Я продолжал идти по улицам столицы. После тяжелого, изнурительного трипа меня сильно вывернуло наизнанку. Как ни странно, после этого дикого очищения физически стало немного легче, но сознание продолжало трещать по швам. Моя крыша ехала всерьез, и я это отчетливо понимал. Мысли путались, реальность двоилась. В голове крутилась одна и та же заезженная пластинка: если в этой огромной столице есть сумасшедшие дома, то где-то здесь обязательно должен быть и тот, кто может мне помочь. Должен же в этом городе найтись хотя бы один толковый психолог или врач, способный вернуть меня в реальность?
Ноги сами привели меня обратно к фонтану — на то самое место, откуда все началось. Наплевав на всё, я наклонился и поднял свою рубашку. Она была насквозь мокрой, тяжелой и холодной, но мне было уже все равно. Я натянул эту промокшую ткань на себя, ощущая, как ледяная вода отрезвляет кожу, пока город вокруг продолжал жить
Я шел, шатаясь из стороны в сторону, и полностью потерял счет времени. Часы, минуты — все это потеряло смысл. Мне было невыносимо, дико плохо, и я даже не мог до конца осознать, почему именно. Внутри остался только эгоистичный, сжирающий изнутри страх и мысли о самом себе. И еще этот вопрос: где, черт возьми, этот сраный Вергилий?
Я ведь расшибаюсь в лепешку, я стараюсь ради него, а этот мудозвон просто исчез. Он ведь не мог меня бросить... Только не меня! А тут еще эта Лили. Как же она меня бесит, до скрежета зубов, до дрожи в руках. Но убивать я её не стану. Ради Вергилия я сдержусь, точно не трону её. Или все-таки... Черт, нет, я и так слишком много убиваю. Мне нужно наконец с этим завязывать. Я ведь творю весь этот кошмар не потому, что мне это нравится. У меня просто нет выбора. Я вынужден.
В какой-то момент я заставил себя поднять голову, и меня встретило холодное, равнодушное отражение в стекле магазина. Из глубины витрины на меня смотрели мои собственные зеленые глаза.
О боже мой... Эти зеленые глаза. В эту секунду я ощутил такую дикую, разрывающую изнутри тоску. Как же сильно я хочу просто быть собой, сбросить весь этот кошмар и наконец оказаться рядом с вами. С тобой, мой сын, и с тобой, Сайлент. Нам нужно только быстрее упечь эту садистку Крис в психушку, прекратить то зло, что она творит. Только тогда этот ад закончится. Только тогда я смогу вздохнуть полной грудью. Только тогда я буду по-настоящему свободен.
Я больше ничего не хочу. Нет, у меня просто даже слов не осталось... Эта ситуация выходит за любые рамки. Я безумно хочу отдохнуть. Я смертельно устал от всего этого: от призраков, от навязчивых голосов, от чужих глаз, от бесконечных убийств. Устал от Сайлента, устал от сына. Я просто выжат до предела. Всё, чего я хочу сейчас — это лечь и наконец-то уснуть.
Я сам не заметил, как ноги привели меня к замку. Переступил порог — стража даже не шелохнулась, молча пропустив меня внутрь. Злиться сил больше не было, внутри осталась лишь выжженная, свинцовая усталость.
Я беззвучно шел по бесконечным, холодным коридорам, мечтая только об одном — дойти до постели. Но тишину разорвал этот дегенеративный, приторный голос:— Эй, Орион!Это снова была Лили. О боже, когда же эта тварь наконец сдохнет?— Что надо? — процедил я сквозь зубы, даже не оборачиваясь.— Где Вергилий? — начала было она, но договорить не успела.
Внутри меня что-то окончательно лопнуло. В один глухой прыжок я сократил дистанцию, мертвой хваткой вцепился ей в горло и с дикой силой вжал её в каменную стену. Лили хрипела, беспомощно суча ногами.— Я не знаю, где Вергилий, — прошипел я ей прямо в лицо, чувствуя, как пальцы сильнее сжимают её шею. — И мне абсолютно насрать и на тебя, и на него, и на весь этот гребаный мир. Уясни это раз и навсегда. Если я еще хоть раз услышу твое долбаное обращение ко мне... я засуну эту каменную статуэтку тебе глубоко в глотку, разорву твой рот надвое, а то, что от тебя останется, скормлю диким животным. Ты всё поняла, тупая манда?
Я разжал пальцы. Лили кулем рухнула на колени, судорожно хватая ртом воздух, а меня самого качнуло в сторону — я снова едва не упал от накатившей слабости. Коридоры плыли перед глазами. Кое-как я дотащился до своей комнаты. О боже, наконец-то это она...
Я толкнул тяжелую дверь и замер. В моей постели была Крис. И она была не одна, а с каким-то холеным павлином из местной знати. Застигнутый врасплох любовник тут же побелел и заикаясь забормотал:— Господин король... Я все объясню, это не то...— Что, трахаешь мою жену? — равнодушно спросил я, даже не меняясь в лице.— Я... я...— Да насрать мне. На здоровье. Только съебитесь отсюда оба. Живо.
Этот щегол подорвался с кровати и сбежал, сверкая пятками, даже толком не одевшись на ходу. Кристина же осталась лежать как ни в чем не бывало. Она демонстративно продолжала лежать голая, даже не думая прикрываться одеялом, и смотрела на меня своими фальшивыми глазами.
Я посмотрел на неё сверху вниз и тихо произнес:— Я спрошу только одно. Где мой сын?— Спит в другой комнате, — лениво отозвалась она. — Пришлось нанять других нянек, твои-то со своими обязанностями не справляются.— Понятно. Ладно... Подвинься.
Я рухнул на постель прямо в одежде. Мне было абсолютно, глубоко насрать на всё, что происходило вокруг. На измену, на этого сбежавшего щегла, на весь мир. Кристина повернулась ко мне, лениво разглядывая моё измученное лицо.— Кристина... Как ты вообще держишься? — тихо спросил я, глядя в потолок.— Ты о чем? — хмыкнула она.— Ты ведь правишь. Ты принцесса. Как тебя всё это ещё не задолбало? Крис, как?— Это кровь, Орион. Королевская кровь, — она равнодушно отвернулась, и в её голосе тоже промелькнула тень усталости. — Да, я устала. Но ты ведь со мной больше не спишь, вот и приходится искать развлечения...— Хорошо, — перебил я её, закрывая глаза. — Мне плевать. Только делайте это в другом месте, не в моей спальне. Мне реально насрать.
Наступила тяжелая, звенящая тишина. Я чувствовал, как сознание окончательно уплывает в темноту, но заставил себя выговорить последние, самые важные слова:— И ещё, Кристина... Я устал. Я смертельно устал от всего этого. Я снова отдаю тебе корону. Правильно. Делай со своей страной всё, что хочешь. Возвращай свой матриархат. Мне всё равно.
Когда я наконец проснулся, Крис в комнате уже не было. Простыни рядом со мной давно остыли. Я тяжело поднялся с постели — тело все еще ныло, но туман в голове немного рассеялся.
За дверями спальни вовсю кипела жизнь, но это была уже другая жизнь. Замок перестроился мгновенно: матриархат вернулся, и власть Крис снова стала абсолютной. Проходя по коридорам, я кожей ощущал на себе взгляды стражников. Они смотрели на меня с немым, горьким непониманием. Мужчины из гвардии безмолвно упрекали меня своими глазами. Ведь я был тем, кто когда-то силой забрал власть у этой садистки, а теперь — просто взял и добровольно вернул трон тиранше.
Да, я и сам в каком-то смысле был тираном. Мои руки были по локоть в крови, я убивал и карал. Но я, по крайней мере, никогда не издавал указов ради собственной выгоды или эгоистичной прихоти. Я не упивался властью ради самой власти, в отличие от неё. А теперь всё вернулось на круги своя по моей же вине.
Я вышел в тронный зал. Перед королевским столом выстроилась целая очередь придворных поваров, державших в руках подносы с десятками изысканных блюд. Я скользнул по ним уставшим взглядом, и внутри шевельнулось лишь слабое отвращение: вот это залито слишком жирным соусом, а то и вовсе выглядит как-то неаппетитно. Аппетита не было совсем.
Вдруг Крис, заметив мое появление, сделала шаг навстречу и заключила меня в объятия. Это было максимально странно и удивительно для нее — обычно от нее веяло только холодом и угрозой. Но еще более странным было то, что я не оттолкнул её. Я послушно приобнял её в ответ. Я сам не знал, почему так поступил. Возможно, это была привычка, возможно — та самая выжигающая пустота внутри, из-за которой мне сейчас было абсолютно все равно, чье тепло чувствовать. Пусть даже это тепло принадлежало моему главному врагу.
— Наш сын сделал кое-что очень хорошее. Тебе обязательно понравится, Орион, — тихо промурлыкала Крис.
Прежде чем я успел хоть что-то ответить, она резко подалась вперед и облизала моё ухо. От этого влажного, безумного прикосновения по спине пробежал мороз. Крис крепко взяла меня за руку и повела за собой по коридору.
Мы остановились перед дверью в покои сына. Она толкнула её, и у меня внутри всё оборвалось. Это был полный, запредельный пиздец. Вся комната сверху донизу была залита свежей, дымящейся кровью. На полу, в неестественных позах, лежали растерзанные тела пяти нянек — тех самых, которых Крис наняла только вчера. Но самым страшным во всем этом кошмаре был звук. Посреди этого филиала ада, прямо в своей колыбели, заливисто и беззаботно смеялся наш младенец.
Крис как ни в чем не бывало ступила в лужу крови, подошла к колыбели и ласково взяла ребенка на руки. Она начала нежно качать его, сюсюкать и с улыбкой приговаривать, как сильно она его любит. Ребенок тянул к ней свои испачканные ручки и продолжал смеяться. У меня перехватило дыхание, а в голове набатом стучала одна-единственная мысль: какого хуя здесь вообще происходит?!
«Может быть, мне стоит убить их? Обоих. Прямо сейчас, на этом самом месте?» — дикая, первобытная мысль вспыхнула в моей голове.
Но тут же сознание обожгло ледяным ужасом: нет, я не могу. Я просто не способен на это. Это мой сын. Мой собственный ребенок, моя плоть и кровь...
Накативший спазм сжал горло мертвой хваткой. Запах железа и парной крови, заполнивший детскую, окончательно добил меня. Меня резко вывернуло наизнанку прямо на окровавленный пол. Я согнулся пополам, судорожно хватая ртом воздух, пока желудок спасительно очищался от подступившей тошноты.
Над ухом раздался тихий, издевательский смешок Кристины. Она перешагнула через тела нянек, прижимая к себе улыбающегося младенца, и лениво посмотрела на меня сверху вниз:— Ой-ой-ой... Похоже, наш грозный папаша далеко не так крут, как ты, сынок.Младенец в её руках снова невинно загуликал, словно соглашаясь с матерью, пока я стоял на коленях в этой проклятой комнате, полностью раздавленный и беспомощный.
Крис бесшумно подошла ближе и опустила младенца мне на руки. И впервые в жизни наш сын не заплакал при моем приближении. Он затих. Его маленькие, невинные глазки смотрели на меня в упор, не мигая. В этом детском, пронзительном взгляде читался немой вопрос, от которого кровь стыла в жилах: «Папа, я ведь молодец? Я все правильно сделал?». Кристина молча отступила на шаг, скрестив руки на груди, и с ядовитым торжеством наблюдала за нами.
Сын молчал, а я... Господи, да что я должен ему ответить?! Он убил их. Пятерых взрослых женщин. Он еще совсем младенец, но уже хладнокровный убийца. Что мне сказать ему? Что сказать Крис? Сайлент, помоги мне... Нет, нет, я ничего не знаю. Я чувствую, что если прямо сейчас совершу ошибку, то потеряю своего сына навсегда. Я не хочу этого, я безумно, отчаянно люблю его! Но то, что он творит...
Мысли взрывались в голове одна за другой. Я ведь не чудовище, я не убийца по своей природе... И сын мой тоже не должен им быть! Неужели это всё влияние Крис? Или это всё-таки я? Мои проклятые гены, моя дурная, безумная кровь сделала его таким? Что, черт возьми, здесь происходит?! Я запутался. Окончательно и бесповоротно запутался
— Ты что творишь, сорванец?! — мой голос сорвался на хриплый крик, я крепче сжал младенца. — Это нихуя не нормально! Слышишь меня?! И ты, Крис... не смей поощрять это дерьмо!
Ответ Кристины последовал незамедлительно. Хлёсткая, ледяная пощёчина обожгла мне лицо. Мою голову откинуло в сторону. В голове зашумело, а внутри вспыхнул дикий, абсурдный шок: «Что, блять?! Она ударила меня? Она не могла этого сделать! Она же до усрачки меня боится, всегда боялась!»
Но Крис больше не дрожала. В её глазах горело абсолютное, торжествующее безумие. Она шагнула ко мне вплотную и выплюнула слова прямо в моё онемевшее лицо:— Не может, Орион? Ещё как может! Ты — ебаный слабак, а не отец. Ты ему вообще никто! Ты не нужен этому ребенку. Что ты дал нашему сыну? Ничего! Ты даже не способен порадоваться за его первые успехи. Ты — блять, ходячее позорище, Орион. Ты просто недостоин быть отцом такого солнца. Моего солнца!
— Нет! Нет, ты врешь! Ты всё врешь!.. — мой голос окончательно сорвался, и из глаз брызнули горькие, бессильные слезы.
Я плакал навзрыд, не в силах больше сдерживать эту разрывающую изнутри боль. А Крис и мой собственный сын... они просто смеялись надо мной. Их безумный, издевательский хохот эхом отскакивал от каменных стен детской. Мне казалось, что даже трупы растерзанных нянек на полу корчатся в немом экстазе, глумясь над моим позором и слабостью.
Не помня себя от ужаса, я бережно, но судорожно опустил ребенка обратно в колыбель и бросился вон из комнаты. Я бежал по бесконечным, холодным коридорам замка, задыхаясь от слез и не разбирая дороги. Я просто не мог, не выносил этого кошмара.
Мысли взрывались внутри черепа, сменяя друг друга набатом: «Кто я?! Я отец? Да, я ведь должен быть отцом... Или я просто безжалостный убийца? Изменщик, палач, гребаный идиот!» Паника накрыла меня с головой, выжигая остатки разума. Я должен был сдохнуть еще тогда, когда вся эта чертовщина только начиналась. Должен был просто исчезнуть, раствориться. Но я всё еще дышал. И в этот момент я отчетливо понимал, что я — блять, просто конченый, ебаный мудак... Я забился в самую дальнюю комнату и запер дверь на все замки. Сидел на холодном полу, сжавшись в комок, и плакал навзрыд, как гребаный нытик, как жалкая плакса. Я ничего больше не хотел. Я больше не мог этого выносить.
В ушах всё еще стоял этот жуткий, издевательский хохот. Казалось, что абсолютно весь мир сейчас глумится и стебется надо мной. Я ведь отец... Но в то же время — нет, я чудовище. Крис полностью обесценила меня, растоптала мою гордость. Меня все обижают, все предают, от меня все отвернулись.
Мне было дико, невыносимо страшно. В груди всё горело от тупой, разрывающей боли. Я понимал, что должен что-то сделать, как-то прервать этот кошмар, но тело меня не слушалось. И среди этой паники в голове четко вспыхнула одна единственная, горькая мысль: нужно было просто остаться в деревне. Жить тихой жизнью и никогда, никогда не приходить в этот проклятый замок.
Я не знал, сколько именно времени прошло в этом темном заточении. Часы и дни слились в одно бесконечное марево, но в какой-то момент тупая боль внутри сменилась глухим, закипающим гневом. Я устал. Устал быть жертвой. Мне до безумия захотелось выплеснуть эту ярость, заставить их всех заплатить.
В этот момент дверь со скрипом отворилась, и в покои вошла Кристина. Я даже не повернулся в её сторону, продолжая неподвижно сидеть в углу, куда забился, словно побитая шавка.— О, Орион... Тебе так идет эта роль, мудак, — лениво протянула она, окинув меня презрительным взглядом.— Я не мудак, — процедил я сквозь зубы, даже не надеясь быть услышанным.— Да ты даже отвечаешь как конченый мудила, — Крис издевательски хмыкнула и шагнула ближе. — Знаешь что? Закрой свой рот и продолжай плакать. Твои слезы тебе очень к лицу. Наш сынок любит только меня, а отец ему нахрен не нужен. В принципе, у него никогда и не было отца. И не будет.— Почему ты так жестока ко мне? Я что, что-то сделал? Да я, блять, ничего тебе не сделал! Ты просто ебаная, безумная, злая и противная тварь!
— Ещё какая дерзкая, гадкая, нарциссическая королева! — ответила Кристина. — А ты — просто жалкий слабак. Вот так, Орион. Ты всегда был таким нытиком, раз они так и не заметили, какое ты на самом деле плаксивое ничтожество.
— Зачем? Что я сделал тебе?.. — мой голос сорвался, и я без сил рухнул перед ней на колени. — Прости меня... Прости...
Кристина замерла. На её лице отразилось искреннее, неподдельное удивление. Она наклонила голову, разглядывая меня с брезгливым любопытством:— Что? Ты что, даже не играешь сейчас? Ты серьезно... просто жалкий нытик?
Внутри меня будто повернулся ледяной ключ. Моё унижение, моя минутная слабость мгновенно выгорели дотла, оставив после себя лишь глухую, черную ненависть.— Да пошла ты... — тихо процедил я.
Я слишком долго верил им всем. Верил в какую-то иллюзию, в семью, в Кристину, в сына... К черту Кристину! В один яростный рывок я поднялся с колен, сократил дистанцию и мертвой хваткой схватил её за шею, впиваясь пальцами в кожуИз её горла вырвался глухой, хриплый стон. Она застонала — типичная, пошлая Кристина, которая даже в такой момент оставалась верна себе. Вот только я, блять, не играл. Я сжимал пальцы всё сильнее, отчетливо понимая: на этот раз я убью её. Реально, наглухо убью.
Но в следующую секунду тяжелая дверь со скрипом отворилась, и в комнату бесцеремонно вошла Лили.— Какого черта здесь происходит?! — вылупила она глаза, заметив мою руку на горле королевы.
Черт. Черт! Мне только не хватало свидетелей. Я уже готов был переключиться на неё, но Кристина, судорожно глотая воздух сквозь мои пальцы, умудрилась выдавить из себя хриплый смешок:— Это... это наши ролевые игры, Лили...
Ролевые игры? Что за бред она несет?! Моя хватка на её шее чуть ослабла от удивления, и Кристина тут же шумно выдохнула, переведя ядовитый взгляд на незваную гостью:— Лили, что тебе надо? Не видишь, мы с моим мужем заняты? Так что съеби нахер отсюда!
Я разжал пальцы и отпустил Крис. Она повалилась на пол, судорожно хватая ртом воздух. В этот момент Лили, стоявшая в дверях и наблюдавшая за этой сценой, брезгливо скривилась. Она посмотрела на нас обоих с полным презрением и выплюнула:— Вы друг друга стоите. Два социопата.
Развернувшись, Лили ушла и громко хлопнула дверью. Отлично, свидетельница скрылась. Но не успел я даже перевести дух, как моя собственная шея оказалась в мертвой хватке. Тонкая, стальная леска мгновенно впилась в кожу, перекрывая дыхание. Моя леска!
Это была Кристина. Сучка долбаная, шлюха! Она коршуном зашла со спины и начала душить меня со всей дури, наваливаясь всем своим весом. В глазах потемнело, легкие обожгло адским пламенем. Я хрипел, пытаясь пальцами подлезть под эту чертову нить, а над самым ухом раздался её ядовитый, торжествующий шепот:— Прости, Орион... Но твой конец будет именно таким. Ты слабак.
Черт... Воздух! Мне катастрофически не хватало воздуха. Мозг плавился, перед глазами поплыли багровые круги. Надо было срочно что-то сделать, найти хоть какую-то опору, твою мать!
Собрав последние остатки сил, я резко и мощно толкнулся назад, прямо на Крис. Мы с размаху влетели в каменную стену. Удар получился страшным — Крис глухо охнула, с хрустом впечатавшись спиной в кладку. Я рванулся в сторону, пытаясь выпутаться и высвободить шею из этой смертельной удавки. Но Кристина не разжала рук. Разозлившись и обезумев от боли, она со всей силы рванула леску на себя. Стальная нить со свистом скользнула по моей голове, начисто срезая часть уха. Брызнула горячая кровь, дикая вспышка боли прошила череп, но удавка наконец сорвалась с моей шеи — А-а-а-а! Шлюха! — дико заорал я от невыносимой боли, пока из головы хлестала горячая кровь.
Вслепую я нащупал на столе тяжелую каменную статуэтку и с размаху обрушил её Крис прямо на голову. Она охнула и пошатнулась.— Как же ты меня достала, шлюха! А-а-а! — безумно кричал я, тяжело дыша.
Крис лежала на полу, из её рассеченного лба текла кровь. Я занес окровавленную статуэтку для финального, смертельного удара, как вдруг сильнейший толчок сбоку сбил меня с ног. Это была Лили. Всё, этой твари точно пиздец! Я яростно повернулся, готовый разорвать её на куски, но замер. В руках у Лили был тяжелый боевой мушкет. Дуло смотрело мне прямо в грудь.
— Лили, ты... успокойся... — тяжело выдохнул я, зажимая обрубок уха.— К окну, ты, мудак! Живо! — приказала она, и её руки заметно дрожали. — Я хоть и ненавижу свою сестру, но она — моя последняя родня. И всё это из-за тебя, ты, ебаный мудак! А теперь говори: где Вергилий?!— Да не знаю я, где ваш сраный Вергилий!
Грохот выстрела оглушил меня. Свинцовая пуля насквозь прошила мой бок. Меня с дикой силой отшатнуло назад. Из раны хлынула кровь, в глазах мгновенно потемнело, а сознание начало стремительно тускнеть.— Пошла ты, Лили... — прохрипел я, сплевывая кровь. — Я хрен сдохну. Я вернусь и убью всю вашу гребаную родословную...
Терять было нечего. Я сделал последний, отчаянный шаг назад и спиной рухнул в огромное окно. Звон бьющегося стекла, свист ветра, секундный полет — и я с глухим, страшным ударом рухнул на жесткую землю, окончательно проваливаясь во тьму.