Я проснулся в одних штанах. Голова раскалывалась от дикой боли и похмелья.
Я находился в комнате, которую, честно говоря, можно было назвать чуть менее худшей, чем среднее жилье обычного столичного жителя. Это было убогое, тесное помещение. Повсюду царил хаос: облупившиеся стены неопределенного грязного цвета, потрескавшийся потолок с желтыми подтеками от старых затоплений и тусклая, одиноко свисающая на оголенном проводе лампочка. Воздух застоялся, пропитавшись запахом сырости, перегара и дешевого табака. Сквозь мутное, годами не мытое окно пробивался блеклый свет, обнажая толстый слой пыли на колченогом столе и разбросанные по полу пустые бутылки. Каждая деталь этой каморки буквально кричала о нищете и заброшенности.
Я повернулся и наткнулся взглядом на свою рубашку. Бывшая когда-то белой, теперь она превратилась в серое, покрытое грязными разводами месиво. Превозмогая тошноту и тяжесть во всем теле, я с трудом поднялся на ноги. Глядя на царящую вокруг разруху, в голове окончательно оформилась пугающая мысль: скорее всего, это и есть дом Сайлента.
Я-то наивно полагал, что у лучшей убийцы этого проклятого королевства жилище должно быть под стать её мрачной славе. Сайлент — живая легенда ночных кошмаров, одна из самых расчетливых, развитых и опасных преступниц, чье имя шепотом произносят в воровских притонах и королевских дворцах. От неё ждешь убежища, залитого золотом, или хотя бы защищенной магическими рунами цитадели.
Но реальность темного фэнтези оказалась куда паршивее. Вокруг смердело гнилью, болотной сыростью и застарелой кровью. Вместо роскошных ковров под ногами хрустели кости мелких грызунов и осколки глиняных флаконов из-под ядов. Сквозь щели в прогнившем потолке сочилась липкая, черная жижа, напоминающая трупные соки, а в углах копошились слепые подземные твари. Похоже, величайшая наемница мира сознательно выбрала это зловонное дно. В мире, где за её голову назначена награда в тысячу золотых, эта смердящая каморка была лучшим щитом: ни один стражник или охотник за головами в здравом уме не догадался бы искать гения убийств в гетто, где заживо гниют нищие.
совсем недавно я ели как дошел до двери и сайлент встрелиоа меня иза ее небольного роста ей пршилос бочень смильно пдноиать голову ее быле волсоы были мокрые она после трениовки
Я с трудом натянул на себя грязную рубашку, ткань неприятно липла к телу. Взгляд упал на кровать. На первый взгляд она выглядела вполне нормально, но присмотревшись, я понял, почему очнулся на полу. Деревянный каркас был грубо разворочен и разломан в щепки — судя по свежим сколам и запаху содранной древесины, это произошло совсем недавно, возможно, этой же ночью в пьяном или боевом угаре.
Едва удерживая равновесие на ватных ногах, я поплелся к выходу. Голова трещала, но я заставил себя дойти до тяжелой двери. Стоило мне взяться за ручку, как она распахнулась.
Прямо на пороге меня встретила Сайлент. Из-за своего совсем небольшого, почти детского роста ей пришлось очень сильно закинуть голову назад, чтобы посмотреть мне прямо в глаза. Этот снисходительный, холодный взгляд снизу вверх пробирал до костей. Её длинные белые волосы были насквозь мокрыми и тяжелыми прядями липли к лицу и шее, а от самой девушки шёл сильный жар — она только что закончила тяжелую, изнурительную тренировку. Даже без оружия, просто стоя в проеме, эта хрупкая на вид альбиноска источала смертельную угрозу где я
— Ты — Орион? И ты у меня дома, — Сайлент смерила меня презрительным взглядом, даже не пытаясь скрыть раздражение.
— Ты говорила, что ты лучший наемный убийца в этом проклятом мире, — хрипло выдавил я, опираясь о косяк, чтобы не рухнуть. — Так что это за развалюха? Знаешь, даже обычным нищим в трущобах платят больше, чем стоит весь этот хлам.
Она лишь хмыкнула, вытирая тыльной стороной ладони капли пота со лба. Мокрые белые пряди облепили её лицо.
— Эм, Орион, ты вообще соображаешь? — Сайлент сделала шаг вперед, заставив меня инстинктивно вжаться в стену. — Я в банде. Практически все свои гроши и кровавое золото я отдаю им, таков уговор. Да и вообще… это не мой основной дом. Эта дыра — всего лишь место для потрахушек на одну ночь. Так что не строй из себя ценителя роскоши.— Так я что... был для тебя просто на один раз? — я уставился на неё, пытаясь переварить услышанное сквозь адский гул в ушах.
Сайлент лишь равнодушно пожала плечами, и капли пота сорвались с её мокрых белых волос.
— Не знаю, Орион. Это только от тебя зависит, — отрезала она, проходя мимо меня вглубь разгромленной комнаты. — Знаешь ли, я вчера была в полное говно. Да и ты, судя по всему, тоже едва соображал, что делаешь.
Она остановилась у разбитой кровати, пнула носком сапога отломанную ножку и обернулась. На её бледном лице проступила зловещая, хищная усмешка.
— Да и вообще, Орион... Ты устроил такое в столице, что тебе просто чертовски везет. Везет, что ты — Элита Солнца. Будь ты обычным смертным, тебя бы уже скормили псам. Твой статус — единственное, что спасает твою шкуру после того, что ты натворил.
— Хочешь поговорить об этом? — я криво усмехнулся, хотя от каждого слова череп изнутри взрывался болью. — О том, как я сжег к чертям половину столицы?
Сайлент даже не повернула головы. Она подошла к колченогому столу, плеснула в грязный стакан какой-то мутной жидкости и залпом выпила.
— Меня это вообще не волнует, Орион, — холодно отозвалась она, вытирая губы мокрой от пота рукой. — Гори эта столица хоть синим пламенем вместе со всеми ее жителями. Но... ты и вправду так сильно любишь Кристину? Эту высокомерную королеву, ради которой готов превратить мир в пепел?
Слова наемницы полоснули по живому. Похмельная легкость испарилась, уступив место тяжелой, мрачной ярости. Я сжал кулаки так, что затрещали суставы на грязных рукавах рубашки.
— Нет, — отрезал я, и мой голос прозвучал тише, но гораздо опаснее, чем прежде. — Я не люблю ее. Я люблю сына. Только его. А не эту тварь в короне.
Сайлент на секунду замерла, а затем разразилась тихим, надменным смехом, в котором слышался свист стали. Она обернулась, скрестив руки на груди, и смерила меня насмешливым взглядом с высоты своего крошечного роста.
— О, так ты теперь у нас праведный папаша? — ядовито процедила она, и капли пота скатились по её бледной шее. — Что-то не похоже, Орион. Как-то не гоже изменять своей благоверной жене-королеве с сучкой на черном рынке, тебе не кажется?
Я сделал шаг вперед, чувствуя, как внутри закипает ярость, заглушая похмельную боль в висках.
— Ты не сучка, Сайлент, — твердо отрезал я, глядя ей прямо в глаза. — И прекрати этот цирк. Ты сама прекрасно помнишь, кто всё это начал. Ты первая выслеживала меня, преследовала по пятам через столицу, а потом сама же на меня и набросилась. Ты инициировала эту ночь, так что не вали всё на меня.
— Или что? — Сайлент дерзко вскинула подбородок, в её глазах вспыхнул опасный огонек. — Что ты мне сделаешь, Орион? Что ты кипятком ссышься?
Она резко шагнула ко мне, сокращая расстояние до минимума. Из-за разницы в росте ей приходилось закидывать голову, но в её позе не было ни капли слабости. Мокрые белые волосы хлестнули по её плечам, а на губах заиграла хищная, зловещая улыбка.
— Кто это еще ссытся? — тихо, почти ласково прошипела она. — Я могу вспороть тебе брюхо за пару мгновений, и ты даже пикнуть не успеешь. Хотя... скрывать не буду, я чертовски люблю опасные заигрывания. Даже здесь и сейчас, с тобой, папаша Орион.
Я не отвел взгляда. Хмель окончательно выветрился, уступив место ледяной решимости.
— Ты будешь смеяться над тем, что я отец? — глухо произнес я, шагнув к ней вплотную. — Смеяться над тем, что я не бросил своего сына, в отличие от всех тварей в этой проклятой столице?
Улыбка мгновенно исчезла с лица Сайлент. Она помрачнела, взгляд стал серьезным и пронзительным, словно она пыталась заглянуть мне в самую душу. Опасная наемница сделала шаг назад, смерила меня долгим взглядом и тихо, без прежней издевки, задала вопрос:
— Нет, Орион. Смеяться я не буду. Но я задам тебе другой вопрос. Если бы у тебя прямо сейчас был выбор... я или твой сын. Кого бы ты выбрал? я я не знаю
Я опешил. Горло словно перехватило спазмом, а в голове воцарилась звенящая, пугающая пустота. Все заготовленные слова и привычная дерзость Элиты Солнца испарились в одно мгновение.
— Я... я не знаю, — выжал я из себя, не в силах выдержать её пристального, пронзительного взгляда.
Я опустил глаза, уставившись на серые доски грязного пола. Этот вопрос ударил под дых сильнее, чем похмельный синдром и воспоминания о сожженной столице. Выбирать между собственной кровью, сыном, ради которого я был готов пойти на плаху, и этой безумной, опасной девчонкой, которая за одну ночь перевернула мою жизнь вверх дном — это был самый паршивый выбор из всех возможных. И самое страшное, что я действительно не мог дать ей честный ответ. — Вот пока не дашь ответ — считай, у нас недороман, — резко отрезала Сайлент.
Она холодно и как-то разочарованно усмехнулась, отвернувшись к мутному окну. Мокрые белые пряди её волос тяжело качнулись, а хрупкие плечи напряглись, словно она заново выстраивала вокруг себя каменную стену.
— Ох, так... — я до крови закусил губу, чувствуя, как внутри всё разрывается от бессилия. — Сайлент, я просто не могу выбрать между тобой и сыном! Пойми ты это!
— Даже если он от этой шлюхи? — ядовито зарычала она, резко обернувшись. Её маленькие кулаки сжались, а в глазах полыхнула неприкрытая, дикая ревность наемницы, которая привыкла получать всё или ничего.
— Он мой сын! — рявкнул я в ответ, и мой голос сорвался на хрип, заставив похмельную боль с новой силой ударить в виски. — Не её, слышишь? Мой! Она к нему пальцем не прикасалась, он — моя плоть и кровь. И я не могу просто взять и вычеркнуть его, как и не могу вычеркнуть то, что произошло между нами этой ночью!знаеш когдая пришел за нимс сгеоня он убил нянку уже в долбаные пару неделю он уже убица сайлен твыдохнулу а потом упала на сломнаю укровать медлны выдахя у теюя что гены конченого психа она похлопа на меьтсо рядмо с нейя акрутрно лдег рядом
— Я тебе докажу, Сайлент, что он мой сын, — твердо произнес я, шагнув к ней. — Знаешь, когда я пришел за ним сегодня... этот мелкий ублюдок убил няньку. Ему всего, долбаные пару недель от роду, а он уже убийца.
Сайлент замерла. Огонь ревности в её глазах мгновенно сменился искренним, диким недоумением. Она тяжело, шумно выдохнула, словно у неё разом кончился весь воздух в легких. Шатаясь, наемница сделала пару шагов назад и буквально рухнула спиной на сломанную кровать, заставив уцелевшие доски жалобно треснуть.
— Медленный выдох... — пробормотала она, глядя в облупившийся потолок, и на её бледном лице проступила искренняя тень шока. — У тебя что... гены конченого психа, Орион? Что это за отродье?
Она помолчала несколько секунд, переваривая услышанное, а затем не глядя лениво похлопала ладонью по свободному месту на покрывале рядом с собой. Напряжение между нами спало, уступив место какому-то мрачному, усталому пониманию. Я тихо вздохнул и аккуратно лег рядом, стараясь не тревожить её и не развалить кровать окончательно. Мы оба молча уставились в потолок, пропитанный сыростью этой убогой каморки.
кристина как королева не может быть метрю того ребнка ему нжуна мама которая его понимашет на что ты намекаш но спутся мгновнеия я понял сайлент предолжиласеб яв роли мамочки для моег осын
— Раз он уже убийца, то… — Сайлент осеклась на полуслове, так и не договорив. Она продолжала неподвижно лежать на сломанных досках, глядя в серый потолок, пока ее мокрые белые волосы медленно высыхали, рассыпаясь по покрывалу.
— Кристина как королева просто не может быть матерью этого ребенка, — глухо продолжил я, чувствуя, как тепло от ее тела немного унимает мою похмельную дрожь. — Ему не место в дворцовых покоях среди фальшивых улыбок и этикета. Ему нужна мама, которая его поймет. Поймет его темную природу и то, что он натворил.
— На что это ты намекаешь? — спросил я, повернув к ней голову и всматриваясь в её бледный профиль.
Но спустя мгновение, в этой тяжелой тишине каморки, до меня наконец дошел истинный смысл её молчания. Внутри всё перевернулось от осознания. Величайшая наемница черного рынка, опасная и расчетливая убийца, чье тело еще хранило жар после изнурительной тренировки, без лишних слов предложила себя в роли мамочки для моего новорожденного сына. Она не оттолкнула меня, услышав про убитую няньку. Наоборот, для Сайлент ребенок, проливший кровь в первые недели жизни, не был чудовищем — он был кем-то, кто чертовски походил на неё саму. Ей, выросшей в грязи банд, эта темная природа была понятна куда лучше, чем благородной и высокомерной королеве Кристине.
— Сайлент, ты даже не представляешь, как много это значит для меня, — искренне выдохнул я, чувствуя, как с души свалился огромный камень.
— Похер, пустяк, — буркнула она, даже не повернув головы, но я заметил, как слегка расслабились её напряженные плечи. — Просто продолжай приходить сюда. И иногда устраивай мне траходром.
Я на секунду лишился дара речи от такой простоты и прямоты наемницы. Повернувшись на бок, я внимательно посмотрел на её бледное лицо, на котором всё еще поблескивали капли пота.
— Ты что, помешана на сексе? — спросил я её напрямую, не сдерживая легкой удивленной усмешки.
Она улыбнулась. Это была не прежняя хищная оскаленная гримаса убийцы, а на удивление теплая, довольная и сытая улыбка девушки, которая только что получила именно то, чего хотела, и теперь забавлялась моей реакцией.
— Я собираюсь упечь Кристину в лечебницу для душевнобольных и забрать сына, — твердо произнес я, глядя в потолок убогой каморки. — Вот мой план. Я всё сделаю ради нас. Ради нашей новой, пусть и безумной, семьи.
Сайлент перестала улыбаться. Её тело снова напряглось, а пальцы слегка сжали покрывало сломанной кровати. В мире темного фэнтези королевские лечебницы были местом пострашнее любой плахи — оттуда никто и никогда не возвращался прежним. Избавиться от королевы Кристины таким изощренным способом, выставив её сумасшедшей перед всем двором, было чертовски рискованным и гениальным ходом.
Наемница медленно повернула голову ко мне, и в её глубоких глазах вспыхнул опасный, одобряющий огонек. Ей определенно нравился этот масштаб. Ради того, чтобы выкрасть маленького убийцу и убрать с доски действующую правительницу, стоило рискнуть даже шкурой Элиты Солнца.
— Ты решил не убивать Кристину? — Сайлент приподнялась на локте, и её мокрые белые волосы тяжело упали на бледное плечо. — Знаешь, Орион, я думала, ты просто убьешь её. В нашем ремесле это как-то привычнее.
Она смерила меня долгим, изучающим взглядом, словно пыталась понять, что творится в голове у Элиты Солнца. Спрятать королеву в лечебницу вместо того, чтобы пустить ей кровь, было ходом хитрым, но оставляющим слишком много ниточек. Наемница понимающе хмыкнула, оценив всю жестокость такого финала для высокомерной правительницы, а затем снова легла рядом, уставившись в потолок.
— Но ребенок все равно рано или поздно поймет, что у него две мамы, — тихо, но веско добавила она. — Ты не сможешь вечно скрывать от него Кристину, даже если запереть её в самой глубокой и темной палате для безумцев. Когда этот маленький убийца подрастет, он начнет задавать вопросы. И тебе придется решить, что ему ответить.
— Я разберусь, — твердо оборвал я её, и в моем голосе не осталось ни капли сомнения. — Точно разберусь. С Кристиной, с лечебницей и с тем, что я скажу сыну, когда он вырастет. Главное — забрать его оттуда.
Сайлент ничего не ответила. Она лишь молча закрыла глаза, принимая мои слова, и в этой убогой, пропахшей сыростью каморке наконец воцарилась тишина.