— Крисс... Ха-ха-ха! — я захлебнулся собственным смехом, который больше походил на хрип тонущего человека. — Ха-ха!
Это было чистое, концентрированное безумие. Слова генерала перед смертью — «шоу для принцессы» — наконец-то обрели свой истинный, уродливый смысл. Пазл сложился. Всё это время она не просто наблюдала из тени, она была заказчиком.
— Теперь-то всё ясно... — я вытер окровавленным рукавом подбородок, глядя на неё снизу вверх. — Значит, ты любишь такие зрелища, да? Заказываешь себе кровавые шоу для «личного просмотра», чтобы не марать свои королевские ручки?
Я снова рассмеялся, чувствуя, как внутри что-то окончательно ломается.
— А мы-то с Вергилием... мы-то думали, что вершим правосудие. А на самом деле мы просто развлекали тебя, Крисс. Ты знала, что мы придем. Ты ждала, когда я превращусь в это... в этого монстра!
Кристина стояла неподвижно, и в её глазах, отражавших кровавый хаос лавки, застыло холодное удовлетворение. Занавес поднялся, и она явно была довольна финальным актом. — Я знал, что ты долбанутая, Крисс... но чтобы настолько? — я сплюнул кровь, не сводя с неё безумного взгляда. — Это надо же было такое устроить.
Я понимал, что её смерть сейчас невозможна. Она — дочь короля, и её гибель поднимет на уши всё королевство. Для неё это было гарантией безопасности, а для меня — приговором.
Кристина, не говоря ни слова, грациозно обошла трупы. Она остановилась и брезгливо вытерла свои туфельки от крови какой-то тряпкой, валявшейся на полу. Затем её взгляд упал на мою леску, пропитанную кровью генерала и той девчонки.
Крисс подняла её через ткань той же тряпки, медленно подошла ко мне и... начала вытирать леску прямо об мою одежду, очищая металлическую нить об моё избитое тело.
— К сожалению, Орион, твоё мнение меня не волнует, — прошептала она.
В следующую секунду она резким движением обмотала леску вокруг моей шеи и затянула узел. Не так сильно, чтобы убить, но достаточно, чтобы я почувствовал холод стали и понял: теперь поводок в её руках. Леска больно впилась в кожу, заставляя меня задрать голову. Я не мог видеть, что делает Вергилий — жив он, без сознания или просто смотрит на этот позор. Весь мой мир сжался до одного-единственного объекта.
Я смотрел прямо в её глаза. В эти чертовы красные глаза психопатки, в которых не было ни капли жалости, только жадное, болезненное любопытство. В них отражался я — весь в чужой крови, с выбитыми зубами, на коленях.
Она стояла так близко, что я чувствовал аромат её дорогих духов, который смешивался с едким запахом железа и смерти, заполнившим лавку. Этот контраст сводил с ума.
— Смотри на меня, Орион, — прошептала она, чуть натягивая леску, отчего в горле что-то хрустнуло. — Теперь ты понимаешь? Ты не легенда. Ты не элита. Ты просто мой цепной пес, который сорвался с привязи и вернулся к хозяйке весь в грязи.
Я пытался что-то выхрипеть, но стальная нить душила любые звуки. В тот момент я понял: генерал был лишь закуской. Настоящее чудовище всё это время улыбалось мне во дворце. Вергилий тяжело харкнул кровью, и этот звук заставил Крисс мгновенно отстраниться от меня. Она выпрямилась, и на её лице отразилось такое концентрированное омерзение, будто она увидела раздавленное насекомое.
Она подошла к Вергу и начала методично, с холодным расчетом втаптывать его избитое тело в пол носком своей туфли. Затем она перевела взгляд на меня, схватила за шиворот и с силой швырнула в ту же самую лужу крови.
— Вытирай, — бросила она, наблюдая, как я захлебываюсь багровой жижей.
Я лежал в крови своего «брата», генерала и той девчонки, чувствуя, как она впитывается в мою кожу. И в этот момент, глядя снизу вверх на её статную фигуру, на то, как равнодушно она распоряжается нашими жизнями, я поймал себя на ужасной мысли. Внутри меня, среди осколков рассудка, вспыхнуло извращенное восхищение.
Она была совершенна в своем безумии. Истинный хищник, рядом с которым я казался себе лишь жалким подражателем. Это было отвратительно, но я не мог оторвать взгляда от этого величественного воплощения чистого зла.
я удивлися она поднял два моих зуба
без отвращее и даже заботлива отчилми их таканб своего платья
и вставил мне в честе перед этим конешно она аондяла меня сова на сидя и втсави лмне зубы и начальной магие ичцелней заличила мои раны
Она резко отстранилась, с брезгливым видом вытерев испачканный край платья о мою одежду, словно о половую тряпку. А затем, без малейшего предупреждения, она снова рванула леску на моей шее. Стальная нить впилась в свежую кожу, пуская новую струйку крови.
Крисс наклонилась к самому моему уху. Её дыхание обжигало, а голос сочился ядовитым любопытством.
— Орион, скажи мне честно... ты извращенец? — она ехидно прищурилась, глядя мне прямо в расширенные зрачки. — У тебя что, серьезно встает на всё это? На эту кровь, на то, как я тебя унижаю?
Она провела пальцем по моей щеке, оставляя кровавый след, и её смешок прозвучал как шелест змеиной чешуи.
— Неужели ты из тех, кто находит удовольствие в собственной боли? Какое разочарование для «легенды»... и какая удача для меня.
— Знаешь, Орион... — Крисс чуть ослабила леску, но не убрала её, продолжая смотреть мне в душу. — Я была по-настоящему расстроена. Все свои восемнадцать лет я ждала появления Элиты Солнца, мечтала о великом герое. А потом узнала, что он развлекается какими-то извращениями с этой сучкой Элигией.
Она прищурилась, и в её голосе промелькнула опасная ревность.
— Но я подслушала вас. Я узнала, что это были её игры, а ты тут ни при чём. И мне сразу стало легче. Настолько, что я решила установить за тобой личную слежку. Я видела всё. Знаю про могилу того мальчишки, над которой Вергилий рыдал, как побитый щенок. Знаю про твою тайну с леской...
Она наклонилась ещё ниже, так что её губы почти коснулись моего уха.
— А теперь скажи мне правду. Ты ведь давно планировал это? Ты ведь хотел убить меня, Орион?
Я с трудом перевел дух, чувствуя, как леска на шее наконец-то дает сделать глоток воздуха. Глядя в её красные глаза, я произнес то, что еще час назад посчитал бы безумием:
— Я никогда не хотел убить тебя, Крисс... Никогда.
Я замолчал на секунду, захлебываясь собственным унижением, но взгляд мой оставался прикован к ней.
— Я восхищен тобой. Твоей силой, твоим безумием... всем этим. Ты победила.
Я опустил голову, чувствуя, как последние капли гордости вытекают из меня вместе с кровью. Теперь я был готов на всё.
— Пожалуйста, Крисс... — мой голос дрогнул. — Отпусти Вергилия. Я прошу тебя. Сделай со мной что угодно, я стану твоим псом, твоим палачом, кем захочешь. Только дай ему уйти. Он не должен быть частью этого дерьма.
Кристина замерла, наслаждаясь моим отчаянием. Мольба о спасении друга из уст «легендарной Элиты» была для неё самым сладким десертом в этом кровавом шоу.
Я через силу растянул губы в кровавой усмешке. Боль в шее и выбитая челюсть мешали говорить, но я смотрел ей прямо в глаза, не отрываясь.
— А ты... — я хрипло выдохнул, и в моем голосе прорезались нотки того же безумия, что горело в её взгляде. — Ты от этого что... возбуждаешься, Крисс?
Я видел, как она замерла, не ожидая такой наглости от человека, стоящего на коленях с удавкой на шее.
— Смотреть на то, как «легенда» скулит у твоих ног, умоляя за жизнь друга... Тебя это заводит, верно? Тебе мало просто власти, тебе нужно видеть, как рушится чья-то душа.
Я подался вперед, несмотря на то, что леска начала резать горло еще сильнее.
— Ну же, принцесса. Признайся. Тебе нравится этот запах крови и отчаяния. Мы с тобой из одного теста, и ты это знаешь.
Крисс наклонилась ещё ниже, её пальцы нежно коснулись моей щеки, а голос стал обманчиво ласковым:— Вергилий слишком много знает, Ориончик... Нам, а точнее — тебе, придётся его устранить.
Она произнесла это так буднично, будто просила выбросить мусор. Я почувствовал, как сердце на мгновение остановилось, а потом забилось с удвоенной силой. Я посмотрел ей в глаза — теперь в них не было восхищения, только холодный расчёт.
— Нет... Ты не понимаешь, Крисс, — я пересилил боль в горле и выдавил извращённую улыбку. — Если ты не отпустишь Вергилия, ты потеряешь всё.
Она прищурилась, и леска на моей шее снова натянулась. Но я не отвёл взгляда.
— Я знаю о тебе то, что ты скрываешь даже от самых близких. Ты уже давно мечтаешь свергнуть своего отца и занять трон. Ты готовишь переворот, Крисс. И если Верг не выйдет отсюда живым... Элигия получит сигнал. Она расскажет королю всё о твоих планах. Мы оба пойдём на дно, принцесса. Ты готова сгореть вместе со мной?
Крисс вдруг рассмеялась — звонко, искренне, будто я рассказал ей самую смешную шутку в мире. Она ослабила леску и провела ладонью по моим волосам с пугающей нежностью.
— Ох, Ориончик... Мне плевать. Мой папаша проглотит даже это. Он идиот, который души во мне не чает. Он меня простит, что бы я ни совершила.
Она наклонилась к самому моему лицу, так что наши дыхания смешались. В её глазах вспыхнул огонь, от которого становилось не по себе.
— Я не хочу видеть его на троне. Он слаб. Я хочу это королевство... и я хочу тебя. Ты — единственное, что в этой дыре заслуживает внимания. Ты станешь моим королем, моей тенью, моим личным палачом. А твой шантаж... — она ехидно улыбнулась. — Это лишь доказывает, что я не ошиблась в выборе. Ты такой же гнилой и прекрасный, как и я.
Она выпрямилась и посмотрела на полуживого Вергилия, который слушал этот бред с ужасом в глазах.
— Но запомни: здесь только одна хозяйка. И если ты хочешь, чтобы твой «братец» жил, тебе придется предложить мне не угрозы, а нечто более ценное.
Я посмотрел на нее снизу вверх, чувствуя, как кровь запекается на шее под леской. Выхода не было. Чтобы спасти то немногое, что осталось от Вергилия, я должен был окончательно похоронить себя.
— Давай заключим сделку, Крисс, — мой голос звучал глухо, без тени прежних эмоций. — Я согласен. Я стану твоим палачом. Буду рядом, буду делать всю грязь, которую ты пожелаешь. Я — твой.
Я сделал паузу, бросив короткий взгляд на Вергилия, который лежал неподвижно, не в силах даже возразить.
— Но взамен... мы оба живем. Я и он. Ты не тронешь его и позволишь нам уйти отсюда живыми. Мы договорились?
Крисс замерла, смакуя каждое мое слово. Она медленно убрала леску с моей шеи и легонько похлопала меня по щеке, словно послушного пса. На её лице расцвела победоносная, пугающая улыбка.
Крисс произнесла это с такой легкостью, будто мы только что обсудили меню на ужин, а не продажу моей души. Она опустилась рядом и без малейшего сомнения начала лечить мои раны. Её руки уверенно скользили по моей коже, магия приятно холодила избитое тело, затягивая порезы и убирая синяки.
Она была абсолютно спокойна. Настолько долбанутая, что ей даже в голову не приходило, что стоит мне встать на ноги, как я смогу просто перерезать ей глотку прямо здесь, среди трупов.
Или она знала что-то, чего не знал я?
Я смотрел на её макушку, пока она возилась с моими ранами, и внутри меня боролись два чувства: жгучее желание сомкнуть пальцы на её шее и ледяной страх перед тем, насколько легко она нас раздавила. Она не боялась меня. Она смотрела на меня как на вещь, которая по определению не может причинить вред хозяину.
Когда Крисс протянула ко мне свои сияющие магией руки, я резко отшатнулся. Сталь в её глазах встретилась с моей глухой, отчаянной решимостью.
— Сначала — Вергилий, — прохрипел я, едва шевеля разбитыми губами. — Крисс, прошу тебя... Сначала помоги ему.
Она замерла, и на её лице промелькнуло мимолётное раздражение — она не привыкла, чтобы её «инструменты» указывали ей, что делать. Но затем она снова ехидно улыбнулась, оценив мою преданность.
— Какой самоотверженный пёсик, — протянула она, поднимаясь и направляясь к неподвижному телу Верга. — Ну хорошо. Я исцелю твоего «брата». Но помни, Орион: за каждую каплю магии, которую я потрачу на него, ты заплатишь мне вдвойне.
Она склонилась над Вергилием, и золотистый свет её магии начал стягивать его страшные раны. Я смотрел на это, чувствуя, как внутри всё выгорает. Я спас ему жизнь, но знал — когда он откроет глаза и увидит меня рядом с этой женщиной, он никогда меня не простит.
Лечение Вергилия подошло к концу. Те двое стражников, что замерзли у входа, наконец оттаяли, испуганно озираясь по сторонам. Верг так и не пришел в сознание — его тело было слишком истощено.
Принцесса небрежно взмахнула рукой, подавая знак солдатам:— Отнесите его в замок. В мои личные покои, — её голос был холодным, как лед. Она подошла ближе к стражникам и добавила с ехидной улыбкой: — И помните: если хоть одно слово о том, что вы здесь видели, сорвется с ваших губ... я лично вырву вам языки.
Солдаты, бледные от ужаса, подхватили Вергилия и потащили прочь. Теперь мы остались вдвоем среди гор трупов и крови. Крисс повернулась ко мне, её руки снова засветились золотом.
— А теперь — ты, Ориончик.
Она начала залечивать мои раны. Я чувствовал, как срастаются кости и затягивается кожа, но внутри меня росло нечто, что магия исцелить не могла. Я смотрел на её тонкую шею, пока она склонялась надо мной, и в моей голове билась только одна мысль.
«Лечи меня, Крисс. Возвращай мне силы. Потому что как только я смогу твердо стоять на ногах... я убью тебя. И мне плевать, чья ты дочь».
Лечение подошло к концу. Я медленно поднялся на ноги — фантомная боль всё ещё простреливала тело, напоминая о выбитых зубах и сломанных ребрах, но Крисс действительно обладала пугающим талантом к магии исцеления. Я был почти как новый.
Я посмотрел на неё и криво усмехнулся, показав большой палец — издевательский жест «лайка». Крисс озабоченно поправила свои вещи, на мгновение отвлекшись, и это была её ошибка.
В одно движение я сократил дистанцию. Мои пальцы, еще хранившие тепло её магии, стальным капканом сомкнулись на её тонкой шее. Я рванул её на себя и с силой впечатал в полуразваленный стол, заваленный осколками и мусором.
Стол жалобно хрустнул под её весом. Я навис над ней, чувствуя, как внутри закипает ярость, которую я подавлял всё это время.
— Ну что, принцесса? — прохрипел я ей прямо в лицо. — Шоу продолжается? Теперь ты чувствуешь, каково это — быть в шаге от бездны?
Я смотрел в её красные глаза, ожидая увидеть там хотя бы тень страха, но она лишь едва заметно улыбнулась, даже когда мои пальцы начали перекрывать ей кислород.
Я сжимал её шею всё сильнее, чувствуя под пальцами биение её пульса. Я хотел увидеть ужас, мольбу, хоть что-то человеческое. Но Крисс даже не попыталась вырваться. Она лежала на обломках стола, глядя на меня со спокойствием хищника, который точно знает, что добыча никуда не денется.
Единственное, что она сказала, глядя мне прямо в глаза:
— Делай.
Я сжимал её шею до белых костяшек, чувствуя, как она задыхается, но в её глазах не было страха — только дикое, голодное пламя. В порыве ярости и непонятного мне самому влечения я резко впился в её губы. Это не был поцелуй любви — это была битва.
Крисс ответила мгновенно. Её рука с силой вцепилась в мои волосы, оттягивая голову назад, заставляя меня стонать от боли и желания одновременно. Мы оба пытались подчинить друг друга, доказать, кто здесь настоящий монстр.
В этом хаосе её нога по-хозяйски зашла мне между ног, прижимая и заставляя почувствовать её власть даже в такой момент. Мы стояли на грани: я душил её, она тянула меня за волосы, наши тела сплелись среди крови и обломков. В этом поцелуе не было нежности — только привкус железа, общая тьма и осознание того, что мы теперь связаны неразрывно.
Мы оба доминировали. Мы оба проигрывали.
Мы были пропитаны кровью — своей, чужой, запекшейся и еще теплой. Запах железа забивал легкие, смешиваясь с ароматом её духов, создавая какой-то тошнотворный, пьянящий коктейль. Мы срывали одежду друг с друга с той же яростью, с какой мгновение назад пытались убить. Ткань трещала под пальцами, пуговицы разлетались, ударяясь о битое стекло на полу.
В этой лавке, превращенной в бойню, наши тела сплелись в одно грязное, изломанное целое. Каждое прикосновение обжигало, как клеймо. Она впивалась ногтями в мои залеченные магией раны, заставляя их пульсировать фантомной болью, а я сжимал её плечи так, что наверняка оставлял черные синяки.
Это был интим, рожденный в аду. Мы не занимались любовью — мы поглощали друг друга, пытаясь вытравить ужас этой ночи еще большим ужасом. Её горячая кожа против моего холодного пота, её безумный шепот против моего тяжелого дыхания. В этом акте не было света, только чистая, животная потребность двух монстров почувствовать, что они всё ещё живы среди всех этих трупов.
Мы оба были на грани — между триумфом и полным крахом, между жизнью и той бездной, которую сами же и открыли.