Спустя 4 дня пути по воде, чтобы добраться до Земли, мы переступили черту. Эта зона океана имела особенность создавать некоторые воронки, из которых выплывают большие змеи.
Их называют левиафаны.
Проще говоря, тут левиафаны делятся на три категории. Красночешуйчатый — самый слабый. Черночешуйчатый — редкий и самый дружелюбный. И синечешуйчатый — самый базовый и самый сильный. В основном они от 15 до 30 метров.
Так что наш экипаж уже успел встретиться с тремя красными и одним синим.
Вергилий стал еще более искусным во время этих нападений. В первой стычке он заблокировал пасть левиафана ледяной силой, а после нанес удар фиолетовыми искрами и разрубил голову змея надвое.
В другой раз я попросил Вергилия, чтобы он выиграл время для Маре, чтобы она показала свою энергию. Она выпустила синее пламя и сожгла огромного гада за 3 секунды наглухо.
На пятый день штиль резко оборвался. Прямо по курсу вода вскипела, и океан закрутило в новую, огромную воронку шириной в пятьдесят метров. Корабль Зивера швырнуло боком на нахлынувшую волну. Из самого центра бурлящего водоворота вертикально вверх вытянулось массивное туловище змея. Толстая чешуя отливала глубоким синим цветом, а на хребте торчали острые костяные наросты. Этот синечешуйчатый экземпляр в длину превышал 30 метров.
Змей издал глухой рев и рухнул всей массой на нос корабля, пытаясь переломить палубу. Маре от сильного удара не удержалась на ногах и покатилась к борту, едва не вылетев в воду. Экипаж из семи человек бросился вращать штурвал, уводя судно от центра воронки.
— Держи правый борт! — крикнул я Вергилию.
Я рванул вперед, сокращая дистанцию. Активировав изумрудную ману, я выбросил руку вперед и выстрелил серией плотных лучей прямо в левый глаз твари. Синий левиафан задергался, его голова мотнулась назад, но прочная лобная броня выдержала удар. Змей резко развернулся и взмахнул огромным хвостом, сбивая мачту корабля.
В этот момент Вергилий уже набрал скорость. Его штормовой плащ взметнулся от ветра. Он выхватил переродившуюся катану. Воздух вокруг клинка мгновенно покрылся инеем, смешиваясь с фиолетовыми молниями. Братец оттолкнулся от палубной надстройки, подпрыгнул на десять метров вверх и вогнал лезвие глубоко в шею левиафана. Фиолетовые разряды вонзились в мясо чудовища, а ледяная манера сковала его движения, превращая чешую на загривке в крошево.
Левиафан тяжело рухнул обратно в воронку, поднимая тучу брызг. Вода окрасилась темной кровью, и водоворот начал медленно затихать. Я опустил руки, гася остатки изумрудной энергии, и посмотрел на сломанную мачту.
— Слушай, Вергилий, может надо было оставить? Может, мясо левиафанов съедобно?
— Что за бред, — сказала Лита, выходя из боевой стойки. — Мясо левиафана ядовито, олух.
— А на меня, кстати, яды не действуют.
Помнится, был один цветок на Драконьем континенте. Вергилий, может ты помнишь? Как же его…
— Дермавис, — сказал Вергилий, вытирая свои белые волосы от крови.
— Да, эта фигня, которая излучает феромоны. В основном с ним стали бороться баллончиками с…
— Гербицидом, — сказала резко Маре.
— Кстати, да, гербицидом. Ты про это? Ну, у вас она по-другому называется.
— Не знаю, что за гербицид, но в банках берут сок енда и капают его на Дермавис, сказал Вергилий
— Так сколько нам ехать до континента Земли? — спросил я.
— Около двух дней еще, — из верхнего яруса спустился Вишон. — Это потому, что нам надо сворачивать на архипелаг первый.
— Как вообще понять, какой первый, какой второй? — сказал я, смотря на Литу.
— Что тут непонятного? — не говори, что ты еще не веришь в Истинной Тверди.
— Что, а так отличить… — вмешался Зивер, решив помочь мне разобраться. — Ну, Элита Солнца, всё просто. Первый архипелаг — это архипелаг Жребия, а второй — архипелаг Клеймёного.
— И почему такие названия?
— Жребий и Клеймёный делили власть еще на одном общем архипелаге, пока они не пошли друг на друга и архипелаг не раскололся на две части, — старик улыбнулся.
Тут корабль вновь попал в воронку. Воду вокруг судна закрутило с бешеной скоростью, швыряя боевой корабль из стороны в сторону.
Зивер схватился за штурвал. В этот момент я увидел на его запястье символ: треугольник, перевёрнутый, с двумя кругами на концах.
Но сразу после этого большой змей синего цвета показался из воронки, летя прямо на нас. Огромная туша левиафана выставила вперёд костяные наросты на морде, намереваясь протаранить палубу. Одновременно с ним из бурлящей пены по бокам вынырнули ещё два левиафана поменьше — красночешуйчатые гады, которые сразу бросились на экипаж, оскалив зубы.
Вишон, сорвавшись с верхнего яруса, заблокировал продвижение одного из красных змеев, приняв удар на свой защитный покров. Корабль содрогнулся от удара.
Лита, сделав взмах своим тяжёлым мечом, рванула ко второму красному левиафану и ранила его прямо в живые жабры. Из разреза брызнула тёмная кровь, чудовище истошно взвыло и повалилось на доски.
В этот момент главный синий змей уже нависал над носом корабля. Вергилий прыгнул вперёд, его штормовой плащ взметнулся от ветра. Названный брат на лету сотворил массивное ледяное копьё и проколол глаз твари. Синий левиафан задергался от ярости, ломая челюстью палубные ограждения.
А затем и я ударил обычным кулаком. Физический удар в упор пришёлся змею точно в бронированный лоб, раздробляя синюю чешую и заставляя тридцатиметровую тушу завалиться набок.
И Вергилий наконец добил тварь, и я помог ему выгрузить её огромную тушу обратно в воронку, сбрасывая мёртвого синего гада и останки красных левиафанов за борт, чтобы освободить палубу корабля.
Маре за всё это время даже не пошевелилась, продолжая лениво спать под своей накидкой.
Спустя два дня, точнее, ночи, ночью мы подобрались к берегу. Я проснулся, встал и открыл дверь. Я увидел местность открытую. Тут всё отличалось от Кровавой Империи, от зимнего Урагия или от Драконьего континента. Тут было иначе. Слишком уж много пропаганды Церкви, ну, теократия, тут понятно.
Сам порт первого архипелага выглядел серо и угрюмо. Причалы и береговые строения были вытесаны из монолитного камня. Высокие портовые постройки и склады больше походили на часовни с узкими окнами-бойницами и длинными шпилями, уходящими в серое ночное небо. На каменных стенах доков висели медные рупоры громкоговорителей, а на деревянных столбах были расклеены листовки с религиозными лозунгами. Каждая постройка здесь буквально давила своей пропагандой, напоминая, что на этом континенте правит бал слепая вера.
Я вышел вперёд и увидел, как Зивер один вышел из корабля, подходя к девушке лет, не знаю, 23.
Розовые волосы до конца шеи. Её взгляд цвета выцветшего зимнего неба скользил сквозь людей. Розовые пряди обрамляли лицо, подчеркивая эту пугающую, стеклянную отрешенность. Она носила обычную пышную черную юбку и черную рубашку с галстуком красным.
Я вышел, но сразу почувствовал её взгляд. Она заметила меня.
— Я почувствовал, как начинает идти дождик.
Пару капель упало мне на лицо. Очередная сырость этого континента уже оседала на серо-зелёной накидке.
— Приветствую вас, Элита Солнца, на нашей земле, — сказала девушка.
Я узнал этот голос. Сухой, леденящий душу покой, который не спутать ни с чем.
— Это вы говорили по телефону.
— Да, это я говорила по телефону.
Зивер подошёл к краю причала, послушно опустив голову перед ней.
— Слушаю вас, Верховная… — начал старик.
Штиль молча подняла ногу и резко толкнула Зивера прямо в грудь. Сильный, точный удар пришёлся в центр. Старик не удержал равновесия, взмахнул руками и с тяжёлым всплеском рухнул с каменного пирса прямо в тёмную океанскую воду. Брызги полетели в стороны, окрашивая портовую пену.
Я мгновенно перенёс вес тела на переднюю ногу, хватаясь за бортик корабля. Каналы изумрудной маны внутри моих рук запульсировали от хлёсткой вспышки паранойи. Мои зубы сжались до хруста.
— Ты что творишь? — процедил я, жёстко фиксируя каждое её мимолётное движение.
— Его сказали устранить, я сделала, — её лицо с розовыми прядями даже не дрогнуло, стеклянный взгляд выцветших глаз оставался мертвенно неподвижным. — Он не всплывёт, если верить в веру нашу. Зови меня Штиль, Элита Солнца.
Я перевёл взгляд на бурлящую воду у причала. Тяжёлые круги расходились по поверхности, пузыри воздуха шумно вырывались со дна, пока старик Зивер уходил наглухо под воду. Никакой паники на её лице, никакого колебания — чистая, топорная исполнительность без лишних слов
— Подойди сюда.
Я понял, что у меня дрожат ноги. Не понимаю почему, но они дрожали перед ней. Этот мёртвый, ровный голос ломал волю почище золотого покрова Леди Солнца.
— Подойди.
Я послушно начал подходить, медленно переставляя тяжёлые ботинки по доскам трапа. Сжимая зубы до боли, я заставлял себя двигаться вперёд, сходя с корабля на серый камень причала. Каждый шаг давался с трудом.
— Мне надо вас зарегистрировать в базе как гостей, — Штиль даже не взглянула на круги, которые всё ещё расходились на воде на месте утопленного Зивера. — Вам будут разрешены округи Церкви. Но не будут разрешены места по типу собора и других более высших религиозных ценностей. Если хотите вступить в нашу веру и начать жить открыто, вас всегда рады открестить, Элита Солнца.
Я продолжал сжимать зубы, контролируя каждое дыхание. Напряжение висело такое, что воздух казался осязаемым. В этот момент она шагнула ко мне в упор. Её пальцы вплотную зажали ткань моей новой белой рубашки, удерживая мой рукав. В другой руке Штиль мгновенно применила небольшой прибор для забора крови.
— Сейчас будет больно.
Она хладнокровно проколола кожу. Из пальца хлынула тёмная кровь. Я даже не поморщился, жёстко фиксируя её стеклянный взгляд выцветших глаз.
Она тут же дала мне ватку.
— Это нужно, чтобы обрисовать вас в нашей базе. Сторона крови. Так что сейчас, когда я приду и передам кровь, мы сможем спокойно разгуливать по нашему чудесному архипелагу.
— Я посмотрел ей в лицо.
Спокойное лицо.
Без тени страха или гнева.
— Что вы смотрите на мое лицо? — ровно спросила она.
Я заметил её рост. Она была даже выше Элизабет. Примерно, если Эли около 170, то Штиль около 172.
— Вы можете подождать на корабле, — её стеклянный взгляд скользнул мимо меня на палубу. — Или пойти со мной. Я вас приведу в статус ожидания. Посидите на диване в теплом месте. И будете слышать хор наших ангелов.
— Чего? — переспросил я, наглухо не понимая эту местную терминологию.
— Детей, которые служат верой и правдой перед верой, — без единой эмоции разъяснила Штиль. — Да хранит вас Великое Подземное Хтоническое Существо.
— Что? Кто это?
— Это сам Бог.
Она пожала мне руку.
И, поняв, что я не собираюсь идти с ней, начала уходить.
В прямом смысле она буквально пошла по маршруту, словно… я не знаю, я привык к людям, которые исчезают в тумане. Но она просто ушла по прямой. Розовые волосы до конца шеи мерно покачивались, пока её фигура в пышной чёрной юбке не скрылась за углом монолитного серого здания порта.