Наблюдая за тем, как бой стихает, я двинулся к Вергилию, проталкиваясь сквозь толпу восторженных дам. Он заметил меня мгновенно и, вопреки моим ожиданиям, просто пошел дальше. Это сбило меня с толку.
— Эй, Вергилий! — окликнул я его. — А ты хорош в бою. Слушай, ты, наверное, уже и сам понял, что я...
Вергилий резко оборвал меня, не дав закончить фразу:— ...что ты из «Элиты Солнца»? Я не из тех, кто привык видеть лишь один вариант развития событий. Тебя просто приняли за легенду, хотя ты обычный человек. Глупо судить о ком-то, опираясь лишь на чужое мнение. Если Леди Солнца сильна, это еще не значит, что ты — её копия.
Я замер, ошарашенно глядя ему в спину. Он был первым, кто увидел меня настоящего. В голове промелькнула холодная мысль: «Я должен его устранить, он слишком опасен». Но рука не поднялась. Вместо этого я невольно усмехнулся.
— Да ладно... Знаешь, а я даже рад, что встретил такого, как ты.
— Почему ты не убил того генерала? — спросил я, догоняя его. — Ведь по правилам ты обязан был это сделать.
Он снова перебил меня на полуслове, даже не обернувшись, и лишь хладнокровно поправил челку:
— Плевать я хотел на ваши правила. Убийство — это самый аморальный поступок, на который только способен человек. И если эти «правила» придуманы знатью, готовой лить кровь ради своей выгоды, значит, я им точно не друг.
Он неожиданно остановился и добавил, вперив в меня ледяной взгляд:— И ты мне тоже не друг. Ведь ты якшаешься с этой знатью, потакая их извращенным играм.
— Вергилий, черт возьми, всё совсем не так! — вспылил я, пытаясь подобрать слова. — Она сама ко мне подошла. Ты же понимаешь, что такое статус? Ты видел короля? Он выглядел таким счастливым, когда узнал о моем «появлении».
Я сделал шаг ближе, понизив голос до шепота:— Если ты расскажешь всем, что я «пустышка», это раздавит общий дух. Люди верят в легенду. Им нужна эта надежда, ты же сам это понимаешь!
— Вергилий, я хочу быть твоим другом! — выпалил я, и в моем голосе прорезалось отчаяние. — Я не знать... Я не один из них!
Вергилий остановился. Он не обернулся, но на мгновение замер, и я почувствовал, как между нами промелькнуло нечто странное. Он будто мысленно пожал мне руку — признал во мне человека, а не фальшивую легенду.
Затем он просто пошел дальше, скрываясь в тени улиц. Я не стал его преследовать. Глядя ему в спину, я невольно прошептал:— Вергилий... ты удивительный. Удивительно слабый человек.
Я сижу в своей комнате уже полтора часа, сверля взглядом стену. Мои мысли раз за разом возвращаются к Вергилию. Это уже не просто осторожность — это похоже на одержимость.
Он — единственная брешь в моей броне. Он знает, что я «пустышка», и одним словом может разрушить всё, что я так долго строил. У меня нет никаких гарантий, что он будет молчать. Я хочу ему верить... черт, я действительно хочу ему верить! Но вера — это роскошь, которую я не могу себе позволить.
Мне нужны доказательства. Мне нужна страховка. Чтобы мы оба были в безопасности, нам нужна стратегия «взаимного гарантированного уничтожения». Если у него есть компромат на меня, то у меня должен быть компромат на него. Что-то настолько серьезное, что, решив предать меня, он уничтожит и самого себя.
Мои раздумья прервал приглушенный шепот за дверью. Две дамы из какого-то знатного рода — я даже не трудился запоминать их гербы — о чем-то оживленно сплетничали, не подозревая, что я слышу каждое слово.
— ...а ты слышала про этого Вергилия? — хихикнула одна. — Говорят, он тренируется не только днем. По ночам он уходит куда-то к окраинам, и вот тогда-то он показывает свои мускулы в полной красе...
— Ах, какая самоотдача, — притворно вздохнула вторая. — Хотела бы я посмотреть на эти его «ночные занятия».
Дамы удалились, их смех затих в коридоре, а я остался сидеть в темноте. Значит, ночные вылазки? Это не просто тренировки. Никто не уходит в глушь посреди ночи только ради того, чтобы помахать мечом. Там, в тени, он настоящий. И именно там я найду то, что мне нужно.
Это мой шанс. Если я застукаю его за чем-то, что идет вразрез с его «святыми принципами», или найду его слабое место — наше соглашение о взаимном уничтожении будет подписано.
Я вышел из комнаты. Стоило мне ступить в коридор, как шепот за углом резко сменил тональность. Дамочки, только что обсуждавшие мускулы Вергилия, мгновенно переключились на меня.
— Гляди, это он... Орион из «Элиты Солнца», — донесся до меня благоговейный придыхание.— Невероятно... Слушай, а как думаешь, все те слухи о нем — правда? Говорят, если он захочет, он сможет уничтожить всё королевство в одиночку. Одним взмахом руки...
Я прошел мимо, не поворачивая головы, но внутри всё сжалось от горькой усмешки. «Уничтожить королевство?» Если бы они только знали, что их «легенда» сейчас идет по темным подворотням, чтобы выследить одного-единственного парня, который раскусил его блеф.
Эта ложь становилась всё тяжелее. Чем больше они во мне видели бога, тем сильнее я нуждался в Вергилии — единственном человеке, в чьих глазах я не был монстром, способным стереть мир в труху.
Я ускорил шаг, стремясь поскорее покинуть замок. Ночь обещала быть долгой.
На самом выходе из замка я выругался про себя — забыл леску. В моем деле такая мелочь может стоить жизни, но возвращаться нельзя, время уходит. Я остановился и попытался мыслить логически: где в окрестностях есть такая глушь, куда ни один здравомыслящий человек не сунется ночью?
Ответ пришел быстро. Лес Смертных.
Это мрачное, забытое богом место на самой окраине. Там не было красивых склепов или памятников с гербами. Там хоронили бедняков — тех, чьи семьи не смогли наскрести монет даже на клочок освященной земли. Огромная братская могила под открытым небом, заросшая кривыми деревьями. Идеальное место для того, кто презирает знать и ищет уединения.
Спустя полчаса я был на месте. Лес встретил меня липким туманом и запахом сырой земли. Стоило мне сделать пару шагов, как я угодил в глубокую лужу. Но стоило опустить взгляд, как по спине пробежал холодок.
Вокруг, прямо среди могил, лежали туши лесных зверей. Их тела были иссечены глубокими, идеально ровными порезами, которые в темноте отливали странным фиолетовым блеском. Почерк Вергилия. Это была не просто тренировка, это была бойня, совершенная с хирургической точностью.
Я двинулся дальше, стараясь ступать как можно тише. Пробираясь через очередное скопление безымянных могил, я почти достиг середины леса. И тут тишину разорвал звук.
Резкий, свистящий рассекаемый воздух и глухой удар стали о плоть. Он был где-то совсем рядом, за плотной стеной деревьев.
Наконец деревья расступились, и я выбрался на поляну посреди леса. Зрелище было мрачным: в центре стоял Вергилий, а у его ног лежал массивный медведь без головы — тушу зверя он свалил одним точным ударом.
Вергилий принес к небольшой могиле какие-то вещи. Он двигался медленно, почти бережно укладывая их на землю. В этой тишине его голос прозвучал неожиданно надломленно:
— Это моя ошибка... — прошептал он, глядя на могильный холм. — Я был слишком доверчив. Верил, что в знати осталось что-то человеческое. То, что ты умер — это только моя вина.
Он замолчал на секунду, выпрямился и добавил уже совершенно другим тоном — сухим и твердым:
— Сегодня я убью генерала четвертого класса. Это решено.
— Ты не сможешь, — отрезал я, выходя из тени деревьев.
Вергилий мгновенно развернулся, рука привычно легла на эфес, но, узнав меня, он тут же расслабился. В его глазах не было страха, только бесконечная усталость.
— Ты не сможешь его убить, — повторил я, подходя ближе. — Морально. Как бы тебе этого ни хотелось. Ты слишком мягкотелый, Вергилий. Ты слабый духом человек.
Я остановился в паре шагов от него, глядя то на него, то на свежую могилу.
— Дай угадаю... Ты ведь был преданным солдатом у этого генерала, верно? Служил ему верой и правдой. И когда увидел, как бедняков обдирают налогами, ты, в своей святой простоте, привел генерала «разобраться». Думал, он не знает, думал, он поможет... А оказалось, что он и был тем самым грабителем. И он убил того, кто лежит здесь, просто за стукачество. Прямо у тебя на глазах.
Вергилий смотрел на меня с нескрываемым удивлением. Его маска спокойствия треснула. Он не понимал, как я — «пустышка» и баловень судьбы — смог так точно прочувствовать его личную катастрофу.
— Расскажи мне, — тихо произнес я.
Вергилий тяжело опустился на землю рядом с могилой. Вся его былая выправка исчезла, осталась лишь сгорбленная фигура человека, раздавленного правдой.
— Пару лет назад я был другой «шавкой», — начал он, глядя в пустоту. — Верил в закон, в справедливость... Пока моих родителей не пустили под нож. Отец был великим воином, мать — из знати. У меня от природы были белые волосы, символ чистоты и верности короне. Но я покрасил их в черный в тот день, когда понял: никакой справедливости нет, это сказка для идиотов.
Он сжал пальцами землю на могиле.
— Моего отца казнили за измену. Сказали, он струсил и сбежал с поля боя, потому что не смог противостоять Леди Солнца. Но я знаю — это была ложь. Мать пропала без вести, и я остался один. Тогда моим миром стал генерал. Он был моим учителем, я верил ему как самому себе.
Вергилий горько усмехнулся:
— Однажды я забрел в трущобы. Увидел мальчишку в лавке, чьего отца убили за долги перед какой-то бандой. Я, как примерный солдат, пришел к генералу, выложил всё как на духу... А через час пацана нашли мертвым. Генерал лично прикончил его за «стукачество», чтобы не портить дела с бандитами. В тот день я ушел из отряда. Стал сам по себе.
Он поднял на меня глаза:
— Это звучит как гребаное клише, Орион. Но для меня это — жизнь. И сегодня я закончу то, что должен был сделать тогда.
Я подошел к нему и положил руку на плечо, заставляя отвлечься от могилы.
— Я помогу тебе, Вергилий.
Он хотел что-то возразить, но я не дал ему вставить и слова.
— Нет, слушай меня. Ты не будешь один. Отныне ты будешь моим братом. Не по крови — к черту кровь, она только приносит боль. Мы станем братьями по судьбе. Два «пустышки», две ошибки системы, которые решили эту систему сломать.
Вергилий поднял голову, и в его взгляде впервые за вечер промелькнуло что-то похожее на надежду.
— Твои руки останутся чистыми, брат, — тихо добавил я. — Этот груз я возьму на себя. Мы идем за генералом. Вместе.
Пока мы возвращались в замок, я шел молча, погруженный в свои мысли. Вергилию необязательно было знать, что я уже давно не новичок в делах убийства. Мои руки привыкли к холоду стали гораздо раньше, чем он мог себе представить. Но сейчас это было моим преимуществом — я мог стать тем мечом, который ему не под силу поднять.
Благодаря связям Верга мы вычислили идеальный момент. Даже у такого чудовища, как этот генерал, была привычка, которая делала его уязвимым. Раз в неделю, когда охрана оставалась за углом, он заваливался в лавку к одной бедной девушке в трущобах. Он издевался, приставал к ней и забирал последние гроши — просто потому, что мог.
Там, среди нищеты и страха, он чувствовал себя богом. Там он и встретит свою смерть.
Вергилий шел рядом, сжимая кулаки, и я видел, как его раздирает желание самому закончить это. Но я уже всё решил для себя.
«Нет, Верг... Мы его убьем. Точнее — я его убью.
Мы вошли в мои покои. Я прямым шагом подошел к тайнику и достал свою леску — тонкую, почти невидимую, но способную перерезать стальной прут. Вергилий замер, провожая её странным, тяжелым взглядом. В его глазах читалось недоумение пополам с подозрением.
— Леска? — медленно переспросил он, приподняв бровь. — Орион, я думал, ты хочешь играть в политические интриги, дворцовые перевороты... А ты выглядишь как профессиональный ассасин, вышедший на охоту.
Я лишь мельком взглянул на него, наматывая нить на пальцы, чтобы проверить натяжение.
— Генерал — не тот человек, с которым стоит фехтовать по правилам чести в узком переулке, — холодно ответил я. — Политика делается в залах, а такие, как он, убираются в тишине. Тебе не стоит беспокоиться о методах. Главное — результат.
Я видел, что его это коробит, но он промолчал. Мой «брат по судьбе» всё ещё не понимал, насколько глубоко я готов зайти, чтобы избавить его от этой ноши.
Я шел вслед за Вергилием, и в голове всплывали лица тех, кого мне уже пришлось устранить.
Раньше всё было продиктовано логикой выживания. Жанна... она ведь просто сбежала от меня, и я не мог её оставить в живых — она слишком много знала и могла в любой момент раскрыть правду. С Мимом всё было иначе, там была чистая самозащита, вопрос стоял «или я, или он». А Эрик... этот мог разболтать лишнего про Элигию и про то, кто я такой на самом деле.
Все эти смерти были щитом для моей тайны.
Но сегодня... сегодня всё по-другому. Генерал не знает моих секретов. Я иду убивать его не потому, что боюсь разоблачения, а ради Вергилия. Ради брата. Чтобы его руки не коснулись той грязи, в которой я уже по локоть.
Наконец мы добрались до места. Магазин стоял в тени узкого переулка, тихий и покинутый в предрассветный час. Мы устроились на крыше напротив, ожидая первых лучей солнца — генерал всегда приходил сюда именно рано утром.
Вергилий замер на краю, превратившись в неподвижное изваяние, сканируя взглядом улицу. Я же, напротив, чувствовал какой-то странный прилив энергии — меня даже потянуло на разговоры.
— Слушай, — я толкнул его локтем, — я всё хотел спросить... Как ты вообще этим льдом управляешь? Ты что, из мультфильмов каких-то сбежал? Выглядит эффектно, но как-то нереально.
Вергилий даже не обернулся, его взгляд оставался прикованным к двери лавки, но уголок его губ едва заметно дернулся.
— Нет, Орион. Никаких мультфильмов. Просто врожденный талант к стихии льда. Годы тренировок и... холод внутри. Со временем он просто начинает слушаться тебя.
Я хмыкнул, проверяя леску.— Холод внутри, значит? Понятно. У меня там обычно только пустота и пара идей, как не сдохнуть до обеда.
Я продрал глаза — черт, я вырубился. Первые лучи солнца резали веки. Вергилия рядом не было. Внизу, у входа в лавку, стоял массивный мужик с черной бородой и одним глазом. Генерал 4-го класса. Он что-то рычал про принцессу и «шоу», а затем вошел внутрь. Раздался девичий крик.
Двое стражников у двери мгновенно превратились в глыбы льда. Вергилий ворвался следом, но тут же, словно пушечное ядро, вылетел обратно, проломив собой витрину. Следом, тяжело дыша, вышел генерал в железных перчатках.
— Ах ты сукин сын! Весь в папашу, такой же предатель! — взревел он.
Я прыгнул сверху, обвивая его шею леской. Тонкая нить впилась в плоть, брызнула кровь, но генерал лишь глухо рыкнул. Он с разворота вмазал мне по спине так, что я харкнул кровью и выпустил оружие.
— «Элита Солнца»? — он сплюнул на меня. — Что-то ты не очень прочный.
Он пнул меня в ребра, а затем переключился на Вергилия, который пытался подняться. Генерал схватил его и начал методично вбивать лицом в разбитые стекла лавки. Я бросился на помощь, обвил леской его руку, вызывая стон боли, но в следующую секунду в меня прилетело тело Верга — нас обоих впечатало в стену.
Генерал медленно надвигался. Вергилий дернулся, но получил страшный удар в живот и рухнул.— Полежи, успокойся, — прохрипел ублюдок. Его кулак врезался мне в челюсть, и я выплюнул два зуба.
Он схватил меня за ногу, собираясь размозжить голову о мостовую. Чтобы вырваться, мне пришлось самому вывернуть себе сустав — дикая боль прошила тело, но я освободился и впился зубами прямо в его шею. Генерал взвыл. В этот момент Вергилий, не в силах встать, метнул в него два кинжала. Они вошли ему в спину.
Я перехватил эти кинжалы. Сознание помутилось. Я перестал чувствовать боль, перестал быть человеком. Я начал наносить удары — один за другим, безумно и яростно. Я втыкал сталь в его лицо, в глаза, в щеки, пока от его головы не осталось кровавое месиво. Я бил до тех пор, пока он не перестал дергаться.
Я остановился только тогда, когда понял, что головы у генерала больше нет — под моими руками было лишь кровавое месиво. Я тяжело дышал, чувствуя, как по подбородку течет кровь вперемешку со слюной, и вдруг начал смеяться. Громко, надрывно, как настоящий псих. Весь этот абсурд, боль и смерть вырвались наружу этим смехом.
Вергилий, кашляя и держась за перебитые ребра, подполз ко мне. Я мгновенно среагировал, перехватив окровавленный кинжал. Мой взгляд упал на забитую в угол девушку, которая дрожала от ужаса, глядя на нас.
— Верг... надо её убить, — прохрипел я, кивнув в сторону свидетельницы. — Она всё видела. Она расскажет. Мы не можем так рисковать.
Вергилий замер, его глаза расширились от шока. Он схватил меня за руку, пачкаясь в моей и генеральской крови.
— Орион, ты сошел с ума?! — выдохнул он. — Она ни в чем не виновата!
— Мне плевать! — выкрикнул я. — Либо она, либо мы. Я не дам нам сдохнуть из-за одной девчонки из трущоб!
— Нет... — Вергилий с трудом поднялся, закрывая её собой. — Если ты это сделаешь, Орион... чем ты тогда будешь отличаться от него? От этого куска мяса, который ты только что зарезал? Ты обещал, что мы будем другими.
Кинжал выпал из моих ослабевших пальцев, глухо звякнув об окровавленный пол. Ярость ушла так же внезапно, как и нахлынула, оставив после себя лишь выжженную пустоту. Я посмотрел на свои руки — красные, липкие, чужие — и меня затрясло.
Я закрыл лицо ладонями, размазывая кровь по щекам, и из груди вырвался первый всхлип. А затем я просто завыл.
— Что я сделал?.. — мой голос сорвался на крик, переходящий в рыдания. — Это не я... Это всё не я! Что вы со мной сделали?!
Я рухнул на колени прямо в лужу крови, не в силах больше выносить тяжесть собственного тела.
— Я не убийца... — лепетал я, задыхаясь от слез. — Я не убивал Жанну! Я не убивал Мима! Эрик... я не хотел! Я не хочу этого, слышишь?! Верг, я не хочу быть таким!
Я ревел, захлебываясь собственным ужасом, но в какой-то момент внутри что-то щелкнуло. Боль сменилась ледяным оцепенением. «Прости, Вергилий», — пронеслось в голове.
Когда Верг подполз ко мне, чтобы утешить, я резко оттолкнул его. Мои пальцы сомкнулись на рукояти кинжала. Одним молниеносным движением я вонзил сталь в шею девушки. Крик оборвался, так и не начавшись.
Вергилий замер. Он смотрел на меня опустошенным, мертвым взглядом, в котором не осталось ничего, кроме ужаса.
— Так... так было надо! — закричал я ему в лицо, срывая голос. — Думаешь, я хотел этого?! Она бы сдала нас! Я знаю их всех, я знаю этот мир! Я должен был...
Я схватил его за грудки, пачкая его одежду свежей кровью. Меня трясло.
— Я взял это убийство на себя! Я убил генерала, я убил её! Твои руки чисты, Вергилий! Ты должен быть мне благодарен! Слышишь?! Ты должен быть благодарен за то, что я стал мразью вместо тебя!
Но Вергилий молчал. И это молчание было страшнее любого обвинения. Я схватил его за грудки, срывая голос, захлебываясь кровью и слезами. Меня трясло так, будто через тело пропускали ток. Я орал ему прямо в лицо, пытаясь заглушить звон в собственных ушах:
— ТАК НАДО БЫЛО! ТЫ ДУМАЕШЬ, Я ХОТЕЛ ЭТОГО?! ОНА БЫ СДАЛА НАС, Я ЗНАЮ ИХ ВСЕХ! Я ТАК ДОЛЖЕН БЫЛ СДЕЛАТЬ! Я ВЗЯЛ ВСЕ УБИЙСТВА НА СЕБЯ! Я УБИЛ ГЕНЕРАЛА! Я УБИЛ ЕЁ! ТЫ ДОЛЖЕН БЫТЬ МНЕ БЛАГОДАРЕН, ВЕРГИЛИЙ! СЛЫШИШЬ?! ТЫ ДОЛЖЕН БЫТЬ МНЕ БЛАГОДАРЕН!
Я сорвался на хрип, впиваясь пальцами в одежду Вергилия. В моих глазах было чистое безумие, я пытался вымолить у него понимание, но наш обмен взглядами прервал посторонний звук.
— Хм-хм... — раздалось от дверного проема.
Этот звук был подобен удару бича. Я замер, не разжимая пальцев на груди брата. Медленно, преодолевая сопротивление собственного тела, я повернул голову.
Там, перешагивая через обломки витрины и брезгливо огибая лужи крови, стояла она. Кристина. Но в моих мыслях она всегда была просто Крисс. Первая претендентка на престол, дочь короля.
— Орион, — её голос был пропитан ядовитой насмешкой, а на губах играла ехидная ухмылка. — Ты и меня убьешь как свидетельницу?
Она смотрела на меня сверху вниз, и в её глазах не было страха — только холодное торжество. Она увидела всё: и гору мяса вместо генерала, и труп невинной девчонки, и моё истинное лицо.
— КРИСС... — выдохнул я через силу.