Я с восторгом и гордостью наблюдал за тем колоссальным погромом, который только что устроила моя пробудившаяся сила. Вокруг клубилась плотная пыль, вековые деревья вокруг выворачивало с корнем и разрывало в щепки, а земля под ногами была испещрена глубокими, зияющими трещинами — это было абсолютное, чистое безумие и полнейшая круть. В голове мгновенно пронеслась дерзкая мысль: «Ну всё, Лили и Крис, теперь держитесь, вам точно несдобровать!»
Однако стоило мне на секунду упиваться своим триумфом, как интуиция резко забила тревогу. Поддавшись нехорошему предчувствию, я решил обернуться и замер от неожиданности. Прямо позади меня, бесшумно подкравшись, стоял Энд — еще один опасный враг. «Вот же чёрт!» — едва успело промелькнуть в моем сознании.
Реакция Энда была молниеносной. Не теряя ни секунды, она с размаху обрушила на меня свой сокрушительный кулак. Удар в спину был такой силы, что меня буквально впечатало в воздух. Я на полной скорости отправился в затяжной полет, пролетев добрых метров шестнадцать сквозь ломающиеся ветки, пока на всем лету не протаранил массивный каменный валун. От этого жесткого столкновения камень затрещал, а из моих легких полностью вышибло весь воздух.
Я с трудом поднялся на ноги, тяжело дыша и сплевывая набивавшуюся в рот пыль. Окружающий меня изувеченный лес выглядел жутко, но внутри закипала ярость: «Вот и не стоило уничтожать мой лес! Но ничего, теперь я смогу дать отпор».
Однако стоило мне сделать первый шаг, как массивный каменный валун, в который я только что врезался, внезапно зашевелился. С оглушительным скрежетом он начал жутко раздвигаться, разрывая собственную каменную плоть и обнажая огромную, зубастую пасть. До меня с ужасом дошло: это не просто булыжник, это тоже живой, агрессивный организм!
Я испуганно осмотрелся по сторонам, и по спине пробежал ледяной пот. Вокруг меня, медленно и синхронно, начали подниматься и оживать сломанные деревья. Точнее, ожили не все, а около двадцати штук из ближайших зарослей. В этот же миг из кустов и крон начали показываться другие лесные обитатели. Многочисленные хорьки, мелкие дикие животные и сами коварные Энды окружили меня плотным кольцом. Все они, как один, замерли и уставились прямо на меня своими безумными, налитыми кровью глазами, готовые разорвать на части.
Я резко рванул в левую сторону, стремясь уклониться от нападавших, пока вокруг меня бушевал яростный ураган — бешеный шквал из сотен разъяренных белок. Настало время показать им свою истинную силу.
В этот критический момент я снова ощутил, как рядом со мной пульсирует невиданный, колоссальный сосуд чистой энергии. Стоило первым обезумевшим белкам подлететь вплотную и коснуться меня, как я высвободил эту мощь наружу в виде адского, всепожирающего пламени.
Звери мгновенно скорчились и закричали от невыносимой боли. Обгорая на лету, их тела начали падать, плотно наслаиваясь друг на друга и создавая естественные защитные прослойки прямо вокруг меня. Этот живой щит сработал идеально: бушующий беличий ураган просто обошел меня стороной, не причинив никакого вреда.
Я снова сконцентрировал всю свою энергию и создал всего одну, но невероятно мощную сияющую сферу. Отпустив её перед собой, я с размаху пнул её ногой. Сфера с оглушительным свистом полетела вперед и насквозь прошила тела двух нападавших Эндов. Однако это их не остановило: раны монстров мгновенно заросли прямо на глазах, и они, как ни в чем не бывало, продолжили свое свирепое наступление.
В это же время озверевшие мелкие животные прорвали огненный щит и мертвой хваткой вцепились мне в штаны. В этот критический момент я достал нож-бабочку, который остался у меня от Капитана, погибшего от моих рук. Перехватив рукоять, я с поразительной легкостью начал разить облепивших меня тварей, ловко срезая их со своих ног одну за другой.
В этот миг я остро почувствовал смертельную угрозу и в самый последний момент практически увернулся от сокрушительного кулака Энда. Однако удар все же вскользь задел мою ногу — раздался жуткий хруст, и резкая боль обожгла тело; похоже, она была сломана. Падая, в самую последнюю секунду я успел коснуться тела Энда, и тот мгновенно загорелся ярким пламенем.
Превозмогая дикую боль, я заставил себя встать и бросился бежать, сильно хромая. Оглянувшись, я пришел в ужас: обгоревшие деревья на глазах начали превращаться в новых Эндов и с треском пустились за мной в погоню. Неужели они настолько ненавидят пожары? Вдобавок ко всему, уцелевшие разъяренные белки посыпались сверху, прыгая прямо на меня и безжалостно разгрызая мое и без того пострадавшее ухо.
Вдруг из чащи на меня напролом вылетело жуткое существо — наполовину бык, наполовину олень. В отчаянной попытке защититься я выставил руку вперед, надеясь поймать его за рога. Монстр на полной скорости протаранил меня — моя рука с диким треском вывернулась и сломалась. А-а-а-а! Но в ту же секунду сработало мое касание: этот полубык-полуолень мгновенно вспыхнул и заживо сгорел прямо передо мной, превратившись в пепел.
Сломанная рука, перебитая нога, разодранное ухо… Черт, абсолютно все было просто паршиво! Но времени на лечение и передышку не было. Стиснув зубы от невыносимой боли, я снова пошел вперед,
Каждый метр этого пути давался мне через нечеловеческие усилия. Я бежал вслепую, буквально волоча за собой сломанную ногу, которая при каждом шаге взрывалась невыносимой болью. Вывернутая рука безжизненной плетью свисала вдоль тела, а из разодранного белками уха на плечо струилась кровь. Позади меня раздавался оглушительный треск и рев — это Энды, восставшие из обгоревших стволов, крушили чащу, неумолимо следуя за мной по пятам. Я спотыкался о коряги, продирался сквозь острые ветки и дышал гарью, пока лесная чаща резко не расступилась, открыв вид на нечто монументальное и пугающее. Я вышел на огромную поляну, дошел до колоссального, гигантского дерева и просто офигел от увиденного. Это дерево было не просто огромным, оно казалось настоящим исполином, чья крона подпирала сами небеса. Присмотревшись к стволу и толстым ветвям, я похолодел от ужаса — там были сотни, если не тысячи вросших в древесину человеческих тел, ставших частью коры. В самом центре этого исполинского ствола, под полупрозрачным слоем коры, тяжело и мерно билось огромное коричневое сердце. Я посмотрел вниз и увидел, что его корни были невероятно большими — они уходили глубоко под землю и расходились во все стороны, буквально обвивая всю территорию. Стало окончательно ясно: весь этот проклятый лес действительно был единым, живым организмом.
Я посмотрел на это жуткое дерево и сделал несколько неуверенных шагов вперед. Стоило мне приблизиться, как из-под земли мгновенно вырвались толстые корни и намертво схватили меня. В ту же секунду, как только произошло прикосновение, живой лес затрепетал: корни чутко среагировали на мою скрытую энергию и сразу почувствовали, что я хочу сжечь их дотла. Словно испугавшись или разозлившись, исполинское растение сокрушительной силой швырнуло меня прочь.
Я летел с бешеной скоростью очень далеко, мелькая сквозь густые желтые листья осени, которые срывались с веток от моего полета. Воздушный марафон закончился резким падением — я с размаху приземлился в огромную лужу грязи, которая оказалась самым настоящим, глубоким болотом.
Кое-как я заставил себя встать. Весь мой вид был ужасен: я был дико потрепан, одежда промокла и измазалась в жиже, а переломанное тело пронзала невыносимая боль. Оглядевшись по сторонам, я с облегчением понял, что хвоста за мной больше нет — Энды и белки отстали. Вдалеке, сквозь пелену сырости, я разглядел темный зев пещеры. Хромая и шатаясь, я медленно пошел к ней. Кое-как я вошел внутрь этого укрытия, собираясь наконец-то перевести дух и подлечить свои страшные раны.
Я тяжело присел на холодный каменный пол пещеры и первым делом принялся брезгливо убирать с головы липкую паутину, которой здесь было очень много. Очистив лицо, я закрыл глаза и снова начал концентрироваться на том самом невиданном внутреннем сосуде.
Собрав остатки сил, я бережно направил исцеляющую энергию к своим страшным ранам. Сквозь дикую, пронзительную боль и хруст, бурлящая сила насильно вправила и вернула мне сломанные кости на ладони — теперь с рукой все было в порядке. На ногу, к сожалению, энергии уже практически не хватило, и я лишь чуть-чуть уменьшил повреждения. Идти будет тяжело, но нога стала более-менее стабильной. Разодранное ухо, по крайней мере, пока перестало кровоточить.
Я встал на ноги и, слегка прихрамывая, медленно пошел в самую глубь пещеры. С каждым шагом темнота сгущалась, а на сырых каменных стенах начали попадаться странные рисунки. В основном на них были изображены жуткие монстры, среди которых особенно выделялось гигантское одноглазое чудовище с огромными, извивающимися щупальцами. Рядом были выбиты целые истории про древних демонов, причем написаны они были на английском языке, что показалось мне дико удивительным для этого заброшенного места.
Вдруг я случайно поднял взгляд к потолку и замер от подступившего к горлу комка. На толстых нитях паутины, прямо над моей головой, были подвешены настоящие человеческие головы. Они выглядели абсолютно высохшими, сморщенными и древними, будто они висели здесь уже больше ста лет.
Пройдя чуть дальше сквозь этот кошмар, я наткнулся на странное место. Посреди пещеры стояли обычные деревянные столы и стулья, но от них исходил безумный, тошнотворный запах гнили. Вся мебель была покрыта толстым слоем склизкой плесени. На одном из столов я заметил старые записки, написанные на неизвестном древнем языке. Решив не тратить время сейчас, я просто спрятал их в карман: «Оставлю их себе, разберусь потом».
Двигаясь вперед, я внезапно уперся в глубокий расколотый каньон, уходящий отвесно вниз метров на шестнадцать. Вглядываясь в темноту провала, я сразу понял, что этот каменный разлом ведет в самую жуткую глубь земли. Обойдя его краем и пройдя еще немного, я заметил, что пещера здесь стала чуть шире. Потолок высоко над головой треснул, и сквозь небольшие расщелины внутрь пробивались несколько ярких лучиков солнца, робко освещая этот мрак.
Я прошел сквозь переплетение лиан, которые висели сплошной сеточкой, заставляя буквально продираться вперед. За ними каньон резко оборвался, и я очутился в огромной, раскинувшейся во все стороны пещере. Первое, что бросилось мне в глаза, заставило кровь застыть в жилах: на прочной паутине под потолком были подвешены намертво замотанные коконы. Это были трупы тех самых ищеек Кристины. Но среди них не было тела Капитана. В голове набатом забилась паническая мысль: «Какого черта?! Это ловушка!»
В ту же секунду спину обдало глубоким, обжигающе горячим дыханием, а из темноты раздались мерзкие звуки писка. Я резко обернулся. Прямо из провала каньона выползала гигантская матка пауков. Ее тело отливало темно-синим или фиолетовым цветом, но казалось почти полностью черным, а сзади волочилось огромное брюхо, похожее на раздутый кокон. На концах ее мощных клешней зловеще поблескивали неестественно белые, острые как бритва когти. Пасть монстра представляла собой жуткое зрелище из трех ртов: один огромный по центру и два поменьше по бокам, причем из каждого торчали острые, шевелящиеся отростки. Куча безжалостных, блестящих глаз уставилась прямо на меня.
Я увидел, как ее раздутое брюхо-кокон сзади начало судорожно шевелиться. Оболочка натянулась, и изнутри на свет полезли мерзкие, склизкие новые пауки. Меня резко стошнило прямо на камни: «Ну бля... Ну и мерзость!»
Пытаясь спастись, я попятился назад, но сразу же вляпался ногой в густую, липкую паутину. Фу! Тварь, заметив мое замешательство, хищно расправила свои мощные клешни и широко открыла все три рта, медленно облизывая отвратительные губы шевелящимися отростками.
Черт, я даже не знал, что именно она собирается со мной сделать. Просто сожрет на месте? Или произойдет самое ужасное... Я вспомнил жуткие легенды о том, как именно размножаются эти твари. Эти матки использовали захваченных мужчин ради их семени, чтобы порождать новые поколения монстров. Осознание того, какая извращенная и позорная участь меня ждет, парализовало разум. Меня собирались использовать как безвольный инкубатор.
«Я не хочу этого... Только не это!» — в дикой панике пронеслось в моей голове, пока по спине катился ледяной пот.
В ужасе я отчаянно попытался создать хоть что-нибудь из остатков своей энергии. Но внутри была лишь выжженная пустыня — сосуд был пуст. Только не говорите мне, что эта чертова магия напрямую зависит от моих эмоций, и из-за сковавшего меня страха я просто не могу ею воспользоваться!
Времени на размышления не осталось. Матка пауков с оглушительным, яростным криком набросилась на меня всем своим огромным весом. Удар буквально повалил меня на каменный пол пещеры. Тварь мгновенно уселась сверху, намертво придавив мое израненное тело к земле огромным пульсирующим брюхом.
«Твою мать!» — мысленно взвыл я от отвращения и безысходности.
Чудовище широко раскрыло свою уродливую тройную пасть, из которой прямо мне в лицо брызнула вонючая слюна. Острые хитиновые отростки зашевелились, готовые впиться в меня. На секунду из центрального зева вывалился склизкий, мерзкий язык. Действуя на чистых рефлексах, я здоровой рукой выхватил из кармана нож-бабочку Капитана и с размаху, по самую рукоять, вонзил его прямо в этот пульсирующий язык
Она просто сожрала мой нож, с хрустом заглотив лезвие вместе с рукоятью, будто это была какая-то зубочистка. Из ее пасти брызнула густая, темная фиолетовая кровь, которая залила мне лицо и обожгла кожу.
Тварь даже не поморщилась от боли. Вместо этого она начала откровенно провоцировать меня, широко разинув центральный зев и демонстративно вываливая наружу свой абсолютно целый, невредимый язык. На нем не осталось даже царапины. Она издевалась надо мной.
И тут я похолодел. Я почувствовал, как ее тяжелые, суставчатые лапы с неестественно белыми когтями грубо воткнулись мне в штаны. Ткань с треском разорвалась, обнажая кожу, а лезвия когтей больно полоснули по бедрам. Извращенный кошмар, которого я так сильно боялся, начинался прямо сейчас.
патуне паока мои штаны уже практичи польосю не срезалдись и за дело пошли трусы я смог отрват ькамроень и и слой вдали ей водни из глаз
«Нет! Нет! Я не хочу быть отцом паучат!» — в абсолютном ужасе и омерзении билась в моей голове одна-единственная мысль.
Я отчаянно задергался под ее огромной тушей, пытаясь вырваться, но липкая паутина держала намертво. В этот момент суставчатые лапы матки с мерзким шорохом продолжали свое дело. Мои штаны уже практически полностью были срезаны под корень, и острые белые когти безжалостно принялись за трусы. Кожа покрылась гусиной кожей от леденящего страха и подступающей тошноты.
Действуя на грани безумия, я принялся шарить здоровой рукой по полу пещеры. Пальцы увязли в паутине, но среди липких нитей я нащупал небольшой, острый обломок камня. Сцепив зубы, я изо всех сил рванул его на себя, разрывая путы, пока ладони не закровоточили.
Мне удалось высвободить руку. Замахнувшись, я вложил всю оставшуюся человеческую ярость в один этот бросок и с сокрушительной силой вогнал острый камень прямо в один из ее мерзких, блестящих глаз. Тварь дико дернулась от пронзительной боли, оглушительно завизжав всеми тремя ртами. В слепой ярости она с размаху замахнулась своей мощной лапой, надеясь размазать меня по полу, но промахнулась — ее белые когти лишь с треском срезали часть державшей меня паутины на ногах.
Этого короткого мгновения мне хватило. Извернувшись, я окончательно сбросил с себя остатки разорванного верха и низа одежды и буквально выскользнул из смертельного капкана. Я резко рванул назад, но путь к выходу оказался отрезан: там уже кишели сотни ее мерзких новорожденных паучат. Не раздумывая, я на полной скорости бросился в противоположный угол пещеры, надеясь скрыться в темноте.
Но матка была быстрее. Наперерез мне с тихим свистом взмыла густая струя липкой паутины. Оглушительный удар — нити намертво облепили мое тело, и чудовище с легкостью швырнуло меня прямо в каменную стену. Раздался глухой стук, в глазах поплыли кровавые круги, а в следующую секунду пещеру пронзила новая вспышка адской боли. Матка настигла меня и насквозь проткнула мой живот своей острой, как бритва, белой клешней.
Из горла хлынула теплая солоноватая жидкость. Превозмогая дурноту и дикую, разрывающую внутренности боль, я из последних сил собрал скопившуюся во рту кровь и с ненавистью харкнул прямо в ее распахнутую пасть.
Тварь взбесилась окончательно. Она с корнем вырвала лапу из моего живота, намертво перехватила меня поперек туловища и с разбегу швырнула нас обоих вниз, прямо в зияющую шестнадцатиметровую бездну каньона, прыгая вслед за мной.
Я отчаянно пытался ухватиться за выступы скал, но дикая боль и парализующий страх сделали всё иначе. Каменные края безжалостно сдирали кожу, пальцы стерлись в кровь, и я сорвался вниз. Тяжелое приземление на дно каньона выбило из меня последние силы. Всё плохо. Я умираю. Черт, я так не хочу умирать, просто не хочу!
Паучиха наконец спустилась следом. Она хищно и злорадно улыбалась всеми тремя ртами, твердо уверенная в своей победе. И она действительно выиграла. Этот ужасный монстр победил. В этот миг я возненавидел абсолютно всех: этот проклятый лес, этих тварей и свою слабость.
Я закрыл глаза, готовясь к концу, и вдруг почувствовал странную, блаженную легкость. Сердце остановилось. Я умер.
Но именно в момент смерти в глубине моего существа произошел колоссальный, необъяснимый всплеск энергии. Мой внутренний запас не просто восстановился — он увеличился в несколько раз, словно прорвало плотину. От этого лютого, первобытного прилива мощи я даже не смог сфокусироваться на конкретном заклинании. Энергия просто хлынула наружу, плотным коконом обволакивая мое тело и создавая сияющий покров.
Мои глаза распахнулись. Я резко встал на ноги. Сквозная рана в животе прямо на глазах начала медленно затягиваться, срастаясь под воздействием бурлящей силы.
Не теряя ни секунды, я совершил один мощный рывок вперед. Скорость была такой, что матка пауков даже не успела среагировать — я намертво прижал огромную тварь к каменной стене пещеры. Проснувшаяся ярость требовала выхода. Я начал на бешеной скорости наносить сокрушительные удары кулаками прямо по ее уродливой морде. Бам! Бам! Бам! От этих ударов хитин трещал, а из разорванных губ чудовища во все стороны хлынула густая фиолетовая кровь.
В этот момент на меня волной хлынули сотни ее мерзких детей. Одним коротким импульсом энергии я мгновенно сжег их всех дотла, превратив в пепел прямо на своем теле. Следом я с силой оттолкнулся ногой от ее окровавленной пасти и взлетел вверх.
Теперь всё казалось невероятно легким. Я начал очень быстро, буквально как молния, ползти и карабкаться вверх по отвесной стене каньона. Липкая паутина больше не была преградой — я с легкостью перепрыгивал по ней, ни капли не увязая. Одним мощным прыжком я вырвался со дна каньона обратно в большую пещеру.
Разъяренная матка бросилась за мной. Чтобы остановить меня, она с грохотом швырнула огромный валун. Камень попал мне прямо в плечо, заставив пошатнуться. Тварь тяжело подошла ближе, решив раскрыть свою истинную стихию. Пространство вокруг нее задрожало: в ее центральной пасти начал стремительно формироваться зловещий, бурлящий фиолетовый огонь. Она приготовилась выстрелить в меня в упор, чтобы выжечь дотла.
В следующее мгновение на меня обрушился густой, вязкий, словно раскаленная лава, поток фиолетового пламени. В глазах матки уже читалось торжество, но реальность оказалась иной. Эта смертоносная огненная лава с шипением и треском разбилась о мой энергетический щит, не причинив мне вреда. Покров энергии выдержал.
Бам! Я резко очистил свой щит от остатков фиолетовой лавы. Теперь я действовал уже двумя руками, а сам щит, удерживаемый неведомой силой, надежно закрепился на обратной стороне запястья. Я с ходу принялся яростно бить эту тварь по морде. Этот энергетический щит ощущался как настоящий, тяжелый металл, но при этом был невероятно легким в обращении. Я бил и бил ее без остановки, круша прочный хитин.
Затем я намертво сжал руками ее уродливую голову. В голове пронеслась мысль: если эта матка способна выстреливать фиолетовым огнем из рта, значит, внутри нее есть точки фокусировки энергии, которые можно использовать против нее самой. Я быстро перебирал варианты. Грудь? Нет, она была слишком огромной зоной для точечного удара. Рот? Тоже не то. Глаза! Они были маленькими, и сфокусировать силу на них было гораздо легче.
Я закрыл глаза и потянулся к источнику энергии. В тот же миг я почувствовал, как мощный поток силы устремляется прямо к моим собственным глазам. В следующую секунду из моих глаз вырвались два ослепительных, сокрушительных луча зеленого цвета. Они с колоссальной силой ударили в морду матки, и под этим напором голова паучихи начала буквально плавиться на глазах.
От неожиданности и дикой перегрузки я резко зажмурился, и зеленые лучи утихли. Но расплата за такую мощь пришла мгновенно. Мои глаза пронзила невыносимая, адская боль. Болело абсолютно всё: и глаза, и руки, и измученное тело. Энергетический выплеск не прошел бесследно — я весь был покрыт страшными, сочащимися ожогами.
При таком бешеном, бесконтрольном расходе энергии плата оказалась жестокой: мое собственное оружие нанесло мне сокрушительный урон, выжигая меня изнутри. В глазах потемнело, зрение полностью отказало — я абсолютно ничего не видел перед собой. В этой кромешной тьме я даже не мог понять, остался ли от матки пауков лишь безжизненный труп или она все еще жива. Единственное, что я успел заметить перед тем, как окончательно ослепнуть, — это мелькнувшая прямо перед лицом огромная копна темных, почти сине-черных волос.
А в следующую секунду я получил страшный, сокрушительный удар в челюсть, от которого в голове все перевернулось.
Но этот удар парадоксальным образом вернул меня в чувство. Пелена перед глазами начала стремительно рассеиваться, и зрение стало стремительно возвращаться, работая даже лучше, чем прежде.
Я сфокусировал взгляд и опешил. Передо мной стояла девушка. На вид ей было около двадцати девяти лет — может, чуть младше, а может, и старше. Она была вся с ног до головы измазана в фиолетовой крови матки пауков и опутана обрывками липкой паутины, которая едва прикрывала ее тело. Ее длинные темно-синие волосы падали на плечи, а фигура была просто отпадной, идеальной.
Но стоило мне посмотреть в ее лицо, как по спине пробежал ледяной пот. Ее фиолетовые глаза… Это были не просто два обычных человеческих глаза. Прямо возле них, на бледной коже, зловеще блестели еще несколько маленьких, фасеточных паучьих глаз.
Матка не погибла. Она приняла этот пугающе прекрасный человеческий облик.
Она оказалась чуть выше меня, и этот факт лишь добавлял ее новой человекоподобной фигуре пугающего величия. Я стоял, едва дыша от боли, и в голове крутилась только одна ошарашенная мысль: «Какого хуя?!»
Тварь не заставила долго ждать ответа. Ее искаженное злобой, но все еще красивое лицо перекосилось, и из ее рта со свистом вырвался полный чистой ненависти крик:— Пошел нахер, мудак! Почему ты не дал себя съесть?! Ты убил моих детей, ты, мудичье проклятое!
Она сделала шаг вперед, яростно сверкнув всеми своими фиолетовыми глазами, и брезгливо сплюнула на землю фиолетовую кровь.— Хер я теперь вообще бы от тебя детишек завела! — выплюнула она с такой яростью, будто я оскорбил ее самые сокровенные чувства, лишив ее возможности продолжить свой паучий род.
ты что баран что ли сильные монстрв умеют принимат облик челвеский этот проклоятый облик все исзчело моя грудь мое прекрсно етло что явпервые слышлу об этом да поомц что ты тупой ты убеко с энегрий ты знаеш конешно я живу уже 1900 тысяь олет твояю мать самая молдоасть а тепер ьмен прдетмм на колнях вымалитть прощее перде тобой
— Почему ты... — вырвалось у меня, но я не успел даже закончить фразу.
— Ты что, баран, что ли?! — яростно перебила она, сокрушительно топнув ногой. — Сильные монстры умеют принимать человеческий облик! Но этот проклятый облик... Всё исчезло! Моя грудь, мое прекрасное тело паука!
Я ошалело уставился на нее, едва сдерживая кашель от гари и ожогов:— Что?.. Я впервые слышу об этом!
— Да потому что ты тупой! Ты просто ублюдок с энергией! — выплюнула она, ее фиолетовые глаза бешено сверкали от обиды и злости.
— Откуда ты вообще всё это знаешь? — хрипло спросил я, пытаясь выиграть время.
— Конечно знаю! Я живу здесь уже тысячу девятьсот лет, твою мать! Это была самая моя молодость! — взвыла полупаучиха, едва ли не плача от бессильной ярости из-за потерянной истинной формы. Она сделала тяжелый шаг ко мне, но вместо нового удара её плечи вдруг бессильно опустились. — А теперь... теперь мне придется на коленях вымаливать прощение перед тобой.
— Как тебя там? — хрипло спросила она, сделав шаг ко мне и смерив меня требовательным взглядом всех своих фиолетовых глаз.
— Орион, — ответил я, превозмогая адскую боль в обожженном теле и пытаясь твердо стоять на ногах.
Паучиха на секунду замолчала, переваривая мое имя, а затем ее лицо снова исказилось от неистовой злости.
— Орион, мудак! — яростно выплюнула она мне прямо в лицо, сделав шаг вперед. — А теперь встань позади меня и позволь мне стать твоим… как там его? Короче! Я тебе не раб, и сосать не буду, ты, гандона кусок!
Я ошалело выслушал эту тираду, несмотря на всю серьезность ситуации, едва не поперхнувшись воздухом от такой наглости.
— Сама иди нахер, ты мне вообще не нужна! — жестко отрезал я, сплюнув кровь под ноги. — Я одиночка, и вообще — однолюб!
Она на секунду опешила от моего резкого отпора. Маленькие паучьи глаза возле основных сердито зажмурились, а сама она с досадой топнула ногой по каменному полу пещеры.
— Да я бы и сама тебя сожрала с радостью, ублюдок! — в отчаянии и бессилии выкрикнула она, сжимая кулаки. — Но теперь только благодаря тебе и твоей энергии я смогу вернуть свой истинный облик паучихи!
— И почему же? — нахмурился я, все еще держась за обожженный бок.
— Ты реально тупой! — в сердцах воскликнула она, всплеснув руками от моей непроходимой серости. — Когда монстры вроде меня терпят позорное поражение, в силу вступают древние законы. Будь проклята эта политика! Мы, сильные монстры, не умираем просто так. Мы обязаны стать кем-то вроде фамильяров для победивших нас людей на определенный срок.
Она злобно зыркнула на меня, скрестив руки на груди, отчего ее роскошная фигура стала еще более выразительной.
— Человек получает над нами полную власть. Хотя это всё формально, но такова наша религия, и нарушить её я не могу! — обреченно выплюнула паучиха, едва ли не скрепя зубами от унижения.
— И почему же нарушить не можешь? — с подозрением спросил я, пытаясь осознать масштаб того бреда, в который вляпался.
— Всех сильных монстров в аду наделяют специальным даром, который дает им вторую жизнь, — раздраженно пояснила она, злобно дернув плечом. — Но это как вера для нас. И если мы ее нарушим — нас ждет позор, смерть и всё в таком духе! Древние законы не обмануть.
Она смерила меня презрительным взглядом всех своих фиолетовых глаз и недовольно фыркнула:
— Вообще-то, я могу прямо сейчас превратиться обратно в паука, но не буду. Пока ты, сраный гандон, мне лично этого не разрешишь! Я заперта в этом теле по твоей вине!
Я тяжело опустился прямо на каменный пол, чувствуя, как силы окончательно покидают израненное тело. В этот же миг уродливые комочки хитина и лишние паучьи глаза на бледном лице девушки начали стремительно исчезать, впитываясь под кожу. Теперь на меня смотрели всего два аккуратных, чисто человеческих фиолетовых глаза.
— Как тебя зовут? — хрипло спросил я, устало откинув голову назад.
— Лолт, — недовольно буркнула она, высокомерно вскинув подбородок. — Лолт — это имя из древних книжек, королева пауков.
Она сердито скрестила руки на груди, хотя в ее фиолетовых глазах все еще читалась неприкрытая злость из-за того, что ей приходится подчиняться своему новому хозяину.
— Херня, будешь Элоиза Лолт, чтобы ты не воображала себя тут королевой, — отрезал я, поморщившись от очередной вспышки боли.
Она округлила свои фиолетовые глаза и оскорбленно уставилась на меня, как на сумасшедшего:— Что?! Какая еще королева у пауков? Хоть я и из древних, но нету там никаких королев, глупый ты ублюдок!
Она раздраженно фыркнула, явно не понимая моих человеческих книжных отсылок, но адский закон уже зафиксировал ее новое имя. Теперь передо мной стояла не безымянная матка из бездны, а Элоиза Лолт — злая, униженная и полностью зависящая от меня.