Я огляделся. Было пусто.
Гнилые зубы в моей ладони издавали резкий, удушливый запах. Смотрев на них в тусклом полумраке, я изначально подумал, что такие зубы могли быть только у старика.
Но при рассмотрении их более внимательно, они оказались другими. Кость была более тонкой, изящной. Да и когда старик орал мне прямо в лицо, я видел его пасть. У него зубы были совсем другие.
Но тогда чьи?
Единственное логичное объяснение, которое теперь оставалось в моей голове — это зубы Бетти. Но я особо не смотрел в её рот. Хотя она курит. Только я так и не увидел, чтобы у неё были такие гнилые пеньки. Она ведь молодая. Чтобы получить такие разрушенные зубы, наверное, надо курить всякую дрянь на протяжении, не знаю, десяти лет. Не курила же она с самого детства.
Протяжный гул Воронки вновь заставил меня вздрогнуть. Но было странно — этот вибрирующий звук стал заметно сильнее, он буквально давил на перепонки, заставляя сырые каменные плиты под моими сапогами мелко дрожать.
Я вышел наружу. Весь двор башни был покрыт кучами глубоких грязных луж, оставшихся после шторма. Холодный воздух обжёг лицо, а перед глазами развернулась пугающая картина.
В темноте бездны, прямо со стороны Воронки, кто-то плыл. Это был старик. Он лихорадочно грёб к берегу, силясь выбраться из ледяной воды.
Я машинально нагнулся и нащупал на земле тяжёлый острый камень, сжимая его в пальцах. Но в следующую секунду я понял: старик что-то сделал. Смертельно опасное. Из тёмной глубины прямо за его спиной плыла колоссальная, бесформенная розовая субстанция с тремя огромными, пульсирующими ртами.
Тут же, прямо на моих глазах, старика разорвало пополам. Какая-то более крупная розовая штука, скрытая под водой, на огромной скорости всплыла прямо под телом смотрителя, с хрустом разломив его хребет. Верхнюю часть туловища деда с силой выбросило на бледные прибрежные камни, прямо к моим ногам.
И тут я увидел то, чего, видимо, вообще не должен был видеть в этой жизни.
Старик. Нет, это был не он.
Его разодранное мясо... это было ненастоящее. Внутри него не было костей и человеческих органов — там копошился сплошной, живой сгусток розовой биомассы, которая просто приняла форму деда. Эта розовая субстанция всё время находилась под кожей старика, имитируя его жизнь.
Что, нахер, здесь произошло?! Рассудок окончательно отказывался связывать факты.
Я испуганно повернулся спиной к трупу и увидел Бетти. Она неподвижно стояла на самом краю обрыва, прямо возле бурлящей воды Воронки.
— Вода здесь холодная, как и в ту ночь, — лениво и тихо произнесла она, даже не повернувшись в мою сторону.
— Бетти! — в панике крикнул я, крепче сжимая камень в кулаке и делая шаг к ней. — Давай сюда! Надо спрятаться внутри башни!
Мой мозг в эту секунду работал слишком быстро. Он лихорадочно обрабатывал данную ситуацию, напрочь забыв про найденные в раковине гнилые зубы и пропустив мимо ушей все явные, ублюдочные намёки. Я шкурно пытался спасти девчонку с коричневым каре.
Пока Бетти вновь не заговорила. Её монотонный шёпот прорезал гул бездны:
— Ной, сколько дней мы тут уже?
— Что за бред?! — выплюнул я, тяжело дыша. — Мы тут дней три! Всего три дня, Бетти!
Девчонка медленно повернула голову ко мне. Её глаза тускло светились зелёным из-под чёлки, а на губах играла извращённая, незрелая ухмылка импульсивной социопатки.
— Нет, — лениво протянула она, и её голос эхом отозвался в моей голове. — Дурашка... Мы тут уже целый месяц. Целый месяц ты живешь под одной крышей с двумя трупами.
— Я ведь тоже труп, — лениво продолжала Бетти свой монотонный, издевательский монолог, медленно разворачиваясь ко мне всем телом.
На её губах играла улыбка чистой, беспросветной кончености. Она упивалась моим ужасом, ломая остатки моего разума секунда за секундой.
— Надо было притвориться новорождённой, — тихо прошептала она, делая шаг вперёд по сырым бледным камням. — Вернуться к месту моего появления в этом мире и помочь моим друзьям.
Я замер, не в силах пошевелить ни одним суставом. Тяжёлый острый камень едва не выскочил из моих онемевших пальцев.
— Я содрала кожу со старика, убила его и заняла его тело, чтобы поиздеваться над тобой, глупышом, — её ярко-зелёные глаза неестественно блеснули из-под коричневого каре. — Ведь надо было давать отчёты. А потом, используя тело старика, я сломала барьеры. И теперь Воронка будет расти… Пока не поглотит весь этот мир.
— Что… Что ты несёшь?! — дико заорал я, срывая голос в глухую штормовую темноту. — Ты сошла с ума! Ты не Бетти! Ты сошла с ума!
Моё сердце колотилось как бешеное, готовое пробить грудную клетку. Из глаз против моей воли хлынули слезы абсолютного, животного отчаяния. Но худшее было впереди. Я услышал странный, хлюпающий звук. Кап. Кап. Что-то горячее и густое лениво стекало вниз.
Я опустил взгляд. Из моих ног хлестала тёмная, свежая кровь. Меня охватил запредельный, неконтролируемый мандраж. Всё моё тело содрогалось в диких судорогах, пока сознание окончательно рассыпалось на куски от невыносимого психоза.
Бетти стояла прямо передо мной. Её человеческая плоть на шее и запястьях с сухим треском лопнула на мелкие лоскуты. Наружу, пульсируя и извиваясь, хлынули живые розовые волокна органики Воронки, стирая последние рамки её девичьего облика.
Она раскинула руки в стороны, приветствуя наступающий хаос, и её голос прогремел в моей голове как окончательный приговор всей изменённой реальности:
— Меня зовут Бетти. Я — Элита Солнца, олицетворение надменности. Я не человек. Я — монстр.
— Меня зовут Бетти, — мой ленивый, монотонный голос продолжал резать ночную тишину, пока из лопнувшей кожи на шее пульсировали розовые волокна. — Так меня, вроде, звали в прошлом мире. Но мне и тут нравится.
На моих губах играла ухмылка. Я упивалась этим моментом, ломая чужую реальность секунда за секундой.
— Я ведь богобоязненная, — тихо прошептала я, делая шаг вперёд по сырым бледным камням двора. — Моя цель — это поглотить весь этот мир. Он ведь неидеальный. Здесь живут существа, убийцы, маньяки... И я приму всю их боль на себя. Ведь я — Надменность. Я должна быть надменной. Ведь весь мой нынешний облик — это сплошная фальшь. Я лишь монстр.
Я наклонила голову набок, и мои ярко-зелёные глаза неестественно блеснули в полумраке.
— Но я ведь была человеком, когда попала сюда, — я уставилась в чёрный зев бездны, лениво перебирая пальцами. — Когда появилась правда, я упала прямо в Воронку и стала монстром. Моя истинная сущность — безликое существо. Я жила в этой изнанке, на самом дне, более двадцати трёх лет. Пока моя любознательность не перелилась через край. И тогда я придумала такой план, чтобы стать лучше. Чтобы перестроить всё.
Я сделала паузу, и из-под моих ногтей с тихим хрустом полезло наружу сочное розовое мясо Воронки.
Когда лодка причалила к берегу, на далёком пограничном острове оставалась всего одна девушка. Она называла себя Мэделин.
Но по официальным документам на том клочке суши не должно было быть никакой Мэделин. Остров превратился в зону тотального безумия. Трое людей окончательно сошли с ума, держали её в плену и насиловали, пока реальность вокруг трещала по швам. Именно они своими действиями открыли Воронку с другой стороны, превратив локальный инцидент в угрозу мирового масштаба. Хаос стремительно разрастался, ставя под удар грядущий конгресс всех стран.
— Вот только те, кто приехал, не знали, что они увезли монстра с собой.