Я очнулся в самом хвосте каравана. Никаких верёвок или кандалов — я был свободен. Боль почти утихла, а раны были густо покрыты соком священного алоэ. В этом мире оно растёт на каждом шагу и считается настоящим даром богов. Его эффект поразителен: оно не просто ускоряет кровоток для заживления, но и создаёт на поверхности кожи слой особой смазки. Ткани становятся мягкими и податливыми, так что даже глубокие порезы не стягивают кожу при движении. Кинжала рядом не оказалось. А ведь совсем недавно я размахивал им, нанося Эрику ту самую, почти решающую рану... В итоге его прикончил цветок своей пастью, но сейчас это не важно. Где она? Элигия обманула меня
— Очнулся? — услышал я её голос.
Она сидела впереди, управляя лошадьми. Стоит отдать ей должное: она замела все следы. Вокруг всё выглядело так обыденно, будто и не было той кровавой драки между двумя мужчинами.
Я попытался встать, но почти сразу рухнул обратно — голова нещадно кружилась. Удары о борт каравана не прошли бесследно.
— Ты… Элигия… ты предала меня? — прохрипел я.
— У нас было пари, Орион, — отозвалась она, даже не обернувшись. — В первую очередь я должна была думать о себе, а не о тебе или о том, как тебя примут в столице. Я просто позаботилась о своей шкуре, и не тебе меня винить. Ты убил всех моих «друзей»… Хотя какие они мне друзья? Но, как я и обещала, ты получишь свою награду. Для всех ты станешь героем, который якобы защитил меня. — Почему ты думаешь, что прямо сейчас я не сброшу тебя с повозки? — процедил я сквозь зубы.
— Не сможешь, — отрезала она без тени сомнения. — Я раскусила тебя, Орион. Ты не безумец и не хладнокровный убийца. Ты просто трус, напыщенная шавка. Ты убивал не потому, что хотел или мог, а потому, что загнан в угол. Ты слабак. А я… я Элигия Аргентита. И ты нуждаешься во мне.
Она замолчала на мгновение, а затем добавила, забивая последний гвоздь:
— Ты совершил эти убийства только потому, что у тебя не было выбора. Без меня ты в этой столице — никто.
Я молчал. Она полностью раздавила меня своими словами. Злость закипала в груди, требуя выхода, но я был бессилен что-либо возразить.
— Элигия… есть кое-что, чего ты не ожидаешь, — прохрипел я, с трудом поднимаясь на ноги.
Я подошел к ней вплотную. Она смотрела на меня с нескрываемым высокомерием, ожидая очередной жалкой попытки оправдаться. Но вместо слов я резко сорвал булавку, державшую ткань, которая скрывала мою грудь.
Тряпка упала, обнажив золотую нашивку с гравировкой солнца. Элигия замерла. Её уверенность испарилась в то же мгновение, а взгляд приковало к блеску благородного металла.
Это был мой единственный козырь. Всего лишь пустая оболочка, ведь на деле я был полным нулем. Я даже не знал, кем была та девушка из «Элиты», которая первой помогла мне создать этот образ сильнейшей машины среди элитных бойцов. Но сейчас это не имело значения.
«Я воспользуюсь этим», — твердо решил я про себя.
Ложь должна стать моей броней. Если она верит, что перед ней монстр в человеческом обличье, пусть так и будет.
— Ну что, теперь перед тобой второй из элиты Солнца, — произнес я, и мой голос прозвучал подобно удару хлыста. — Твоя задача теперь предельно проста: молчать и слушаться. Ты — лживая дрянь, ты это усекла?
Она заметно побледнела, ее лицо превратилось в застывшую маску ужаса.— Орион... я... я люблю тебя, — прошептала она, и в ее глазах блеснули слезы.
Тупая фальшь. Ее главный козырь — попытка сыграть на моих чувствах, но это выглядело жалко. Лишь очередное притворство, за которым скрывалась пустота.
— Я запомню эти слова, — отчеканил я, сокращая дистанцию. — И поверь: если ты станешь для меня мертвым грузом, ты отправишься прямиком к своим дружкам. Будешь гнить в земле точно так же, как и они.
— Твоя задача — держать путь, — отрезал я, поднимаясь с земли. Каждое движение отзывалось в спине тянущей болью, но я не позволил себе скривиться.
Элигия тоже встала. Лошади шли медленно, послушно следуя заданному курсу, так что пристально следить за ними не требовалось. Мы просто двигались вперед, погруженные в тяжелое молчание.
— Эм, Орион… — она замялась, глядя мне в лопатки. — Я должна осмотреть твою спину. Пойми, это просто забота о товарище.
Я обернулся, смерив её презрительным взглядом.— Доверять тебе? — мой голос сочился ядом. — Ты просто омерзительна. Делай свою работу и не смей ко мне прикасаться.
— Орион, заткнись и просто ложись на живот, — в её голосе вдруг прорезалась неожиданная твердость. — Просто дай мне хотя бы попытаться позаботиться о тебе.
Я замер. В голове пронеслись воспоминания о том, как она не бросила меня в самый критический момент и оказала первую помощь. Это было фактом. Я решил — ладно, в этот раз я доверюсь ей.
Я молча лег на расстеленную простыню, чувствуя, как ноет каждая мышца. Элигия достала сок алоэ, растерла его в ладонях, согревая своим теплом, и коснулась моей кожи. Её руки двигались мягко, втирая целебную прохладу в воспаленную спину.
Пока она делала массаж, леча мои раны, тишина между нами стала другой — менее колючей. И тогда она решила заговорить. Видимо, близость этого момента подтолкнула её к откровению... Её пальцы продолжали нежно скользить по моей коже, втирая алоэ, но голос внезапно изменился — стал каким-то мечтательным и вязким.
— Знаешь, Орион, а ведь ты не первый, о ком я так «забочусь», — тихо проговорила она, и я почувствовал, как по моей спине пробежал холодок, не имеющий отношения к соку растения. — Был у меня один ухажер... Такой же самоуверенный, как ты. Он думал, что владеет мной.
Она коротко усмехнулась, и этот звук был сухим, как треск костей.
— Я прикончила его прямо в его постели. Медленно. А потом... потом я пришла к его семье. Ты бы видел их лица, когда я рассказывала им, как он кричал. Я смеялась им в глаза, пока его мать захлебывалась слезами, а отец пытался осознать, что их драгоценный наследник теперь просто кусок гниющего мяса. Это было так… упоительно. Чувствовать их беспомощность — вот истинная власть.
Руки Элигии на мгновение замерли, а затем она снова начала втирать мазь, словно ничего не произошло.
— Так что не злись на меня за «фальшь», Орион. Моя искренность тебе понравится еще меньше.
Я продолжал лежать неподвижно, чувствуя её ладони на своей коже, но внутри меня разлилось мрачное удовлетворение. Её признание должно было вызвать ужас, но я лишь криво усмехнулся в подушку.
— Больная психопатка, — выдохнул я, и в моем голосе не было ни капли осуждения — только холодное признание факта.
Я медленно повернул голову, глядя на неё через плечо. В моих глазах отразилось то же темное пламя, что горело в её рассказе.
— Но знаешь, Элигия... есть один забавный факт. Два психопата не опасны друг для друга. Мы видим насквозь всю ту гниль, которую другие принимают за искренность.
Я перехватил её запястье, прерывая массаж, и слегка сжал его, заставляя её смотреть мне прямо в глаза.
— Так что не пытайся меня запугать своими сказками о мертвых любовниках. Пока наши цели совпадают, ты — мой лучший инструмент
Спустя пару часов на горизонте начали проступать очертания величественных ворот. Массивные, отливающие металлом и камнем, они словно подпирали само небо.
— Это и есть столица? — спросил я, не отрывая взгляда от гигантского силуэта города.
Элигия молча кивнула. В её глазах промелькнуло странное выражение — смесь узнавания и скрытой тревоги.
Наконец-то. Я добрался до пункта назначения. Теперь у меня будет возможность во всем разобраться: найти ответы, сорвать маски и расставить фигуры на этой шахматной доске по своим местам. Но была одна деталь, которая не давала мне покоя.
«Теперь у меня осталась лишь одна проблема», — подумал я про себя, искоса взглянув на Элигию.
Эта психопатка, едущая рядом со мной, была непредсказуемым фактором. Союзником, который в любой момент мог вонзить нож в спину
Мы миновали массивные ворота, и грохот копыт по мостовой ознаменовал наше прибытие. Телегежку пришлось оставить на специальной стоянке у въезда.
Я поднял голову и прищурился, разглядывая патрульных на стенах. Вместо привычных для этого мира луков в руках у стражников были мушкеты. Стволы тускло поблескивали на солнце.
«Значит, здесь идет совмещение эпох? — пронеслось у меня в голове. — Огнестрельное оружие в руках охраны — это серьезная заявка на технологическое превосходство».
Впрочем, пока я видел лишь два полюса этого мира: полуразрушенные деревни и эту пафосную столицу. Было бы необъективно делать выводы обо всей цивилизации, основываясь лишь на таких крайностях. Но одно стало ясно точно: столица готова к войне гораздо лучше, чем я предполагал.
Элигия сообщила, что ей нужно нанести визит в свой семейный дом. Мы договорились встретиться у местной таверны через три часа, после чего она скрылась в лабиринте улиц.
Я остался один и принялся изучать окружение. Сейчас я находился в торговом районе: вокруг кипела жизнь, лавки ломились от свежего мяса, редких трав и дорогой экипировки. Впереди развилка: одна тропа вела в сторону жилых кварталов, другая — к черному рынку. Я бросил короткий взгляд в сторону рынка и почувствовал, как по коже пробежал мороз — на прилавках там открыто лежали части монстров, о происхождении которых лучше было не задумываться.
Решив не привлекать лишнего внимания, я направился в жилой сектор. Вдоль улиц здесь протекала узкая речка, в которой отражались бесконечные ряды домов. В основном это были строгие трехэтажные здания, плотно прижатые друг к другу. Система застройки казалась четко выверенной: на каждые пять жилых секций приходился один парадный белый дом со знаменем. Видимо, это были административные центры или штабы, контролирующие свои участки.
Город выглядел как идеально отлаженный механизм, где каждый кирпич служил определенной цели. Но за этим порядком явно скрывалось нечто большее.
Повсюду высились величественные статуи драконов — немое напоминание о том, что это всё же Континент Драконов. Я перешел через мост, ведущий к одному из парящих в небе островов. Всего их было около пяти. Это оказались тренировочные полигоны, где воины испытывали свои механические крылья. Глядя на то, как они ловко маневрируют в воздухе, я понял: технологии здесь ушли далеко вперед.
Я продолжил подъем, пока не оказался в районе под названием Мейри. Здесь всё дышало роскошью. Это было место для знати: по идеально чистым мостовым неспешно прогуливались аристократы, а воздух был пропитан ароматами из дорогих ресторанов, которые теснились на каждом шагу.
После грязи деревень и тяжелого пути этот блеск казался почти ослепляющим. Но именно здесь, среди этой «элиты», и скрывались самые опасные секреты. Внезапно мое внимание привлек один из прохожих — мужчина лет двадцати шести. На его шее тускло поблескивал металлический ошейник с ярко-красной дугой посередине. Стоило кому-то из знати бросить короткий приказ, как этот человек, словно безвольная марионетка, бросался его исполнять.
«Черт... Рабство?» — пронеслось в голове, и в ту же секунду меня обдало холодным потом. Я вспомнил про свою нашивку.
Развернувшись, я рванул вниз по лестницам, подальше от глаз аристократов. Отыскав в переулке пару глубоких грязных луж, я упал на колени и принялся яростно втирать жижу в ткань своей нашивки. Теперь она выглядела как старый засаленный лоскут, совершенно неузнаваемый для случайного взгляда.
Я поднялся, переводя дыхание. До встречи с Элигией оставался еще час. Город жил своей жизнью: стражники с мушкетами обходили посты, в небе над полигонами кружили воины на механических крыльях, а где-то там, в районе Мейри, знать продолжала играть жизнями людей с красными ошейниками.
Я огляделся, сжимая кулаки. У меня было шестьдесят мину