Я ничего не слышал. В ушах стоял лишь глухой, звенящий шум, сквозь который с трудом пробивался истошный, захлебывающийся крик великана на моем ремне.
— Братец! Зачем ты убил его, братец, зачем?! — орала отрезанная голова, качаясь на моем бедре, но я полностью его игнорировал. Этот панический визг долетал до меня будто сквозь стену воды.
Я медленно спускался по заснеженной горе, с трудом переставляя обмороженные ноги и буквально сползая с крутого склона вниз. Мой разум лихорадочно метался от паранойи. Я не знал, были ли в этих проклятых скалах Доминиона еще драконы. Но я понимал: еще одну схватку мое истощенное тело явно не выдержит. Вся оставшаяся, крошечная часть изумрудной энергии уходила исключительно на то, чтобы просто поддерживать жизнь в замерзающем организме, не давая сердцу остановиться.
Я уже по-настоящему начал замерзать. Пальцы рук окончательно онемели, превратившись в бледные негнущиеся обрубки. Я вообще перестала чувствовать их, цепляясь за выступы камней чисто по инерции. Мокрый, пропитанный багровой драконьей кровью шмот лип к груди, превращаясь на ходу в ледяную корку.
Тут я в очередной раз оступился и глубоко провалился под рыхлый, обманчивый снег. Нога ушла куда-то в пустоту, и в ту же секунду окружающий мир изменил свой звук. Яростный свист метели вдруг сменился низким, утробным гулом, идущим откуда-то сверху, со стороны пика. Огромная белая шапка над уступом дрогнула не сразу — сначала по ледяной корке побежали мелкие хрустящие трещины. Снежная масса наверху наливалась тяжестью, медленно, почти лениво сдвигаясь со своего векового места. Огромная, тяжелая лавина начинала шквалом скатываться по склону, постепенно набирая скорость и превращаясь в ревущую стену из льда и камней.
Времени больше не оставалось. Я сорвался вместе с ней, улетая в белое кипящее месиво.
Я еле-еле как выбрался из самого эпицентра белого месива и начал пытаться скользить по снежному потоку, но моё обмороженное тело шквалом сталкивалось с острыми ледяными капельками. Замёрзшая крупа и осколки льда с дикой скоростью били об моё обнажённое тело, превращая кожу в сплошное сито. Как же больно, твою мать!
Боль шквальной волной сносила разум, замерзая глубоко во мне. Я продолжал лететь по склону горы, погребённый под лавиной, которая заживо хоронила меня в своей белой бездне.
В какой-то момент я почувствовал, как мою спину буквально сдирает до самого мяса — плотный ледяной наст подчистую сдирает кожу, ломая рёбра. Чёрт, а-а-а, как больно! Когда у тебя буквально отрывают куски плоти, оголяя красное мясо с кровью, багровой кровью, которая на ходу теряет всё своё тепло на лютом морозе Доминиона.
Но самое страшное было в том, что я чувствовал лишь этот пронизывающий холод, а не саму боль. Чувствительность нервов просто отключалась, уступая место звенящей пустоте. В полузабытьи я видел, как чистый белый снег, в котором я тонул, шквалом окрашивался в красивый, насыщенный цвет — цвет красной, дымящейся маны и крови. Моя содранная кожа и багровая кровь, смешиваясь с хлопьями метели, шквалом попадали мне прямо в глаза, ослепляя и наводя темноту на весь обзор моего тела, пока лавина окончательно не увлекла меня на самое дно,
Я не мог здесь замёрзнуть насмерть. Но тут я с силой ударился обо что-то — кажется, об огромный камень, но попало лишь по ногам. Или я просто уже не понимал, куда вообще смотрю, где верх, а где низ. Но сам факт — я наконец-то остановился. Поток снега перестал меня тащить. Я попытался подняться.
Чёрт. Вокруг была глухая, плотная тьма. Я начал судорожно копаться обрубками пальцев, пытаясь пробить себе путь наверх. Но было такое чувство, будто я рою не в ту сторону. Я сплюнул забившийся в рот ледяной крошево и внезапно понял, что лежу лицом вниз, подмятый массой. Я перевернулся, тяжело дыша, и начал медленно раскапывать снег над собой, пока голова на бедре что-то невнятно мямлила.
— Братец… Где мы? — глухо сказал Хафтор, отплёвываясь от сугроба.
— Тихо, — процедил я сквозь зубы.
— Ох, брат… Ну и ну. Твоей спине очень плохо, — пробасил великан, шкурой ощущая запах содранного мяса.
Я через силу дотянулся руками до груди, шквалом сорвал с себя остатки порванной рубашки и намотал эту грязную, окровавленную ткань на спину, затягивая как бинт. Из-за трения я сразу почувствовал дикую, пронизывающую боль. Меня мгновенно вырвало желчью прямо в снег. Я закашлялся, пришёл в себя, огляделся вокруг и наконец понял, где нахожусь. Массивный лед лавины, похоже, сотворённый магией самой Зимы, вынес меня прямо к подножию. До замка оставалось пройти всего пару улиц. Я наконец-то покинул территорию этой проклятой горы и вошёл в задний город Доминиона.
Я шел сквозь слезы и сопли.
Я до хруста сжимал губы, волоча ноги по пустым холодным улицам заднего города, пока не увидел вывеску аптеки. Из последних сил я толкнул дверь и завалился внутрь.
— О господи! Что с вами?! — испуганно вскрикнула стоявшая за прилавком девушка, увидав меня.
— Мне нужно... срочно… — через силу выдавил я, едва удерживаясь на ногах. — Мне нужно лекарство…
— Девушка! Ему нужна помощь! — шквалом заорала голова Хафтора на моем ремне. — У него со спиной беда и обморожение! Дайте лекарство, что-то вроде типа «А»! И запишите на счет Хафтора, пожалуйста!
— Да, конечно! — засуетилась аптекарша, бледнея. — Но мне нужен ваш паспорт, чтобы я могла официально оформить покупку!
— Бля-я-я! — в ярости зарычал я.
Я резко отстегнул от ремня голову Хафтора и со всей дури швырнул эту бошку великана прямо ей на стол.
— Вот мой паспорт! — бешено выплюнул я, тяжело дыша. — Оформляй!
Девшука увидела сына Зимы и поняла, что я обладаю влиянием. Она ушла в заднюю часть. Спустя пару секунд вернулась с большим бутылем, около литра, с синей жидкостью.
— Как это использовать? — спросил я.
Я сидел на стуле и дёргался в конвульсиях.
— Ну, с температурой поможет чай с травами, это я тоже сделаю. А это надо размазывать по вашей спине, — сказала она.
Пока я взял этот бутыль и вылил себе на спину и на другие раны. Размазалось, пока мой чай не был готов. Это был необычный чай. По словам девушки, он согревает — это самый популярный продукт тут, он продаётся в каждом магазине.
Я выпил его залпом, игнорируя жжение во рту. Мне стало лучше, но не до конца. Я взял голову и положил её на тумбу, а сам разлёгся на сиденьях.
Я не знаю, сколько прошло времени. Когда я открыл глаза, в окна аптеки уже глухо давила плотная, тяжелая ночь. Или самое начало ночи.
Девка за прилавком тихо шуршала бумагами, собираясь закрывать магазин. Мне полегчало после обжигающей травы и синей мази. Обморожение отступило, содранная спина больше не горела, а лишь глухо ныла. Я сел на сиденье. Протянул руку и разбудил Хафтора, резко повернув его замерзшее ухо.
— Братец… Тебе действительно стало лучше? — тихо пробасил великан на тумбе.
— Вполне, — отрезал я, проверяя внутренние каналы. Изумрудной маны там по-прежнему не было. — Хватит сидеть. Теперь идем прямиком к Зиме. Заберем Вергилия и свалим из этого проклятого Доминиона.
Договорить я не успел.
Дверь аптеки не просто открылась — её створка бесшумно, словно от легкого сквозняка, подалась внутрь. Метель снаружи даже не шелохнулась. На пороге стояла она.
Все законы физики обывателей в этот миг покатились к черту. В помещение вошла сама Зима.
Внутри аптеки мгновенно наступила мертвая, звенящая тишина. Все замолчали. Я был в ступоре. Тут ни с того ни с сего она сама пришла ко мне в захудалый магазин на окраине. В удивлении Хафтор замер, но потом он прибыл в панику.
— Мама! Пожалуйста! Мама, выслушай меня! — испуганно, срывая голос на истошный хрип, закричал великан, обращаясь к вошедшей твари.
Зима медленно перевела свой леденящий взгляд на меня. В этих глазах клокотало чистокровное желание просто убить меня на месте. Разорвать мне сердце голыми руками, вырвать хребет, а после швырнуть окровавленный кусок мяса гнить на другой континент, подальше от своих земель.
— Ты… Ты, сука… — процедил я сквозь зубы, перебарывая удушье. Я закричал прямо ей в лицо, пытаясь пробить эту давящую, леденящую ауру. Я не собирался пресмыкаться перед ней. — Ты посмела забрать моего брата?!
Мой собственный голос ударил по моим же барабанным перепонкам, заставляя со содранной спины снова сочиться кровь от бешеного напряжения. Зима даже не моргнула. Она медленно перевела взгляд с меня на тумбу, где лежала отрезанная голова её собственного сына, а затем снова посмотрела мне прямо в зрачки.
— Хафтор, — её голос прозвучал как удар топора по плахе. — Твое наказание уже ожидает тебя.
— Нет! Нет! Мама, стой! — в глухом ужасе зарычал Хафтор. Я сразу понял, о чем именно идет речь.
— О нет… Ты, сука! — бешено заорал я, полностью теряя контроль. — Ты не убьешь его детей! И немедленно отдай мне моего Верга!
Аптекарша в дальнем углу с диким писком закрыла лицо руками. Она не ожидала увидеть Всепервородную Зиму здесь, в своем крошечном магазине. Для нее это был чистый смертный приговор.
Напряжение в воздухе выкрутилось на максимум. Давление маны Зимы начало физически ломать стеклянные витрины за моей спиной. Полки с грохотом рушились, засыпая пол осколками и ампулами. Обезболивающее «типа А» больше не действовало — дикая боль от содранной кожи вернулась в спину, но мне было плевать.
Я рванулся вперед. На чистой ярости я набросился на её мелкое, обманчиво хрупкое тельце. Точнее, я успел преодолеть всего пару метров, пока она не выставила вперед свою бледную руку.
И потом…
Я проснулся. Было утро.
Я был мокрый. Весь. Вода стекала по локтям, капала с пальцев на холодный пол. Рядом на тумбе Хафтора уже не было. Бошка великана исчезла.
Я повернул голову и замер. За прилавком, среди осколков разбитых витрин, лежал изуродованный труп аптекарши. Девка была мертва. Ее тело зажало между обломками полок.
Я сначала вообще не понял, что произошло. Но когда я опустил взгляд и увидел под своими ногами огромную лужу воды, до меня дошло. Зима не стала разрывать мне сердце прямо там. Эта сука просто заморозила меня. Заковала в кусок льда, но специально сделала это так, чтобы я потом оттаял от утреннего тепла. Она не планировала меня убивать.
«Где эта сучка Элизабет?..» — хмуро подумал я, вытирая мокрое лицо руками.
Моя спина больше не болела. Точнее, я заглушил эту боль, пока был во льду. Я просто проспал всё это время в куске льда. Из-за этого моя энергия восстановилась. Яркие зеленые потоки снова побежали по каналам, возвращая силу. Но сам Разум энергии не говорил со мной. Так что вот так.
Я тяжело поднялся на ноги, перешагнул через лужу воды и труп девки, а затем вышел из магазина. Было раннее утро.
Я ненавидел её. Я действительно до безумия хотел её убить, но мои ноги тряслись. Это был чистый, животный страх перед её силой. Чёрт.
Чтобы вернуть контроль, я облизал сухие губы и впустил энергию по каналам для регенерации спины. Едкие изумрудные потоки шквалом пошли по разорванным мышцам. Боль утихла окончательно.
Я заглянул в ближайший магазин одежды обывателей, выбив дверь. Быстро нашёл новую рубашку тёмно-синего цвета, новые брюки и ботинки. Я прошёл в примерочную кабинку, скинул мокрое тряпьё, быстро надел всё это на себя, выпрямился и шквалом телепортировался из кабины прямо на улицу. Я не буду платить. Пусть это будет моя компенсация за её питомцев-драконов.
«И как она меня вообще нашла?..» — хмуро думал я, ускоряя шаг.
Внутри меня клокотала бешеная, удушающая ненависть к Зиме. Эта сука заморозила меня как кусок мяса, забрала Хафтора и заперла моего названого брата Вергилия. Чем ближе я подходил к Цитадели, тем сильнее во мне закипала злоба. Тряска в ногах постепенно сменялась психопатическим желанием разорвать эту королеву Доминиона на куски. Я заставлю её сдохнуть за то, что она заставила меня бояться.
Я подошел к входу. Это были большие белые двойные двери. Возле них вообще не было охраны. Ни одного патруля, ни одного «внука Зимы». Странно. Ладно. Я толкнул тяжелые створки руками и вошел внутрь.
Передо мной открылся длинный белый коридор. Его стены были выложены из синего кирпича. На полу лежал длинный синий ковер. Комнаты тут были полностью закрыты, всего их было три штуки по пути. Я шел прямо по этому синему ковру. Ноги в новых ботинках двигались глухо. Я прошел этот пролет дальше и вышел в главный холл. Точнее, это был второй главный холл здания. На стене прямо висела табличка с надписью, что это второй главный холл.
Это помещение было выполнено в точно таком же стиле. Изменились только детали. На синих кирпичных стенах висели непонятные механизмы, тускло горели электрические лампочки. Сверху по потолку шли какие-то трубы. Я огляделся вокруг. Сразу пошел в левую дверь от того самого входа, через который я только что зашел во второй зал. Сделал жесткий шаг вперед. Дверь открылась, и я шквалом вошел в огромную, просто гигантскую библиотеку Цитадели Зимы.
— Точно, книжка! Как о таком я мог забыть? — пронеслось в моей голове.
Взгляд метался по бесконечным рядам стеллажей. Коллекция роз.
«Надеюсь, старик-библиотекарь всё ещё жив?» — хмуро спросил я сам себя, увязая в мёртвой тишине огромных залов. Тот старый дед остался вообще на другом континенте, далеко позади, но я до сих пор помнил его.
Я пошел искать нужные тома глубоко среди этих каменных лабиринтов. Шаг. Еще шаг. Новые ботинки глухо стучали по полу. Тёмно-синяя рубашка плотно обтягивала грудь. Внутри каналов бурлила свежая, яркая зелёная энергия, но Разум силы по-прежнему молчал. Здесь, посреди пыльных полок, я просто наткнулся на два скрытых скрижаля с истинной историей Зимы. Хроника о том, как она родилась от мёртвой женщины. Знаешь, насрать.
Я провёл пальцами по древней ледяной корке, очищая текст. Рядом с историей её рождения были выбиты её собственные старые речи во имя прогресса. Те самые пафосные догмы Доминиона, которые она шквалом толкала обывателям.
Я пошел дальше по залам и ударился обо чье-то тело. Я уже собрался накричать, пока не увидел девушку лет девятнадцати с белыми волосами, точнее, пепельными. И эти белые глаза. Похоже, она слепая. По крайней мере, это была моя первая мысль, чисто догадка.
— Знаете, обычно в этот тур сюда никто не ходит, — хмуро выплюнула она, преграждая мне путь и давая понять, что в это раннее время здесь никого быть не должно.
— И что? Вы должны останавливать проблемы, а не создавать их, — хмуро бросил я в ответ.
Внутри всё сжалось. Я сразу вспомнил свой прошлый пример в Кровавой империи — с картографом. Тогда я тоже общался с ним свысока, презирал его, а в итоге этот картограф после этого чуть не убил меня наглухо. Больше я таких ошибок совершать не собирался. Я начал дико сожалеть за свой высерный язык. Чёрт, надеюсь, это общение снова не обернётся для меня бедой. Надеюсь, мой язык не обернёт мне нового врага, как картограф.
Она в ответ лишь посмеялась. Обычный, милый смех девушки.
— Что? Почему вы смеетесь? — процедил я сквозь зубы, пытаясь скрыть внутреннюю тряску.
— Вы мне напомнили персонажа из книги «Эхо сожженных страниц» от автора Маркуса Вербера, — тихо произнесла она, глядя своими пустыми белыми глазами куда-то сквозь меня. — Героя Элиаса Корда с его речью про «Вы пришли спасать бумагу, пока рушится наш дом! Перестаньте оплакивать старые чернила! Вы должны решать реальные проблемы здесь и сейчас, а не создавать новые своей слепотой и бездействием!»
Я улыбнулся. Не знаю почему.
— Вы читали эту книгу? — сказала она.
— Нет, это чистая импровизация, — ответил я.
— Но я могу пройти?
— Эм, нет, — сказала она и наклонила голову с улыбкой.
— Знаете, у меня есть наставник. Я ему жизнью обязан, и он стар. Я обязан отправить ему книгу «Коллекция роз», — хмуро бросил я, пытаясь пройти сквозь неё ради своего святого долга перед стариком.
— Роз? Есть такие. Иди за мной, но тихо, — произнесла она.
— Не могли бы вы сказать ваше имя? — спросила она на ходу.
— Меня зовут Орион. А вас?
— Касуми.
— Как туман, — сказал я в ответ ей.
— Да. Знаете, Орион, вы религиозный человек?
— Нет. А что?
— А я вот да. И моя семья, мы принадлежали Церкви Колумба. И там есть завет, что каждый пятый ребёнок от одной женщины рождается талантливым и священным.
— Так я понимаю, вы были пятым?
— Да. Я слепая, но я очень умная. По крайней мере, мне так говорили. Всепервородная Зима поэтому разрешила работать у неё в библиотеке. Я люблю книги. Я владею врожденным заклинанием, которое позволяет читать их без зрения.
— Это хорошо, Касуми.
Мы пришли к большой полке. Там было три книжки.
Я заберу одну.
Она кивнула и шепнула:
— Я сделаю вид, что ничего не видела.
Я улыбнулся вновь.
— А что вы думаете о Пожирателе корон? — спросил я, глядя перед собой.
— Пожиратель корон… Я не знаю, — тихо ответила она. — Мне кажется, он жестокий психопат, раз убил весь королевский род. Но он может быть и жертвой обстоятельств, хотя склоняюсь к первому варианту.
Я кивнул несколько раз, стоя в пустоте огромных архивных залов.
— Что бы ты сделала, если бы он стоял прямо перед тобой? — тихо спросил я.
— Я бы, наверное, испугалась, — честно ответила она.
— Я бы тоже. Ну, спасибо, Касуми. Я ещё загляну к тебе, — сказал я, приобняв её за помощь.
Я отошел назад.
— Хорошо, я буду ждать тебя, Орион, — помахала она в пустоту, ведь я был уже совершенно в другой стороне.
Я кивнул сам себе и пошел к выходу из библиотеки, выходя из неё наружу.