Уже четыре часа я вожу её за собой по городу. Четыре часа чистейшего, концентрированного адреналина, который помогает мне забыть про липкий, парализующий ужас. Всего месяц брака с Крисс, а я уже на грани безумия. Я женился на монстре. Крисс — маньячка, жестокая и расчетливая, и каждый день дома я хожу по минному полю, боясь сделать неверный шаг, боясь ее холодного, пронзительного взгляда, боясь стать ее следующей жертвой. Я заперт в золотой клетке со зверем. Но здесь, на этих серых улицах, правила игры изменились.
Эта игра в кошки-мышки кружит голову. Я сворачиваю в узкий переулок — спиной чувствую, как моя преследовательница ускоряет шаг, боясь потерять меня из виду. Я останавливаюсь у витрины закрытого кафе, делаю вид, что разглядываю свое отражение, но на самом деле смотрю на её силуэт в тридцати шагах позади. Она прячет лицо в воротник куртки, замирает. Глупая. Но какая же она настоящая. В отличие от Крисс, которая видит во мне лишь живую игрушку для своих извращенных ментальных пыток, эта сумасшедшая девчонка вернула мне осязаемость. Она ловит каждый мой вздох. Она одержима мной, но в ее одержимости нет той смертельной угрозы, что исходит от моей жены. Она хочет меня защитить? Или просто хочет обладать мной? Мне плевать. Мне это нравится. Это единственное, что заставляет меня чувствовать себя живым
Я иду мимо шумных торговых лавок, забитых тканями, специями и кричащими купцами, а она неотступно следует за мной. Интересно, зачем она это делает? Что заставляет её тратить часы своей жизни на тень вроде меня? В её преследовании нет хищного расчета, только чистая, концентрированная фиксация. Мой разум, давно истощенный внутренним кризисом, неожиданно ухватился за эту слежку как за спасательный круг. Это извращенное, больное удовольствие, но чужая одержимость возвращает мне ощущение собственного «я». Когда весь мир вокруг тебя рушится, осознание того, что для кого-то ты стал центром вселенной, действует как сильнейший наркотик. Мне это нравится. Чужой взгляд парадоксальным образом склеивает мою разбитую психику, возвращая мне осязаемость.
Чтобы проверить её, я резко сворачиваю в небольшую арку, которая ведет в тихий, пафосный район для знати. Здесь обычные люди сразу тушуются, озираются по сторонам и ускоряют шаг, но она даже не замедлила ход. Она не боится. Ей плевать на стражу, на чужую территорию и на сословные границы. И в этот момент меня прошибает осознание: её бесстрашие исходит из опыта. Она ведь следила за мной, начиная с самого дворца. Она видела, как я выходил из этих проклятых богатых стен, она знает, кто я, и её это не остановило. Психологически я уже на крючке — в её фанатичной преданности я вижу свой единственный щит против того ментального ада, в котором я тону. Сталкерша превратилась в суррогат тепла, в котором мне так жестоко отказано во внешнем мире.
Дорога между высокими каменными усадьбами предсказуемо заканчивается тупиком. Я намеренно заманил её сюда, срежиссировав эту ловушку, потому что голод по чужому вниманию стал невыносимым. Я шагаю в самую густую тень под раскидистым деревом, резко разворачиваюсь и замираю.
Шаги. Ближе, быстрее. Она заходит в арку, испуганно озирается, потеряв мой силуэт из виду. Её дыхание прерывистое, паника смешивается с отчаянием — она боится потерять свой объект культа. Я делаю шаг вперед из темноты, отрезая ей путь к спасению. Она вздрагивает, испуганно вскрикивает и отступает назад, пока не упирается спиной в холодный камень стены. В её расширенных зрачках застыл первобытный страх пополам с абсолютным, религиозным обожанием. Мой искалеченный разум ликует: этот человек смотрит на меня как на божество. Я улыбаюсь ей самой искренней, облегченной улыбкой за долгое время и тихо произношу:
— Привет. Ты.
она и может и убит будь по акуратнее
Я подхожу к ней ещё на шаг, сокращая дистанцию до опасного минимума, и позволяю себе тихий, едва заметный смешок. Она загнала себя в угол, прижалась спиной к каменной стене усадьбы, но её взгляд всё ещё прикован ко мне с той же пугающей и сладкой преданностью.
— Знаешь, — я говорю это почти шепотом, наклоняясь к её лицу, чтобы она уловила каждую интонацию, каждый оттенок моего внезапного откровения, — а ведь подглядывать за замужним мужем королевы континента — это чертовски опасно.
Она замирает, ловя губами холодный воздух, а в её глазах проносится целая буря эмоций: шок от того, что её раскрыли, и первобытный трепет перед тем, в чью жизнь она посмела вмешаться. Мой разум ликует от этой психологической игры. Я вижу, как её грудь тяжело вздымается. Она понимает, о ком идет речь. Она знает, чьё имя носит моя золотая клетка.
— Моя дорогая Крисс... она ведь может и убить, — на моих губах играет странная, почти безумная улыбка, рожденная месяцем непрерывного страха. — Будь поаккуратнее. Она не прощает тех, кто трогает её вещи. А я, как видишь, её главная игрушка.
ты же знаге кто я но кто ты я она замлкоо она профианао может ты знаеш меня так она сняла капигон беыле короткие волосы до плеч и ее глаза прости нет не узнал тебя серзеноь ты не знаеш меня я самая извенсая наемная убица на черном рынке тут прикол я хоч сделтьи пслигической и чтоб слова ты фигуравил чаще
— Кто ты? — тихо спрашиваю я, ловя её рваное дыхание. — Ты же знаешь, кто я. Но кто ты?
Она молчит. В этой зловещей тишине тупика её молчание давит на психику тяжелым грузом. Она — профессионал. Я считываю это по её идеальной, пугающей стати, по тому, как её тело мгновенно группируется, готовое к любому удару. Мой измученный Крисс разум лихорадочно цепляется за эту новую загадку. Мне нужно понять, кто стоит передо мной. Кто ты?
Она медленно заносит руку и тянет за край плотной ткани. Когда она сняла капюшон, на её плечи рассыпались белые короткие волосы до плеч. Но сильнее всего меня бьют её глаза. В них горит опасный, лихорадочный блеск — абсолютная фиксация на моей личности. Она смотрит так, словно я — вся её жизнь. Будто ментально мы связаны уже вечность, и только я один этого не замечаю.
— Может, ты знаешь меня? — в её негромком голосе звучит безумная, отчаянная надежда на взаимность. Она безмолвно умоляет меня выдать хоть каплю узнавания.
Я всматриваюсь в эти идеальные, бледные черты. Пытаюсь отыскать в глубине памяти хотя бы намек на наше прошлое, но там пустота.
— Прости, нет. Не узнал тебя, — честно признаюсь я, и этот ответ бьет по её самолюбию.
Её лицо искажает горькая, почти болезненная гримаса. Для неё невыносимо осознавать, что пока она жила мной, я даже не подозревал о её существовании. Наша психологическая игра делает крутой разворот.
— Серьёзно? Ты не знаешь меня? — она делает короткий шаг вперед, заставляя меня почувствовать её ледяное дыхание. — Я самая известная наёмная убийца на чёрном рынке.
ирочнино веь я играл с ней только что и я не верю что ты самаялучая и извенсая убица я теяб лавно спасли хотя это и была случано что бывае толдин на милон или ты хотела убить меня
— Самая? — на моих губах появляется горькая, почти безумная усмешка. Психологическое напряжение внутри меня закручивается в тугую спираль. — Ну, я понял, что ты следуешь за мной. Но зачем? Знаешь, у меня действительно нет времени играть в кошки-мышки.
Я ловлю себя на этой мысли и внутренне содрогаюсь от того, как сильно я вру самому себе. Как иронично. Ведь именно ты заставила меня забыться, и я самозабвенно играл с тобой в эти самые кошки-мышки последние четыре часа. Мой разум отчаянно цеплялся за твой взгляд, а теперь я пытаюсь оттолкнуть тебя, потому что мне страшно признать, насколько сильно ты мне нужна.
Я делаю шаг назад, намеренно ломая ту близость, которую ты так долго выстраивала, и качаю головой.
— И я просто не верю, что ты — самая лучшая и известная убийца на чёрном рынке. Это бред. Я ведь поймал тебя. Я тебя запросто спалил.
В её глазах на секунду вспыхивает уязвленная гордость профессионала, но я не даю ей вставить ни слова. Мой искалеченный страхом мозг лихорадочно ищет логику в этом безумии. Мне нужно понять, какова твоя истинная цель. Кто ты для меня — спасение или очередной палач?
— Хотя… — я пристально всматриваюсь в твои короткие белые волосы, в твои лихорадочно блестящие глаза, заставляя тебя ментально подчиниться моему допросу. — Хотя то, что я тебя заметил, это ведь была чистая случайность. Шанс, который бывает один на миллион. Или… или я ошибаюсь? Скажи мне. Ты ведь не могла так глупо сорваться. Может, ты сама хотела, чтобы я тебя раскрыл? Или… ты просто хотела убить меня?
— Ладно, не отвечай, — резко обрываю я её, выставляя ладонь вперед, словно защищаясь от её молчания. — Лучше ответь, как твое имя?
Внутри меня всё дрожит. Моя искалеченная Крисс психика отчаянно ищет хоть какую-то опору, земную зацепку в этой сумасшедшей ночи. Ты стоишь передо мной — смертоносная, бесстрашная, готовая ради меня на любой грех, но для меня ты всё ещё остаешься безымянным призраком. Мне нужно имя. Мне нужно знать, как называть моё персональное спасение или мою окончательную погибель.
Она медленно опускает подбородок, и её белые короткие волосы до плеч слегка колышутся от ночного ветра. В её глазах, где только что бушевала уязвленная гордость наемного убийцы, вдруг появляется странная, почти мертвая уязвимость. Словно её настоящее имя — это самая глубокая, гнетущая тайна, которую ты никому и никогда не доверяла на этом проклятом черном рынке.
Она делает тихий, глубокий вдох, заставляя меня буквально ловить губами каждое движение её рта, и наконец произносит:
— Сайлент. Зови меня Сайлент.
Это имя звучит в тишине тупика района знати как пугающий, леденящий душу шепот. Сайлент. Абсолютная, зловещая тишина. Идеальный псевдоним для той, чьи жертвы больше никогда не издают ни звука. Теперь, когда у тебя есть имя, ты больше не абстрактная слежка за моей спиной. Ты — реальность. И от этого осознания по моей коже пробегает мороз.
Я мысленно примеряю это имя на язык, катая его, как тяжелое, ядовитое вино. Сайлент. Самая известная убийца теневого мира. Моя личная, бесшумная тень. Мой единственный шанс против королевы-маньячки Крисс. Психологически я понимаю, насколько это безумно: спасаться от одного монстра в объятиях другого, но твой взгляд манит меня сильнее, чем здравый смысл.
— Так зачем ты следила за мной? — я делаю медленный шаг вперед, заглядывая в её лихорадочно блестящие глаза. — Ты что... интересовалась мной?
Сайлент молчит, но её рваное, частое дыхание выдает её с головой. Ты выдаешь себя каждым мигом своего фанатичного молчания. Мой разум, источенный страхом перед Крисс, начинает судорожно перестраивать эту безумную реальность. Психология жертвы перекручивается, превращаясь в чистую, эйфорическую надежду.
«Или ты — дар, который дал мне бог?» — проносится в моей голове оглушительная, пугающая мысль. Она кажется мне единственной трезвой вещью во всем этом хаосе.
Я ведь помню тот день. Когда я впервые почувствовал эту слежку за спиной, когда я только осознал, что в моей жизни появилось это невидимое «ты», я ведь не испугался. О нет. В те самые минуты, содрогаясь от ужаса в замке Крисс, я лихорадочно размышлял о том, как убью свою жену. Я прокручивал в голове сценарии, как избавлюсь от королевы-маньячки, как уничтожу этот чертов брак, сброшу старую кожу и полностью поменяю личность. Я задыхался в своем ментальном аду, и именно тогда бог послал мне тебя. Профессионального палача. Самую известную убийцу на черном рынке, которая почему-то дышит мной.
И теперь, глядя на твои белые короткие волосы, на твой преданный, опасный взгляд, я чувствую, как внутри меня рождается новый, безумный план. Пазл наконец-то сложился. Извращенная, идеальная ирония судьбы. «Похоже, я не просто избавлюсь от Крисс с твоей помощью... Похоже, я еще и сбегу с тобой, Сайлент. Мы растворимся вместе, оставив от королевы лишь остывающий труп».
От этих мыслей на моем лице расцветает сумасшедшая, триумфальная улыбка. Психологический капкан захлопнулся. Ты хотела поймать меня в свои сети, Сайлент, но ты даже не заметила, как я сам прыгнул в эту бездну. И теперь я ни за что тебя не отпущу.
— Ты — Орион, — её голос разрезает тишину тупика, заставляя меня внутренне содрогнуться. Сайлент смотрит прямо мне в душу, и в её интонации сквозит холодный, профессиональный расчет, который мгновенно сталкивается с её же фанатичной преданностью. — И ты приехал в столицу с Элигией.
Я замираю, а мой разум лихорадочно начинает перестраивать всю картину происходящего. Психологическая игра, которую я считал своим спасением, внезапно делает резкий, опасный поворот.
— Элигия работал вместе с моим подчиненным, Эриком, — чеканит она каждое слово, внимательно наблюдая за моей реакцией.
«Ого...» — проносится в моей голове ошеломленная мысль. Внутри всё холодеет, а губы невольно растягиваются в нервной усмешке. «Это принимает всё большие обороты. Эрик... Эрик, которого я убил еще когда ехал в столицу, снова всплыл. Труп, который я оставил далеко позади, сейчас тянет ко мне свои холодные руки из могилы через эту девчонку».
Я беру себя в руки, пряча минутное замешательство за маской холодного безразличия. Мне нужно понять, сколько «ты» на самом деле знаешь.
— И зачем тебе он? — я наклоняюсь ближе, ловя её ледяное дыхание. — Допустим, я знаю, где он. Но зачем он тебе, Сайлент?
— Он должен денег, — её белые короткие волосы слегка вздрагивают, когда она жестко отрезает этот факт. — Он всё проиграл в казино. И деньги моей группировки — тоже.
Пазл в моей голове со свистом складывается, но оставляет после себя горькое, почти разочарованное послевкусие. Моя искалеченная психика, которая только что возвела её в ранг божественного дара, на секунду спотыкается о сухую, грязную реальность криминального мира.
— Так ты следила за мной только ради того, чтобы узнать это? — в моем голосе звучит опасная, уязвленная нота. Психологически мне невыносимо думать, что вся эта четырехчасовая магия, весь этот преданный взгляд от самого дворца были лишь банальной вылазкой за должником.
Сайлент замыкается. Она поджимает губы, и её взгляд на секунду метается в сторону, словно я поймал её на чем-то гораздо более постыдном, чем шпионаж. Она молчит, борясь с собственными профессиональными барьерами, но моя фиксация на ней слишком сильна. Я буквально заставляю её выдать правду своим давящим присутствием.
— Нет, — наконец тихо выдыхает она, и её глаза снова приковывают меня к каменной стене усадьбы. — Это лишь одна из причин.
И в этом рваном, искреннем шепоте я снова вижу то самое религиозное обожание. Твой криминальный долг привел тебя к моим дверям, Сайлент, но то, почему ты до сих пор не спускаешь с меня глаз, не имеет никакого отношения к деньгам.
— Эрик умер, — я сбрасываю эту ментальную бомбу спокойно, почти равнодушно, наблюдая, как расширяются зрачки Сайлент. — Еще когда мы ехали в столицу. Он умер от хищных растений тех краёв.
Секундная пауза. Я даю ей прочувствовать этот факт, вовремя замечая, как её профессиональная маска киллера дает глубокую трещину. Психологическое преимущество снова на моей стороне.
— А почему ты не спросила у Элигии? — на моем лице появляется легкая, дразнящая улыбка. Я изучаю каждый миллиметр её бледного лица.
— Я не знаю, где она, — глухо роняет Сайлент.
«Я знаю, где она», — победно ликует мой разум. Внутри разливается волна чистейшего, эйфорического облегчения. Мой план по защите Элигии работает на полную мощность. Если даже ты — лучшая, самая известная наемная убийца на черном рынке — понятия не имеешь, где она прячется, то Крисс точно до неё не доберется. Моя жена-маньячка бессильна против этой тайны. Моя стратегия безупречна, и осознание этого возвращает мне былую уверенность.
Я делаю еще один шаг вперед, сокращая расстояние между нами до предела. Нам больше незачем играть в кошки-мышки через третьих лиц. Все фигуры на доске, Сайлент, и теперь за этой доской сидим только ты и я.
— Говоришь, Эрик должен тебе? — я заглядываю в её лихорадочные глаза, ловя её рваное дыхание. — Давай я возмещу тебе ущерб. Весь. До последней монеты.
Этим предложением я буквально выбиваю у неё почву из-под ног. Я перекупаю её долг, разрушаю её единственное официальное оправдание для этой слежки. Я лишаю тебя профессионального повода, Сайлент. Теперь у тебя не осталось причин прятаться за деньгами твоей группировки. Если я закрою этот долг, ты больше не сможешь прикрываться работой. Тебе придется признать ту самую, вторую причину. Придется признать, что ты здесь только из-за меня.
«Стоит ли мне говорить, что я желаю ей рассказать, кто я такой на самом деле?» — эта мысль болезненной вспышкой проносится в моей голове.
Внутри меня бушует яростное, почти невыносимое желание открыться перед ней. Сбросить все маски, обнажить перед ней свою настоящую суть и показать, кто скрывается за этим фасадом. Но нет. Пока это слишком опасно. Мой искалеченный Крисс разум вовремя включает холодный предохранитель. Если я открою Сайлент всю правду прямо сейчас, вся моя хрупкая психологическая защита рассыплется как карточный домик. Одно неверное слово — и я потеряю свой единственный щит.
Я пристально всматриваюсь в её лицо, упиваясь её замешательством. Пусть пока всё остаётся именно так. Пусть ты думаешь, что я всего лишь богатый муж безумной и чуть хитрой королевы. Пусть в твоих глазах я остаюсь марионеткой в золотой клетке, которую нужно спасать или использовать. Эта иллюзия — моя лучшая броня.
Я протягиваю руку, едва касаясь кончиками пальцев её белых коротких волос, и позволяю себе едва заметную, загадочную улыбку.
«Пусть так думает моя Сайлент. Моя ты...» — мысленно шепчу я, чувствуя, как внутри меня окончательно затягивается узел этой опасной, безумной привязанности.
Я заставил тебя молчать, я перекупил твой долг, и я оставил тебя наедине с твоими собственными догадками. Теперь, когда твоё официальное задание разрушено моим предложением, тебе придётся играть по моим правилам, даже не подозревая, кто я на самом деле.
— Слушай, — Сайлент делает короткий вдох, и её голос снова обретает ту самую профессиональную, звенящую прохладу, хотя пальцы едва заметно подрагивают. Она пытается вернуть контроль над ситуацией, которую я так бесцеремонно у неё отобрал. — Ты, Орион... Не хотел бы пойти со мной на чёрный рынок? Нам нужно обсудить, как именно ты будешь отдавать долг.
Я смотрю на неё, и внутри меня разливается тёплая, торжествующая волна. «Очередной предлог», — насмешливо констатирует мой разум. Как же это прозрачно. Как психологически точно. Ты ведь ухватилась за мои слова о деньгах как за спасательный круг, Сайлент. Твоя уязвлённая гордость наёмницы требует официального тона, но твои лихорадочные глаза кричат о другом. Ты просто не хочешь меня отпускать. Тебе нужен повод, чтобы легально утащить меня в свой опасный, теневой мир, подальше от дворцовых стен и взгляда моей жены.
И в этот момент я окончательно осознаю, чем ты стала для моей израненной психики.
Ради меня ты — золотая рыбка, Сайлент. Настоящее сокровище, которое судьба выбросила к моим ногам в самый чёрный час. Благодаря тебе, благодаря твоей безумной, фанатичной фиксации на мне, я наконец-то чувствую себя увереннее. Этот липкий, парализующий страх перед Крисс, который душил меня весь этот месяц, впервые отступает. Твоё присутствие за моей спиной дарит мне иллюзию абсолютной безопасности.
Я чувствую в себе столько сил, что эта ментальная эйфория толкает меня на крайность. Я ведь готов из-за неё — из-за этой белоголовой убийцы, которая сейчас прижата к стене, — начать налаживать контакт с врагом. Я готов играть в самые опасные политические и подпольные игры, готов плести интриги за спиной королевы, потому что теперь у меня есть свой собственный, преданный мне монстр. Моя личная тень.
Я медленно наклоняю голову набок, упиваясь её ожиданием, и на моих губах играет сытая, уверенная улыбка.
— На чёрный рынок, говоришь? — тихо переспрашиваю я, сокращая последнее расстояние между нами, так что моё дыхание обжигает её губы. — Что ж... Веди, Сайлент. Посмотрим, какую цену ты затребуешь с меня на самом деле.