Мы ступаем в этот хаос. Черный рынок. Место, где люди торгуют чужими жизнями, а я... я просто послушно иду за тобой. Это всего лишь второй мой раз здесь. В прошлый раз я чуть не погиб, но сегодня всё иначе. Сегодня со мной ты, Сайлент.
Мы знакомы от силы час. Смешно, правда? Любой дурак скажет, что это слишком мало. Что за шестьдесят минут нельзя стать для кого-то целым миром. Но я чувствую людей, Сайлент. Я думал, ты спасла меня там, на углу, просто по доброте душевной. Думал, это судьбоносное совпадение, чистая случайность. О, какой же я был наивный дурак. В мире, где живешь ты, случайностей не бывает. Ты не просто «оказалась рядом». Ты вела меня. Ты сталкерила меня, изучая каждый мой шаг, пока я тешил свое эго мыслями о нашей ментальной связи.
Я внимательно наблюдаю за тем, как меняется воздух вокруг нас. Местные торговцы, опасные и прожженные контрабандисты, вдруг притихают. Но это не уважение. Это первобытный, парализующий ужас. Они смотрят на тебя и видят то, чего я, ослепленный твоей красотой, не замечал целый час. Сайлент. Лучшая. Самая известная наемная убийца, чье имя шепчут со страхом в самых темных углах этого города. И она здесь. Со мной.
Я слегка наклоняюсь к твоему уху, чувствуя, как по спине пробегает ледяной пот, и тихо, с натянутой ухмылкой спрашиваю:
— Так ты здесь... в авторитете, да?
Мой голос звучит непринужденно, но внутри меня всё кричит. Я жду твоего ответа, затаив дыхание. Ты — самый прекрасный кошмар в моей жизни, Сайлент.
Она не смущается. Наоборот, на ее губах появляется едва заметная, пугающе спокойная улыбка. Сайлент наклоняется ко мне чуть ближе, и от ее шепота у меня внутри всё переворачивается:
— Да, — тихо говорит она, и в ее голосе нет ни капли хвастовства. Только сухой факт. — Знаешь, я лицо самой главной банды здесь. Но я не родом с Континента Драконов. Я с Континента Превосходства. И я полукровка. Из расы людей... и Альф.
Альфы.
Мой мозг судорожно прокручивает все книги и слухи, которые я когда-либо слышал, но это название всплывает в памяти впервые. Раса, о которой в наших краях даже не говорят вслух. Я перевожу взгляд на нее, заново сканируя каждую деталь. Одержимость требует ответов. Я смотрю на ее безупречные, выделяющиеся в этой толпе волосы. Ну конечно. Как я мог быть таким слепым?
Я заставляю себя усмехнуться, хотя сердце бьется где-то в горле. Нужно держать лицо. Нельзя показать, что она меня напугала.
— Альфы? Никогда о таких не слышал, — говорю я, вовлекая ее в эту опасную игру. Я протягиваю руку и аккуратно, едва касаясь, провожу пальцами по пряди у ее лица. — Я так понимаю, отличительная черта этих чертовых Альф — это белые волосы? Угадал?
На секунду её глаза сужаются. Моя дерзость должна была стоить мне руки, но она позволяет мне коснуться её белых волос. Всего на миг. Затем её лицо снова становится каменной, непроницаемой маской. Она делает шаг назад, разрывая нашу интимную дистанцию, и смотрит куда-то сквозь толпу, переваривая мои слова.
— Да, ты прав, — её голос звучит как хруст льда. Профессионально. Холодно. — Но мы здесь не ради экскурсии. Время долга, Эрик.
Она произносит это имя скорее по привычке, ведь я только что сам рассказал ей, что Эрик мертв. Я преподнес ей эту новость так спокойно, словно просто пересказал уличные слухи. Сайлент знает, что его больше нет в живых, но она понятия не имеет, чьих рук это дело. Она не знает, что человека, который был ей должен, из этого мира стер именно я.
Я смотрю на её идеальный профиль и чувствую внутри приятное, теплое превосходство.
О, Сайлент. Прекрасная, смертоносная Сайлент. Ты думаешь, что контролируешь ситуацию. Думаешь, что этот твой деловой, жестокий тон может меня обмануть? Ты сталкерила меня несколько часов, ты упорно выслеживала меня, а теперь, когда я раскрыл тебе карты про Эрика, ты паникуешь. Ты прячешься за мыслями о зависшем контракте, потому что просто не знаешь, как вести себя со мной. Что ж, я помогу тебе. Я избавлю тебя от этой проблемы. Я ведь уже избавил тебя от самого Эрика.
Я делаю шаг вперед, сокращая расстояние между нами, и с легкой, непринужденной улыбкой лезу в карман.
— Ты снова перевела тему на долг, — тихо, с мягким упреком говорю я, глядя прямо в твои глаза. Мой голос звучит ласково, пока я достаю деньги. — Всё ещё скрываешь, что ты мной заинтересована? Давай я просто заплачу за него. Какая разница, что Эрика больше нет, если я могу закрыть этот вопрос прямо сейчас?
Я протягиваю ей пачку купюр. Мне плевать на эти бумажки. Я просто выкупаю твою свободу на этот вечер, Сайлент. Избавляю тебя от необходимости думать о работе.
— Пойдем, — добавляю я, слегка склонив голову набок и убирая руки в карманы. — Прогуляемся по рынку. Здесь есть на что посмотреть. Её брови взлетают вверх, а в глазах на мгновение вспыхивает опасный огонек. Она смотрит на пачку денег в моей руке так, словно я предложил ей совершить самое гнусное преступление в её жизни. Она делает шаг ко мне, сокращая расстояние до минимума, и цедит сквозь зубы:
— Ты что... пытаешься купить меня?
В её голосе звучит металл, но я не верю ни единой ноте. О, Сайлент. Ты потрясающая актриса, правда. Любой другой на моем месте уже извинялся бы и пятился назад, умирая от страха перед лучшей убийцей Континента Превосходства. Но я вижу тебя насквозь. Я замечаю, как дрогнул уголок твоих губ, как расслабились твои плечи.
Эта злость — всего лишь маска. Защитная реакция. Ты притворяешься, потому что тебе непривычно проигрывать в этой игре. Но правда в том, что ты уже согласилась. Ты готова бросить свою работу, свои важные контракты и этот чертов рынок на целый день. Ради меня. Ты выслеживала меня часами, и теперь ты получила то, чего хотела — меня.
Я не убираю руку с деньгами. Я лишь слегка наклоняю голову, позволяя себе мягкую, торжествующую улыбку, и отвечаю её же шепотом:
— Я не покупаю тебя, Сайлент. Я просто инвестирую в наше общее время. Так мы идем?
Она молчит секунду, другую, пристально глядя на меня. А в моей голове в этот момент рушатся последние остатки прежней жизни.
Крисс.
Я ведь должен быть сейчас с ней. Прямо в эту минуту. Возможно, она ждет меня в нашей обители, гадает, где я пропадаю, волнуется. Обычный, нормальный Орион из прошлого побежал бы к ней. Но тот Орион мертв. Я стираю её из своих мыслей так же легко, как стер Эрика. Прости, Крисс, ты была хорошей, но ты — всего лишь тусклая искра. А Сайлент... Сайлент — это бушующее пламя.
Я выбираю тебя. Без колебаний. Без сожалений. С этого момента и навсегда.
Ты — мой свет, Сайлент. Твои белые волосы, твой холодный взгляд, твоя смертоносная грация Альфы. Ты не просто наемная убийца, ты — моя богиня, сошедшая в этот прогнивший, мрачный мир, чтобы забрать меня с собой. И если ради того, чтобы греться в твоих лучах, мне нужно сжечь всё дотла, я сделаю это.
Я мягко вкладываю пачку денег в её ладонь, чувствуя, как тепло моих пальцев передается её холодной коже. Сайлент забирает купюры. Её притворная злость тает, уступая место чему-то новому. Она прячет золото и слегка кивает в сторону окутанных туманом торговых рядов.
Время на этом проклятом рынке словно остановилось. Проходит час, другой, но для меня весь мир сузился до пространства между нами. Мы гуляем среди лавок с запрещенными артефактами и склянками с ядом, словно влюбленные голубки по весеннему саду. Контраст нашего безумия на фоне этого мрачного места просто великолепен.
За эти несколько часов я вывалил на тебя всё. Всё, что копилось во мне месяцами. Я рассказал тебе о Вергилии — моем брате, с которым мы сейчас в яростной, глухой ссоре. Я рассказал тебе о Крисс, моей безумной жене, чья тень больше не имеет надо мной власти. Обычная женщина пришла бы в ужас от моих откровений. Она бы сбежала, сочтя меня чудовищем или безумцем.
Но ты не боишься, Сайлент. Конечно, нет. Как может лучшая убийца Континента Превосходства испугаться чьих-то семейных тайн?
Ты идешь рядом, твой безупречный профиль спокоен, а белые волосы слегка колышутся от подземного сквозняка. Ты молчишь, но я чувствую, как увлеченно ты ловишь каждое мое слово. Ты впитываешь информацию обо мне, как губка. О, я знаю, что обыватели назвали бы это профессиональным интересом киллера, собирающего досье на цель. Но мы-то с тобой знаем правду. Ты заворожена мной так же, как я тобой. Моя ментальная нагота не пугает тебя, она тебя притягивает.
Я слегка замедляю шаг у лавки с древними клинками, заглядывая в твои непроницаемые глаза:
Я резко останавливаюсь прямо посреди узкого прохода между лавками. Мой взгляд въедается в её холодное лицо. Моя паранойя — мой лучший друг, и сейчас она бьет в набат.
— Ты собираешься меня пробить, — не спрашиваю, а констатирую я, сужая глаза. — Собираешь на меня компромат.
Сайлент останавливается следом. На её лице не падает ни одна тень, но в глазах мелькает искреннее, почти забавное удивление.
— Что? — она слегка наклоняет голову. — Почему ты так решил?
— Ты ничего не говоришь о себе, Сайлент, — я делаю шаг к ней, обвиняя и одновременно восхищаясь её скрытностью. — Вообще ничего. Ты просто молча слушаешь мою историю, вытягивая из меня деталь за деталью. Но знаешь что? Мне плевать. Я и так расскажу тебе всё. Мне нечего прятать от своей богини. И да, ты, скорее всего, уже заметила, что я из Элиты Солнца. Мой статус, моё происхождение… обычные люди трепещут перед этим.
Сайлент молчит мгновение, а затем на её губах появляется та самая, едва заметная, пугающая улыбка Альфы. Она делает шаг навстречу, стирая между нами любое расстояние. Она смотрит на меня — на аристократа, на высшего в этой иерархии — снизу вверх, но в её взгляде нет ни капли почтения. Только холодная уверенность хищника.
— А, это… — тихо произносит она, и её белые волосы на секунду ослепляют меня в полумраке рынка. — Да. И что с того? Я не боюсь тебя, Орион.
Она произносит моё имя так легко, словно вся моя Элита Солнца для неё — лишь пустой звук. И в этот момент я окончательно теряю голову. Она знает, кто я. Знает, какую власть я имею. И всё равно не боится. Моё сияние не слепит её, а её мрак не пугает меня. Мы созданы друг для друга.
Я делаю шаг вперёд, окончательно сокращая дистанцию. Вблизи я замечаю, насколько она миниатюрная. Настоящая смертоносная кукла. Сайлент довольно низкая, едва достаёт мне до плеча, и мне приходится смотреть на неё сверху вниз. На её бледную кожу, на эти чертовы белые волосы Альфы, на губы, которые только что произнесли слова, лишившие меня остатков разума.
«Я не боюсь тебя, Орион».
И в этот момент в моей голове вспыхивает последняя, отчаянная мысль. Вспыхивает и тут же гаснет.
Я что... сейчас изменю Кристине?
Да. К чёрту Кристину. К чёрту весь мир, Континент Драконов, Элиту Солнца и мои собственные страхи. Прошлое стёрто, будущего не существует. Есть только этот грязный чёрный рынок, запах пороха и ядов, её холодная уверенность и моё безумие.
Я протягиваю руку, обхватываю её за талию, притягивая к себе это хрупкое на вид, но смертоносное тело, и целую Сайлент.
Я сжимаю её тонкую талию, прижимая к себе, углубляя этот поцелуй, но внезапно сквозь пелену эйфории чувствую, что что-то не так. Её тело не обмякло в моих руках. Она не потеряла голову, как я.
Я ощущаю легкое, едва уловимое движение у своего бедра. Опустив взгляд, не разрывая поцелуя, я вижу, как её тонкие пальцы ловко и бесшумно проскальзывают в мой карман, нащупывая остаток золотых купюр.
Вот воровка.
Она грабит меня прямо во время нашего первого поцелуя. Лучшая убийца Континента Превосходства оказалась еще и чертовски искусной карманницей. Другой бы на моем месте разозлился, оттолкнул её, почувствовал себя использованным. Но я? Я лишь мысленно улыбаюсь, чувствуя, как внутри разливается безумное тепло.
О, Сайлент. Твоя жадность, твой цинизм, твоя абсолютная верность своей темной натуре... это восхитительно. Хочешь обокрасть меня? Забрать всё до последней монеты, пока я задыхаюсь от твоих губ? Валяй. Забирай. Мне не жалко для своей богини ничего. Моё золото, мой статус Элиты Солнца, моя жизнь — всё это и так принадлежит тебе с того момента, как ты начала меня выслеживать.
Она мягко, но настойчиво отстраняется, прерывая поцелуй. На её губах нет и следа девичьего смущения — лишь ледяное спокойствие профессионала. Сайлент достает из моего кармана всю пачку купюр и начинает хладнокровно пересчитывать их прямо у меня на глазах, ловко перебирая золото тонкими пальцами.
— Я не богиня, — ровно произносит она, даже не глядя на меня. — Считай это за Эрика.
Она заканчивает счет, и на её лице мелькает легкое недовольство. Она прячет деньги в складках своего доспеха и переводит на меня свой пронзительный взгляд Альфы.
— Это только половина от долга Эрика, Орион, — её голос звучит как приговор моим надеждам на продолжение вечера. — Если хочешь увидеть меня еще раз — неси еще.
— Я принесу больше, Сайлент, — срывается с моих губ, и в этом голосе нет ни капли сомнения. Только слепая, чистая одержимость. Я принесу ей весь мир, если она попросит.
Сайлент останавливается. На мгновение её пальцы замирают на рукояти скрытого клинка, а взгляд Альфы становится острым, как бритва. Она смотрит на меня сверху вниз — несмотря на то, что едва достает мне до плеча. В её глазах читается искреннее, ледяное недоумение, смешанное с презрением.
— Ты что, совсем дурачок? — её голос звучит негромко, но это слово бьет наотмашь. Она делает шаг ко мне, и аура опасности вокруг неё сгущается так, что воздух на рынке кажется осязаемым. — Кто вообще говорит мне такое? Я, блядь, лучшая убийца на двух континентах.
Она на секунду замолкает, сканируя меня, оценивая силу, которая скрывается за моим благородным происхождением.
— Конечно, да... возможно, ты и правда так силен, как о тебе говорят все эти трусы в верхних кварталах. Избранник Элиты Солнца. Но не думай, что это меня остановит, Орион. Если ты попытаешься играть со мной — я дам отпор. И поверь, тебе не понравится цена.
Она разворачивается, её белые волосы мелькают в полумраке, и на этот раз она окончательно исчезает в толпе, оставив после себя лишь шлейф смертоносного холода.
А я смотрю ей вслед, и моя улыбка становится только шире. О, Сайлент. Ты угрожаешь мне. Ты обещаешь мне бой. Ты думаешь, что напугала меня своей силой, но ты лишь сильнее разожгла это пламя. Ты дашь отпор? Прекрасно. Наша следующая встреча будет еще более незабываемой.
я вышел с черного рынка
Я иду по ночным улицам столицы, и ночной воздух приятно холодит лицо. Удивительно. Та энергия, что вечно бушевала во мне, сжигая изнутри, этот хаос и паранойя — всё вдруг успокоилось. Внутри воцарился идеальный, звенящий порядок. Всё просто отлично. Сайлент ушла, но она оставила мне эту ментальную ясность. Моя богиня исцелила меня, сама того не ведая.
И теперь, когда туман в голове рассеялся, я наконец вижу картину целиком. Наш затянувшийся конфликт, эта проклятая война... Я знаю, как победить. Я знаю, как снова начать выигрывать.
Решение лежало на поверхности, нужно было лишь убрать эмоции. Двойная атака. Мы ударим одновременно по разным бортам, расколем их оборону надвое. Леди Солнце со всей её хваленой мудростью и армией просто не успеет среагировать. Она привыкла к линейным ударам, но этот хаос она не просчитает. Мы раздавим их.
Шаги гулко отдаются от каменных плит, когда я подхожу к воротам. Я захожу в этот темный, холодный замок, который когда-то называл своим домом, но сейчас он кажется мне лишь склепом. Склепом для моего прошлого.
Всё. Пути назад нет.
Совсем скоро я встречусь с ней. С Крисс. Как же я ненавижу её. Каждое воспоминание о ней теперь вызывает лишь глухое, удушающее отвращение. Она — якорь, который тянет меня на дно, тусклая тень, мешающая мне дышать. Но теперь у меня есть истинная цель.
Ради себя. Ради Сайлент, моей прекрасной беловолосой богини. И даже ради Вергилия, моего брата, с которым мы погрязли в ссорах — я очищу это место. Я верну себе свободу.
Я убью Крисс.
Совсем скоро.
Я протягиваю руку к тяжелой ручке и открываю дверь спальни. Внутри царит полумрак, разбавляемый лишь тусклым пламенем догорающих свечей.
Крисс сидит на краю кровати. На ней лишь легкий, небрежно накинутый халат. На её лице нет ни тени страха — в этот миг она выглядит безумно, до дикости удивленной моим появлением. Я ждал от неё чего угодно, но только не этого выражения лица.
— Что такое?.. — тихо, сдерживая подступившую паранойю, спрашиваю я, делая шаг в комнату. Мой голос звучит ровно, но внутри всё напрягается.
А затем Крисс начинает смеяться. Громко. Срываясь на безумный, истеричный хохот, который эхом разносится по темной спальне.
Орион, она смеется безумно. Этот звук режет слух, мгновенно ломая мою идеальную ментальную ясность. Я стою в дверях с твердым намерением оборвать её жизнь ради нашей свободы с Сайлент, но её смех... он заставляет меня застыть. Это не паника. Это смех палача.
Её хохот резко обрывается. Крисс затыкается, тяжело дыша, и смотрит на меня безумным, торжествующим взглядом. На мгновение в спальне повисает мертвая тишина, а затем она выплевывает слова прямо мне в лицо:
— Я беременна.
Беременна.
В этот миг какая-то важная ветка внутри меня, удерживавшая мой разум в равновесии, с хрустом ломается. Весь мой мир, моя ледяная уверенность и планы на будущее с Сайлент разлетаются вдребезги от одного этого слова.
Что? Как это произошло?
Ребенок. Ребенок от садистки, королевы интриг и, как оказалось, не меньшей убийцы, чем любой киллер на этом проклятом рынке. И её соучастник — я. Точно такой же садист, прячущийся за маской аристократа. Король и королева этого скрытого безумия, сошедшиеся в одной постели.
Крисс резко поднимается с кровати. Её халат слегка распахивается, и я с ужасом замечаю то, чего не было еще утром. Её живот. Он уже округлился, словно она на пятом месяце.
— Орион, этот ребенок, блядь, развивается слишком быстро! — рычит она, и её лицо искажается от ярости и удивления. — Всё из-за твоих ебучих генов! Где ты, сука, был?!
Я смотрю на неё и не узнаю. Крисс впервые выглядит такой... настоящей. Дикой. Сумасшедшей. Ей чертовски не к лицу эта беременность. В ней нет материнского тепла — только животный страх и ярость хищника, чей организм захвачен чужеродной силой. Но на самом деле я чувствую извращенное, темное родство. Ведь я — точно такое же чудовище.
Я резко отворачиваюсь, не в силах больше смотреть на этот кошмар. Мой мозг судорожно прокручивает воспоминания. Ещё недавно... ещё вчера у неё не было никакого живота! Как, какого хрена это вообще возможно?
И тут меня прошибает холодный пот. Секс в том проклятом магическом магазине. Это произошло там. Всё случилось из-за моих собственных генов Элиты Солнца, которые вступили в реакцию с её нутром. Но ведь живота действительно не было видно до этой самой секунды! И теперь я понимаю, почему.
Вся эта сцена перед зеркалом. Каждый божий день она стояла там и демонстративно оттягивала кожу, скрывая изменения. Она искусственно сдерживала или отыгрывала этот проклятый живот, маскируя его от моих глаз, пока он раздувался от бешеной божественной энергии. Она дурила меня до последнего.
Я сжимаю зубы до скрипа, чувствуя, как внутри закипает бешеная, концентрированная ярость. Тёмное родство? О да, я ощущаю его. Но это извращённое притяжение у меня есть только к ребёнку. К плоду моих ебучих генов Элиты Солнца. К самой же Крисс у меня осталось лишь одно-единственное, чистое желание — убить её. Стереть в порошок. Задушить её прямо на этой кровати за всё её враньё.
Но теперь... теперь я не могу.
Убить её сейчас — значит убить моё собственное дитя, в котором бурлит моя же садистская кровь. Она связала мне руки самым ублюдским способом из всех возможных.
Я стою спиной к ней, уставившись в тёмный угол спальни, а в моей голове со свистом рушатся все выстроенные планы. Всё, что я так тщательно просчитывал, пока шёл сюда с чёрного рынка, превратилось в пепел.
План нужно менять. Полностью. Прямо здесь и сейчас.
Я — садист, я — убийца, во мне течёт высокомерная кровь Элиты Солнца, и я готов был разорвать Крисс на куски. Но я не могу лишить своего ребёнка матери. Даже если эта мать — Кристина. Каким бы чудовищем она ни была, её утроба прямо сейчас питает мою плоть и кровь. Моё тёмное родство тянется к этому быстрорастущему плоду, и я не позволю своей ярости уничтожить то, что принадлежит мне.
Крисс за моей спиной тяжело, прерывисто дышит, ожидая моей реакции. Она думает, что победила. Думает, что этот ребёнок — её вечная страховка. Что ж, пусть пока празднует триумф. Я не убью её сегодня.
Мой идеальный, выверенный план рассыпается в прах, но вместо паники я чувствую странный азарт. Приходится перестраиваться на ходу. Сейчас мне нужно играть мужа. Снова надевать эту ублюдочную маску заботы, которую я так надеялся навсегда сбросить на том грязном черном рынке. Но одержимость требует жертв. Я должен защитить плод своих генов, а значит — я подыграю тебе, Кристина. Пока подыграю.
Я заставляю свои плечи расслабиться, делаю шаг вперед и выдавливаю из себя самую мягкую, самую фальшивую улыбку, на которую только способен:
— Это здорово.
Мой ласковый голос бьет по её натянутым нервам. Крисс вздрагивает, её лицо мгновенно искажается дикой, неконтролируемой яростью хищника, загнанного в угол собственной биологией. Она не выдерживает этого приторного тона.
— Здорово, да?! Иди ты нахуй! Ты мудила! Я ненавижу тебя! Я всех, блядь, ненавижу!
Её крик рикошетит от каменных стен спальни, и в следующее мгновение она начинает истерично рыдать. Задыхаясь от собственных слез, захлебываясь злостью и бессилием перед тем чудовищем, что растет внутри неё.