который тяжело дышал, полностью сфокусированный на поверженном великане, и внутри меня снова проснулся сухой, холодный расчёт. Вергилий не собирался его кокать. Он ведь обещал только побить. Но мне кровь из носу нужны были сорок капсул «Адама», и оставлять Кая в живых было слишком опасно для моей безопасности. Я подумал о том, чтобы сделать подлый, хладнокровный выпад и выполнить Каю точный удар прямо в спину с помощью скрытого энергокопья. Избавиться от угрозы раз и навсегда, пока брат стоит спиной.
Я начал медленно, бесшумно идти вдоль стены, прижимаясь к полумраку кухни и уже формируя в руке смертоносную энергию. Я делал шаг за шагом, как вдруг дверь позади меня с тихим скрипом приоткрылась. Я рефлекторно замер. Оттуда, испуганно хлопая глазами, на меня в упор посмотрел маленький ребёнок. Четырёхлетняя дочка Кая, проснувшаяся от грохота бьющихся панорамных окон, стояла на пороге, испуганно глядя прямо на меня.
Я медленно опустил руку, заставляя смертоносное энергокопье бесшумно раствориться в воздухе. Мои губы сами собой разъехались в фальшивой, деревянной улыбке. Я улыбнулся ей в ответ, пытаясь изобразить привычную непринужденность, хотя внутри всё трещало по швам от накатившего удушья.
— М-монестр... — едва слышно пролепетала четырёхлетняя девочка, испуганно пятясь назад под моим тяжёлым взглядом.
Она резко толкнула дверь, и сквозь образовавшийся проем я увидел тёмную комнату. Там, съёжившись от грохота, сидела двухлетняя малышка, которую отчаянно прижимала к себе бледная, задыхающаяся от страха мать. Рядом с ними на полу лежал кухонный нож — видимо, женщина схватила его на чистом инстинкте самосохранения, готовая до последнего защищать своих детей.
Как её отпустили, я не знаю. Как эта фанатичная сука Лилит умудрилась выпотрошить координаты загородного особняка, но «забыла» упомянуть, что здесь прячется обычная, беззащитная семья — в моей голове не укладывалось.
— Кай! — истошно закричала женщина из темноты, заметив поверженного гиганта на кафеле.
Этот крик мгновенно взорвал затишье. Вергилий, до этого тяжело дышавший над телом врага, среагировал на поразительную живучесть великана. Кай уже пытался подняться, слепо шаря рукой в поисках своей длинной сигаретной трубки. Мой брат не стал медлить. Он мгновенно создал массивную, острую ледяную сосульку, с оглушительным скрежетом выдрал эту тяжесть прямо с пола и одним мощным, сокрушительным ударом наотмашь отправил Кая прямиком в салонное окно. Двухметровый гигант с хрустом пробил остатки рамы и кубарем вылетел на залитую ливнем веранду.
Я сделал шаг в комнату, ведомый сухим, холодным расчётом. Моя эгоистичная жадность до сорока капсул «Адама» никуда не делась — если великан вылетел наружу, значит, его испуганная жена точно знает, где спрятан тайник. Голова раскалывалась от мыслей, во рту стоял стойкий вкус жёлчи, но я упрямо шёл вперёд, на ходу материализуя в пальцах тонкую стальную леску.
— Нет! — рявкнул Вергилий.
Его огромная ладонь мёртвой хваткой вцепилась мне в плечо, силой разворачивая назад. Я даже не успел просчитать траекторию, как брат с дикой яростью нанёс мне сокрушительный удар кулаком прямо по животу. Воздух с хрипом вылетел из моих лёгких, колени подкосились, и я согнулся пополам, едва удерживаясь на ногах от пронзительной боли. Кажется, он всё понял. Моя трусливая ложь во благо, все эти сказки про опыты над людьми окончательно треснули, когда он увидел, что я готов пойти по трупам детей ради своей выгоды.
— Ты не сделаешь им ничего, ты понял?! — Вергилий тяжело навис надо мной, его гранитное лицо было перекошено от отвращения и гнева. — Они невиновны!
— Я не... — хрипло выдавил я, утирая выступившую слюну с подбородка.
И в эту самую секунду дождливую тишину улицы разорвал хлёсткий, сухой хлопок от пистолета.
Звук выстрела ударил по ушам одновременно со звоном бьющегося стекла. Кай, поднявшийся на ноги посреди мокрой травы, вытащил откуда-то из-под своего залитого грязью белого плаща скрытое огнестрельное оружие. Великан тяжело дышал, но его взгляд был абсолютно безумен. Он выстрелил Вергилию прямо в бок.
Брат резко покачнулся, его ледяная защита не успела сформироваться в пространстве. Кай, не останавливаясь, хладнокровно нажал на спусковой крючок ещё несколько раз. Пули с глухим, влажным стуком впились Вергилию прямо в тело, пробивая куртку. Кровь брызнула на кухонный гарнитур, и мой раскачанный, мощный брат, который только что доминировал в ближнем бою, с тяжелым стоном рухнул на залитый серой жижей кафель
Я мгновенно использовал телепортацию, исчезая с залитого кровью кафеля кухни, и в ту же долю секунды возник прямо перед Каем на залитой ливнем веранде. Дикая, животная паника заставила меня сорваться. Я мёртвой хваткой вцепился в его белый плащ и начал бешено, без разбора бить великана по лицу своими ударами, вкладывая в каждый замах всю скопившуюся ярость. Но гиганта это не остановило. Он хладнокровно харкнул кровью мне прямо в глаза, ослепляя, и с дикой силой ударил меня в живот, вышибая остатки воздуха. Мои колени подкосились, но Кай тут же намертво завалил меня, ухватив за волосы, и с размаху приложил головой об острые осколки разбитого панорамного окна.
Фарфор и стекло с хрустом вошли в кожу. Всё моё лицо за долю секунды превратилось в сплошное, окровавленное месиво, заливающее глаза тёплой жижей. От этой невыносимой, удушающей боли в черепе поднялся раздирающий гул, а изо рта брызнула слюна и густая тёмная кровь. Я хрипел, задыхаясь на мокрой траве, совершенно потеряв контроль над телом. А затем Кай хладнокровно приставил дуло скрытого пистолета прямо к моему лицу и выстрелил мне в рот. Пуля наотмашь прошила ткани, челюсть обожгло дикой вспышкой, и я без сил упал на спину, погружаясь в глухое небытие, пока ливень Теократии смывал кровь с моих разорванных губ.
Пока я беспомощно валялся в грязной жиже, захлебываясь собственной жёлчью, Кай медленно пошёл к своей жене и детям, тяжело стуча сапогами по веранде. Его нога брезгливо перешагнула через лежащего на полу Вергилия, который всё ещё слабо шевелился, зажимая простреленный бок.
— Ты сдох. Ты уже всё, — хрипло, со злобной уверенностью сказал Кай, сверху вниз смотря на моего раненого брата.
Но Вергилий на чистом упрямстве сжал его ногу своими массивными пальцами. Пространство вокруг них мгновенно сковал жуткий, неестественный мороз. Нога Кая на глазах превратилась в сплошной, тяжелый ледяной нарост — Вергилий с леденящим хрустом заморозил плоть великана до самого колена, навсегда лишая его возможности ходить. Кай с глухим воплем осел на одно колено, роняя пистолет и свою длинную сигаретную трубку. Вергилий, преодолевая дикую боль от пуль в теле, тяжело встал на ноги. На его гранитном лице не было ни капли пощады. Одним мощным, яростным рывком он выхватил катану, и её стальное лезвие со свистом рассекло задымленный воздух кухни. Финальным выверенным ударом он подчистую отрезал Каю два пальца на руках, лишая его возможности держать оружие.
Великан с грохотом опрокинулся на пол, тяжело дыша и прижимая к груди искалеченные ладони. Вергилий сделал шаг вперёд и намертво приставил острую катану к его шее, заставляя гиганта замереть под хлёстким стуком капель дождя.
— Ты тупой. Я не буду тебя убивать, никак, — тяжело, с хрипом вытолкнул Вергилий, удерживая оружие у чужого горла и преданно защищая свои принципы до самого конца.
Парень хрипел, захлёбываясь собственной жёлчью на залитом серой жижей кафеле, пока его тело судорожно пыталось восстановиться. Зелёная, ядовитая энергия сейчас лихорадочно, с мясом стягивала рваные раны. Челюсть выла от дикой, невыносимой боли после прострела, а лицо, иссечённое осколками фарфора, покрывалось липкой коркой. Парень упёрся ладонями в стену, с трудом принимая вертикальное положение. Его зеленоватая, искажённая магия искрила на бледной коже, заново выстраивая мышечные ткани и регенерируя всё в идеальную кожу без единого синяка или шрама прямо на глазах у Вергилия. В голове стоял сплошной, оглушительный гул, а рот был забит солоноватым вкусом крови.
Вергилий на секунду обернулся на шорох, его тяжёлый взгляд застыл на стене, у которой стоял брат, регенерируя своё искалеченное лицо. Напарник вздрогнул, увидев, как под воздействием этой жуткой зелёной энергии брызги крови на кухонном гарнитуре втягиваются обратно, а кости черепа со скрежетом встают на свои места. Но времени на шок у него не было.
Кай, хрипя и истекая кровью из отрезанных пальцев, упрямо пытался отползти назад, к дальней комнате — третьей по счету в этом крыле дома, где не было никого. Его ледяная, намертво замороженная до самого колена нога с жутким скрежетом волочилась по полу, пока он отчаянно пытался спастись в пустом помещении. Но Вергилий среагировал мгновенно. Он сделал резкий шаг вперёд и с размаху впечатал свой массивный сапог великану прямо в грудь, намертво пригвождая его к окровавленному кафелю у самого порога. Катана в его руке дрожала, но оставалась у горла врага.
— Сдавайся! — сорванным от напряжения басом крикнул Вергилий, и его гранитное лицо исказилось от невыносимой душевной боли. — Пожалуйста... Я не хочу убивать тебя и не буду! Отдай капсулы, и всё кончится!
Вергилий тяжело дышал, полностью сфокусированный на сломленном противнике, который полз в пустую комнату. Он не сразу заметил, что Кай вдруг замолчал. Великан перестал хрипеть и вырываться. Его округлившиеся, безумные глаза застыли, неотрывно смотря в совершенно другую сторону — вглубь второй, соседней комнаты.
Вергилий нахмурился, чувствуя, как по его ногам начинает течь что-то тёплое. Только тогда он обратил внимание на то, что у его собственных ног разливалась огромная лужа свежей, густой крови. Новая кровь. Она толчкообразными струями вытекала из-под деревянного порога соседней детской.
Напарник медленно, со страхом перевёл взгляд дальше, вглубь полумрака этой второй комнаты, и его катана едва не вывалилась из онемевших пальцев. Настоящий хоррор, первобытный, леденящий кошмар развернулся перед ним в этом помещении. Прямо за порогом, в луже собственной крови, лежал маленький труп той самой четырёхлетней девочки, которая всего пару минут назад испуганно лепетала про монстра. Её горло было хладнокровно, до самых позвонков перерезано ножом. Чуть дальше, в неестественной, сломанной позе, покоился труп матери детей и жены Кая — её бледное лицо застыло в немом, непреходящем ужасе, а кухонный нож, которым она пыталась защищаться, валялся рядом в липкой жиже. А в самом конце этой мясной дорожки, на окровавленной простыне, лежал крошечный труп двухлетнего малыша. Убит. Безжалостно, молча, без единого крика.
А посреди всего этого кровавого хаоса, среди изуродованных тел и разорванной плоти, неподвижно стояла Элита Солнца, скрывающаяся под именем Орион. Его длинные, грязные чёрные волосы растрёпанными прядями полностью закрывали лицо, пряча глаза, а в опущенной правой руке был зажат тот самый боевой нож, который ещё недавно мирно висел на его поясе. С лезвия на мраморный пол мерно, хлёстко падали тяжёлые алые капли. Вся эта сцена выглядела так, будто реальность вырезала кусок времени, превратив Ориона в бездушного исполнителя своей эгоистичной жадности до сорока капсул «Адама». Он стоял в этой темноте, неопрятный, залитый чужой тёплой кровью, и молчал.
— О-Орион... — Вергилий издал дикий, утробный, похожий на предсмертный хрип звук. Всё его существо, все его принципы и вера в брата рухнули в это мгновение прямо в ад. Его вырвало жёлчью от увиденного мяса.
Но договорить он не успел. В эту же секунду с другой стороны прихожей раздался новый, резкий и оглушительный хлопок.
Вергилий на чистом рефлексе повернул голову обратно к веранде и застыл в полном ступоре. Кай, увидев трупы своих детей и жены, полностью потерял рассудок. Великан, оставшийся без пальцев, сумел зажать скрытый пистолет изуродованной, окровавленной ладонью, приставил дуло прямо к собственному виску и хладнокровно покончил жизнь самоубийством. Раздался взрыв, пуля наотмашь прошила его череп, и двухметровый гигант в белом плаще с глухим, костяным стуком рухнул на кафель. Мозги и кровь брызнули на полуразбитое панорамное окно, смешиваясь с ледяными каплями бесконечного ливня.
Вергилий застыл на месте, и из его груди вырвался глухой, прерывистый звук. Он чуть начал хрипеть, хватая ртом задымлённый воздух, словно ему не хватало кислорода. В его широко распахнутых глазах отражалась пустота. Брат полностью сломался от увиденного.
Орион медленно вышел из комнаты, волоча за собой тяжёлый шлейф липкого безумия, и направился к кухонному гарнитуру. Его правая рука разжалась, и парень равнодушно скинул окровавленный боевой нож прямо в раковину, даже не пытаясь смыть багровую жижу со стального лезвия.
Его взгляд упал на пол у плиты. Парень посмотрел на разбитую тарелку, осколки которой белели под ногами. Семь осколков. Ровно семь крупных обломков белого фарфора лежали на кафеле. В одном из этих осколков мертвенно отразилось лицо Ориона. Кожа под воздействием ядовито-зелёной энергии уже успела регенерировать в идеальное состояние — на ней не осталось ни единого синяка, рубца или шрама, но всё его лицо было густо испачкано чужой, тёплой кровью.
Вергилий молчал. Он просто медленно опустил руки. Со щелчком положил катану в ножны, резко развернулся и побежал прочь из особняка. Его движения были дёргаными, неестественными, будто у него были сломаны ноги, но он упрямо нёсся вперёд через разрушенный холл, вываливаясь под проливной дождь.
Орион подошёл к разбитому проёму окна и посмотрел ему вслед. Сквозь стену летящих водяных капель парень отчётливо увидел, что Вергилий плачет. Сильный, несокрушимый воин бежал прочь, глотая горькие слёзы.
— Ох, мой братишка... — едва слышно прошептал Орион в пустоту дождливой ночи. — Ты слишком святой для этого мира.
Я услышал звуки в прихожей — тихий, мокрый шорох шагов, пробившийся сквозь шум бесконечного ливня. Из темноты, переступая через разбитую раму окна, бесшумно выросла знакомая фигура. Белые, мокрые и до боли знакомые волосы облепили её лицо.
А вот и сама манипуляторша.
— Ну, не знаю, стоит ли мне так отзываться о тебе, Лилит, — ледяным тоном процедил я, неотрывно глядя на девку сквозь полумрак, пока моя ядовито-зелёная энергия окончательно затихала на идеально отрегенерировавшей коже лица. Я сделал короткий шаг навстречу, преграждая ей путь. — Заходя через эту дверь... что ты вообще хотела сделать?
Она даже не вздрогнула, глядя на меня своей привычной, фанатичной маской преданности.
— Я хотела сделать как можно лучше, Орион, — тихо, но с пугающей, безумной уверенностью прошептала она, делая шаг по испачканному кровью кафелю. — Ты сам сказал, что я могу охранять твои секреты. Ты доверил их мне. А самое слабое звено во всем твоем плане — это Вергилий. Он знает твои секреты. Так что ему лучше... может, умереть?
Меня словно подбросило. Гнев мгновенно выжег остатки усталости. Одним стремительным рывком я преодолел расстояние между нами, выбросил руку вперёд и с дикой силой сжал её шею, впечатывая девку спиной прямо в каменную стену холла.
— Ты видела мою голову и смеешь мне такое говорить?! — прорычал я ей прямо в лицо, сдавливая горло до хруста, так, что её бледная кожа мгновенно начала синеть. — Ты вообще страх потеряла?!
Лилит даже не попыталась защититься или применить ману. Она лишь послушно запрокинула голову, преданно, с извращённой нежностью глядя на меня сквозь пелену удушья, пока её пальцы слабо цеплялись за мои запястья.
— Я лишь... хочу лучшего... для тебя... — прохрипела она, задыхаясь под моими пальцами, но упрямо выдавливая улыбку. — Это... в твоём репертуаре... устроить эту бойню...
Я брезгливо разжал пальцы и отпустил её. Лилит судорожно вдохнула воздух, со свистом хватая ртом кислород и медленно сползая по стене. Да, всё это было сделано ради благой цели, ради тридцати капсул для Скарлет, но из-за ложной наводки этой суки на кухне теперь лежал ублюдочный мешок трупов. Все ради благой цели...
— Но тебя объявят преступником, ты в курсе? — хрипло добавила она, утирая шею и поднимаясь на ноги. — Куда собираешься сбежать?
— Обратно в Кровавую Империю, — коротко отрезал я, отворачиваясь к раковине, где лежал мой грязный нож. — Я не знаю, где тайник этого великана. Где он их хранит?
— Оно под той комнатой, — Лилит указала бледным пальцем в глубь тёмного коридора. — Пойдём.
Мы с Лилит вошли в дальнюю комнату — ту самую третью, пустую спальню особняка, куда Кай отчаянно пытался доползти на своей обмороженной ноге перед смертью. Я подошёл к массивной дубовой кровати, стоявшей у стены, и мы вместе со всей силы оттащили её в сторону, с трудом сдвигая тяжелую мебель по ковру. Под ней обнаружился потайной люк в полу. Я мгновенно создал нити, применил свою извращенную технику и точным, резким взмахом отрезал кусок толстого линолеума, обнажая скрытый в полу стальной сейф Кая.
Металл зловеще блеснул в полумраке. И мы открыли его, лихорадочно введя код, который Лилит выудила из накуренной башки гиганта за эту скрытую неделю. Тяжелая дверца со щелчком поддалась и отошла в сторону.
Внутри ровными, стерильными рядами лежали они. Сорок штук. Капсулы «Адама»,
Я посмотрел на них — на эти сорок ровных стеклянных цилиндров, тускло мерцающих в стальном нутре сейфа, пока Лилит с тихим вздохом запрыгнула на кровать, стоявшую рядом. Её мокрое платье тяжело шлёпнуло по покрывалу, а бледные волосы растрепались по подушке.
— Орион... может, тебе стоит отдохнуть? — негромко протянула она, фанатично и преданно вглядываясь в мою спину. — После всего этого... Тебе нужна рука. Женская, знаешь ли...
— Нет, — сухо отрезал я, даже не повернув головы. Мой голос прозвучал как хруст того самого разбитого фарфора на кухне.
Сказал я это, бережно и методично доставая капсулы «Адама» из открытого тайника Кая. Каждая стеклянная ампула ощущалась в пальцах мертвенно-холодной, а концентрированная сила внутри них тускло искрила, отражаясь в моих глазах.
Лилит недовольно выдохнула. Она бесшумно поднялась с матраса, подошла ко мне сзади и внезапно положила свои блёклые, холодные руки мне на плечи, слегка сдавливая ткань куртки. Девка прижалась всем телом к моей спине и начала монотонно, капризно ныть мне прямо на ухо:
— Пожалуйста, хоть полежи со мной... Благодаря мне ты узнал код, так что... Давай. Я жду.
Её приторный, удушающий голосок вызывал у меня лишь глухое раздражение, а перед глазами до сих пор стояла свежая кровь из соседней комнаты. Сухой расчёт требовал немедленно забрать добычу, швырнуть девку здесь и убираться в Кровавую Империю, пока патрули Штиль не зажали нас в этом секторе.
— Нет, — повторил я, упрямо убирая последнюю капсулу.
Но я не знаю почему, словно какая-то неведомая, отупляющая усталость после безумной регенерации челюсти и драки навалилась на мои плечи, лишая воли. Моё тело двигалось словно само по себе. Я поднялся, на автомате сделал пару шагов назад и всё-таки лёг рядом с ней на эту мокрую, пахнущую грозой постель, уставившись в тёмный потолок загородного дома.
Я посмотрел на них — на эти сорок ровных стеклянных цилиндров, тускло мерцающих в стальном нутре сейфа, пока Лилит с тихим вздохом запрыгнула на кровать, стоявшую рядом. Её мокрое платье тяжело шлёпнуло по покрывалу, а бледные волосы растрепались по подушке.
— Орион... может, тебе стоит отдохнуть? — негромко протянула она, фанатично и преданно вглядываясь в мою спину. — После всего этого... Тебе нужна рука. Женская, знаешь ли...
— Нет, — сухо отрезал я, даже не повернув головы. Мой голос прозвучал как хруст того самого разбитого фарфора на кухне.
Сказал я это, бережно и методично доставая капсулы «Адама» из открытого тайника Кая. Каждая стеклянная ампула ощущалась в пальцах мертвенно-холодной, а концентрированная сила внутри них тускло искрила, отражаясь в моих глазах.
Лилит недовольно выдохнула. Она бесшумно поднялась с матраса, подошла ко мне сзади и внезапно положила свои блёклые, холодные руки мне на плечи, слегка сдавливая ткань куртки. Девка прижалась всем телом к моей спине и начала монотонно, капризно ныть мне прямо на ухо:
— Пожалуйста, хоть полежи со мной... Благодаря мне ты узнал код, так что... Давай. Я жду.
Её приторный, удушающий голосок вызывал у меня лишь глухое раздражение, а перед глазами до сих пор стояла свежая кровь из соседней комнаты. Сухой расчёт требовал немедленно забрать добычу, швырнуть девку здесь и убираться в Кровавую Империю, пока патрули Штиль не зажали нас в этом секторе.
— Нет, — повторил я, упрямо убирая последнюю капсулу.
Но я не знаю почему, словно какая-то неведомая, отупляющая усталость после безумной регенерации челюсти и драки навалилась на мои плечи, лишая воли. Моё тело двигалось словно само по себе. Я поднялся, на автомате сделал пару шагов назад и всё-таки лёг рядом с ней на эту мокрую, пахнущую грозой постель, уставившись в тёмный потолок загородного дома.
Лилит мгновенно изменилась в лице. Стоило мне опустить голову на подушку, как на её губах расплылась торжествующая, безумная улыбка. В её глазах вспыхнул такой дикий, фанатичный восторг, будто она прямо сейчас прикоснулась к своему живому божеству, о котором грезила всю неделю. Она резко придвинулась ближе, её холодное, промокшее под дождём тело прижалось ко мне, а блёклые пальцы судорожно вцепились в мою куртку, словно она панически боялась, что я растворюсь в воздухе. Лилит затаила дыхание, блаженно зажмурилась и уткнулась носом в моё плечо, тихо выдыхая сквозь зубы.
Я убрал осколки тарелки. Один за другим, сгребая холодный белый фарфор в ладонь, пока в голове наконец-то не воцарилась глухая, звенящая тишина. Воспоминание о той удушливой ночи, о липком вкусе крови на губах и изуродованных трупах в доме Кая понемногу отступило, утягивая за собой блёклые пальцы Лилит и мокрую постель.
Больше никогда.
Я не буду так делать. Больше никаких убийств. Я завязал. С меня хватит этой грязной, ублюдочной бойни. С того самого дня Пожиратель короны должен был исчезнуть навсегда, раствориться в небытии, оставив сорок капсул «Адама» погребёнными в прошлом. Нужно было намертво забыть прежнюю жизнь ради собственной безопасности.
Я стоял на ногах перед мусорным ведром на кухне нашего особняка, разжимая пальцы. Последние куски разбитого фарфора с тихим звоном упали на дно. Мои белые волосы небрежно падали на шею, закрывая лоб, а в чистом стекле кухонного шкафа отражались фальшивые, тусклые зелёные глаза. Без единого шрама. Без единого напоминания о разорванной челюсти. Я жил под именем Эрена практически два года, день за днём играя роль послушного мужа при дворе, и верил, что этот покой настоящий.
Тут меня громко позвала графиня, окончательно обрывая лихорадочный поток воспоминаний.
— Эрен! Ты слышал? Говорят, что Пожиратель короны вернулся в королевство! — она быстрыми, нервными шагами вошла на кухню, шурша шлейфом изящного платья.
Её высокая, статная фигура была напряжена, бледные фиолетовые волосы слегка растрепались, а на точёном лице проступила чистокровная, человеческая паника. Графиня судорожно схватила меня за ладони, упираясь своим хищным, доминантным взглядом прямо в мои глаза. Её извращённый, деструктивный надлом, который обычно ломал волю слуг, сейчас сменился глухим, непреходящим страхом.
— Я же буду в порядке? — её пальцы мелко дрожали, сжимая мои руки. — Ты меня защитишь?
Я посмотрел на её фиолетовые пряди, чувствуя, как прошлое всё-таки настигло меня здесь, в настоящем, сквозь два года тишины. Ложная игра запускалась по новому кругу, угрожая разрушить мой фальшивый покой.
— Конечно, — сказал я, и мои губы сами собой разъехались в безупречной, мягкой улыбке, маскирующей холод внутри моей головы. — Конечно, я тебя защищу.