— Не лги мне, — произнёс я, обращаясь к Элигии. Кинжал в моей руке слегка дрожал, но я старался держать его ровно. — Я думал, ты знаешь с первого взгляда… Но ты такая же обманщица, как и все.
Элигия смотрела на меня с непониманием. Её взгляд метался: то к кинжалу, то к моей раненой щеке, то к шкатулке.
Рядом с кинжалом в шкатулке лежало то, что я сначала не заметил: салфетка, пропитанная кровью, и завёрнутый в неё недавно отрубленный язык. Не сложно догадаться, что это язык Мима. Судя по её дневнику, он плохо исполнял роль её «шавки». Но это уже не имело значения.
Элигия судорожно оглядела эту часть кареты. Она поняла — Мима здесь нет.
— Элигия, отвечай без лжи, — я подвигал кинжалом, явно показывая, что в ином случае это будет её смерть. — Или ты хочешь, чтобы я повторил с тобой то, что сделал с ним?
— О чём ты хочешь меня спросить? — дрожащим голосом ответила она. В её голосе чувствовались высокомерные нотки, но они были так хорошо спрятаны, что давали ей шанс выжить. — О кинжале? Или о моём дневнике, который ты уничтожил?
— Я хочу знать о Миме. Кто он? И почему ты такая… — я запнулся, подбирая слова. — Судя по кинжалу, ты из знати. Или ты его украла? Ты ведь умеешь врать.
Элигия начала плакать. Сначала я не понял, в чём дело, но её следующие слова заставили меня осознать причину её слёз.
— Мим… Ты убил его? Ты убил моего Мима?! Зачем? Зачем ты это сделал? — она всхлипывала, слёзы текли по её щекам. — Этот кинжал — мой. Я не вру. Я из дома Аргентита. Я — Элигия Аргентита, пожалуйста…
Она говорила сбивчиво, задыхаясь от рыданий.
— Когда я была маленькой, Мим стал моим псом… Я решила сбежать из дома, потому что устала там жить, а Мим, как собачка, побежал за мной. Я… Я не садистка. Я не хотела никого убивать. А ты… Ты — настоящее ничтожество! Если ты хоть пальцем меня тронешь, моя семья тебя казнит!
По её стадии страха можно было понять: она ещё не знает, что я убил не только Мима, но и Жанну. Мне это было на руку.
— Скажи, Элигия Аргентита, что ты испытывала ко мне? — спросил я, стараясь говорить ровно, хотя внутри всё дрожало.
— Я… Я испытывала удивление, — она подняла заплаканные глаза. — Я думала, что ты из драконов. Но когда я проверила твои карманы, поняла, что ты скорее местный.
— Драконы? — я нахмурился. — Что ты несёшь?
— Моридрако, — тихо произнесла она. — Раньше это были обычные люди, но после 1280 года, известного как год болезни Морид, появились люди с белыми волосами, пережившие эту болезнь. Их стали называть Моридрако. Они живут на континенте Земля. Я не из них. Я вообще понятия не имела, что они существуют.
— Этой истории около 190 лет? — уточнил я.
— Да. Хотя, если честно, я думала, что это просто байка, чтобы сделать Моридрако более важными. Но я не хотела красть у тебя эту тайну. Это было вынуждено. Если ты понимаешь, то, пожалуйста, не убивай меня. Можешь убить этих моих так называемых друзей, но не меня, пожалуйста, молю…
Я усмехнулся.
— Чёрт, как бы тебе сказать… Я уже убил не только Мима, но и Жанну. Так что у меня к тебе и Эрику одна просьба: отвезите меня в столицу. И тогда наши пути, вероятно, разойдутся.
— Жанна мертва? — на её лице отразился шок. Она хотела что‑то сказать, но не смогла продолжить фразу. — Я… я не…
— Решай быстрее, — я снова приставил кинжал к её горлу. — Не то станешь следующей в костре.
— Я согласна! Я поняла. Только не убивай. Я согласна на мир.
Я посмотрел на неё взглядом, полным недоверия.
— Мир? Нет. Это не мир. Это лишь мера предосторожности. Твою ложь нельзя простить. Считай, мы не друзья и не союзники. Мы — обстоятельства этой истории.
Элигия молча кивнула, вытирая слёзы.