Я зажмурил глаза от сильнейшей боли в глазах после лазеров. Мои глаза дико болели, а ноги ощущались так, будто их переехал трактор. Я с трудом сжал песок в руки, пытаясь удержаться в сознании, и хрипло выдохнул, глядя на придавленную глыбами фигуру в центре разрушенной арены:
— Теперь мы поговорим, великан. С чего ты сразу решила меня прикончить?
— Ты знаешь слишком много, — глухо процедил Хафтор из-под ледяного завала.
Громила явно не собирался сдаваться. Из последних сил он решил продолжить эту бессмысленную борьбу с придавившим его вековым льдом, упрямо пытаясь дёрнуть заблокированными плечами.
Но в его хриплом, сорванном голосе проскочила секундная дрожь. Едва уловимый секундный сбой, который я шкурой уловил даже сквозь жуткую, режущую боль в глазах.
«Неужели он врёт?» — мгновенно пронеслось в моей расколотой голове.
— Ты говоришь неправду, — сипло отрезал я, опираясь на подкосившиеся, словно перееханные трактором ноги. — Какой у тебя истинный мотив?
Я заставил себя открыть горящие веки и сквозь кровавую пелену посмотрел прямо в его лицо. И то, что я там увидел, заставило меня намертво застыть. На его рассечённой щеке и в суровых глазах застыли эмоции, которые были мне до безумия знакомы. Это лицо… оно было живым зеркалом. Это были эмоции отца. Моё лицо. Лицо отца, который до судорог, до безумия переживает за своих собственных детей — Я знаю это лицо, — тихо сказал я, выдержав тяжёлое, звенящее молчание.
— Откуда тебе его знать? — сквозь зубы прохрипел Хафтор, упрямо дёргаясь под многотонными ледяными глыбами. — Ты ведь убийца! Убил весь Кровавый Род в королевстве!
— Это не я, — отрезал я. — А во-вторых, тебе должно было быть известно, что у меня есть сын. И я люблю его. Его зовут Генри.
— Генри… значит, у меня тоже есть дети, — глухо выдохнул великан.
Он явно пытался выговориться за всё то время, пока этот грязный груз копился у него внутри.
— Я люблю их больше всего на свете, — с трудом ворочая пересохшим языком, пробасил гигант. — Эти тридцать девять комочков радости…
Но тут он резко замолчал. Этот мимолётный спектр отцовских эмоций на его щеке мгновенно исчез, сменившись чем-то зловещим. Я замер. Я слишком хорошо помнил это лицо отцовского греха.
— Что «но»? — хмуро спросил я, делая шаг вперёд. — С ними что-то случилось?
— Пока нет… — Хафтор отвёл взгляд в сторону песка. — Точнее, их было больше. Их было сорок семь.
— И что стало с восемью твоими комочками радости? — спросил я, специально сделав жёсткий, едкий акцент на умилённую форму.
— Всего сорок лет назад, когда я ещё был зелёным, меня отправили в леса, — глухо начал Хафтор, и его голос под завалами зазвучал на удивление ровно. — Приказ был простой: найди залежи полезных ископаемых. Но там были монстры из чёртовой воронки. Я попал в засаду и чуть не погиб. И тогда я вернулся обратно к Матери.
— И что? — хмуро спросил я, не сводя с него глаз.
— Она посмотрела на меня и сказала убить семь детей в наказание, — великан тяжело выдохнул, и обломки льда на его плечах со скрежетом шевельнулись.
— И ты это сделал?
— Да. А что мне оставалось? — в его глазах промелькнула старая, выжженная годами безысходность. — А сейчас она приказала убить тебя.
Так ты переживал за детей.
Я посмотрел на придавленного великана. Если бы Тор не убил меня, Зима просто пустила бы в расход его детей. Она вырезала бы оставшиеся тридцать девять комочков радости за невыполнение воли. Я понял, что могу сопереживать Хафтору. Я ведь такой же, как и он. Точно такой же отец.
Я шкурой прочувствовал эту дикую безысходность. Я понял, что могу ему сопереживать. Я ведь такой же, как и он. Точно такой же отец, готовый пойти на любое грязное безумие ради своего ребёнка.
—Погоди, а ещё один? — спросил я, быстро пересчитав цифры в голове. — Что случилось с ним?
— Погиб на глазах, — глухо отозвался Хафтор, и его широкие плечи под глыбами мелко задрожали. — Сгорел от вашей энергии.
— Что? Погоди, ты имеешь в виду новую Элиту? — я замер, чувствуя, как внутри всё похолодело.
— Да, конечно, — великан тяжело вздохнул. — Но она не такая, как Леди Солнца или ты, Пожиратель. Она… она неудержимая. Прямо на моих глазах мой сын превратился в пепел.
Я сжал кулаки, переваривая эту информацию. Значит, энергия этой новой Элиты стёрла пацана до состояния серого порошка.
— Тор, расскажи, что знаешь об Элите, — жёстко потребовал я, наклоняясь ближе к его рассечённой щеке.
— Её зовут Мара, — хрипло выдавил Тор, и его грубое, покрытое щетиной лицо болезненно дёрнулось. — Она очень специфичная. Вечно ноет и делает кучу необдуманных вещей. А ещё обладает синей энергией, которую использует абсолютно неосознанно.
Я молча слушал его, пытаюсь переварить эту информацию. По коротким, рваным словам великана в моей голове складывался её смутный портрет. Эта новая Элита не была хладнокровным воином. Тор описал её размыто — какая-то мелкая, тощая девчонка, которая от дикого страха и паники начинает навзрыд рыдать, капризничать и швыряться во все стороны этой своей синей смертью, шквалом стирая в пепел любого, кто окажется рядом. Настоящая живая бомба замедленного действия.
— И как она сильна? — хмуро спросил я.
— Нет, её физическая сила на уровне пятнадцатилетки, — глухо отозвался Тор, и обломки льда на его груди со скрежетом сдвинулись.
— Значит, её можно устранить, — отрезал я, сильнее сжимая рукоять багрового меча.
— А я смотрю, ты очень прагматичный. Не любишь оставлять врагов. Значит, моя судьба уже решена? — глухо спросил Хафтор, глядя на меня снизу вверх.
— Да, ты живой мертвец, — отрезал я.
Я обратился к нему, и я сильно сжал меч. Я подошел к нему и замахнулся.
— Генри… — прохрипел великан, закрывая глаза в ожидании смертельного удара.
— Братец, — позвал я его. — Пошли со мной.
Я опустил клинок.
— Я — это ты, — сказал я ему, глядя на тяжелые глыбы, сковавшие его тело. — Ни ты, ни я не можем вырваться из-под этого льда Всепервородной Зимы.
— Тем более я не хочу лишать Зиму её сына, — глухо выдохнул я. — Она меня убьёт сама. А я не хочу умирать. Есть ли способ вытащить тебя отсюда?
— Я полагаю, есть один, — Хафтор посмотрел на меня из-под каменных глыб мертвенно-бледным взглядом. — Но он болезненный для меня и очень своеобразный.
— И как же? — нахмурился я, сжимая кулаки.
— Сделай свой энерго-меч или топор.
Я ухмыльнулся и выдавил последние капли энергии, которые только оставались во мне. На чистом упрямстве я создал ядовито-зелёный энерго-топор, от которого по разрушенной арене побежали рваные искры.
Великан намертво зафиксировал взгляд на светящемся лезвии, тяжело сглотнул и леденящим тоном выдавил:
— Руби мою шею.
Я опустил топор и закрыл глаза. С первого раза я сделать не смог, поэтому нанёс ещё два тяжёлых удара перед тем, как я почувствовал, что его башка окончательно отвалилась от тела.
Я посмотрел на него. Его страшная рана на шее мгновенно застыла — это способность магии льда выживать даже так, блокируя кровотечение и запечатывая ткани плотным инеем.
— Да, — сказала отрубленная голова, и её голос слегка изменился, став чуть более глухим и вибрирующим.
— А как ты дышишь и так далее? — ошарашенно спросил я, разглядывая его лицо на песке.
— Я заморозил, перед тем как ты отрубил мою бошку. Я заморозил кучу воздуха внутри лёгких, — спокойно ответил он. — Так что воздуха мне хватит на четыре дня точно.
— Типа, воздух у тебя остался в горле или где? — недоумённо спросил я, разглядывая его лицо на песке.
— Типа того, — ответил он.
Сказал он это совершенно спокойно. Я посмотрел на бошку, а затем аккуратно отстриг его длинные красные волосы и густую бороду, чтобы они не мешались. После этого я создал прочную энерго-веревку, обвязал её вокруг его затылка и надёжно закрепил, чтобы он теперь просто висел у меня на бедре.
— Пошли, братец, — глухо пробасил Тор у меня на бедре, пока я оглядывал руины. — Пошли к моей матери.
— Не называй меня так. У меня есть только один брат, — отрезал я, начиная искать выход из разрушенного колизея.
— И кто же он? — спросил Тор. — Он лучший?
— Его зовут Вергилий, — ответил я, пробираясь через обломки льда и кирпича. — Он сейчас в королевстве на континенте дракона. В столице.
Голова на моём поясе резко замолкла. Наступила звенящая, тяжёлая тишина.
— Эй, ты чего? — нахмурился я, заметив его ступор.
— Не хочу тебя расстраивать, брат, но Вергилий сейчас на Урагии. И он в руках Зимы, — глухо выдавил Тор.
Я замер и остановился.
— Не может быть. Это совпадение, — упрямо выдохнул я, отказываясь верить в это безумие, пока сердце бешено колотилось в груди.
— Ну давай сопоставим факты, брат, — глухо отозвался Тор у меня на бедре. — У Вергилия белые волосы, которые он красит в чёрный. У него есть способность к магии льда. И он был парнем королевы.
Я замолчал. Стопроцентное попадание. Вергилий… так ты действительно здесь?
«Неужели то пророчество печенек именно говорило об этом?» — пронеслось в моих мыслях, и по спине пробежал леденящий ужас.
Я подошёл к той дыре от обрушения и с помощью энерго-веревки залетел обратно наверх. С уже стопроцентным удивлением я замер перед ними. Вишон был не только живой, но и находился прямо под Рейной. У них была какая-то дикая, извращённая интимная сцена — эта розовая девка сидела сверху, полностью разрезав его одежду своей косой и оголив его грудь.
— Что? Я думал, ты умер! — ошарашенно выкрикнул я Вишону, глядя на это зрелище.
— Ой, братец, не могу это видеть, втащи им за меня, — тихо пробасила голова Тора у меня на бедре.
— Мы тоже думали, что ты того… — прохрипел из-под неё израненный Вишон, пытаясь поймать ртом воздух.
Рейна медленно прекратила свои интимные издевательства. Она плавно повернула голову в мою сторону, и её чёрные рожки грозно блеснули в полумраке.
— Не ожидала, что ты победишь моего брата, — леденящим тоном процедила она, буравя меня яростным взглядом, пока живой трофей на моём ремне слегка покачивался при каждом шаге.
Рейна медленно положила свою косу на пол и устало села на корточки, подперев подбородок рукой.
— Ну вот, придётся сдаваться. Я так этого не хотела, — капризно и разочарованно протянула она.
— Сестра, проводи Ориона в замок нашей матери, — глухо приказала голова Тора у меня на бедре.
— Чего? А сам ты не можешь, голова? — ядовито фыркнула Рейна, сузив глаза.
Она резко подалась вперёд, протягивая свои тонкие пальцы к ремню:
— А ну, иди сюда!
— Братец, спаси меня от неё! — испуганно закричал Тор, чьё лицо на моём поясе смешно перекосилось от ужаса перед собственной сестрой.
Я мгновенно отступил на пару шагов назад, уходя с линии её движения и не давая ей прикоснуться к Хафтору.
— Нельзя, — жёстко отрезал я, делая шаг вперёд и заслоняя собой Хафтора. — Пошли, Вишон, и ты, Рейна. Мне нужно в замок Зимы.
Сказал я это, встав прямо перед ней и крепко сжимая багровое древко меча Скарлет. Израненный Вишон, судорожно придерживая порванную на груди одежду, кое-как поднялся с пола и встал рядом со мной. Рейна лишь капризно фыркнула на мои слова, но спорить не решилась. Она медленно поднялась с корточек, закинула свою огромную косу на плечо, и мы просто пошли вперёд по извилистым коридорам этого разрушенного пропускного пункта.