Я неслась навстречу земле, прошивая облака в бескрайней синеве неба. Смерть была уже близко — холодная и неизбежная. Но разум отказывался принимать такой финал.«Я не могу… не могу вот так просто исчезнуть!»В тот миг, когда отчаяние должно было сломить меня, внутри вспыхнула ярость. Я сильнее! Тело среагировало само: первобытный инстинкт выплеснул энергию наружу, сковав пространство вокруг меня плотным янтарным сиянием. Желтый щит раскрылся в самый последний момент, принимая на себя всю мощь сокрушительного удара
Я поднялась на ноги. Золотистые локоны растрепались и лезли в лицо, заслоняя обзор. Стоило мне смахнуть их и залюбоваться открывшимся видом бескрайнего зеленого луга, как сердце пропустило удар. Прямо под моими ногами чернела мертвая трава, образуя идеальный, пугающий круг
Внезапно земля с оглушительным треском раскололась надвое. Из бездонного разлома вырвался гигантский земляной червь. Его пасть была забита липкой грязью, а зубы внушали неописуемый ужас: казалось, за каждым клыком в десне притаилось ещё по сотне острых отростков. Тварь медленно чавкала, перетирая челюстями землю вперемешку с грязью, словно вечно голодная бездна, жаждущая свежей плоти
как противно
Меня едва не вывернуло наизнанку от одного его вида. Червь, широко разинув свою мерзкую пасть, рванулся ко мне, но страха не было. Напротив, я сама бросилась ему навстречу.— Сдохни! — коротким, сокрушительным пинком я отправила тварь в глубокий нокаут.
Однако монстр не сдался. Он мгновенно зарылся в землю и тут же вынырнул с другой стороны, совершив мощный рывок мне в спину. Я резко обернулась и на одном рефлексе обхватила его склизкую голову руками. В этот миг я почувствовала это: моя сила была абсолютной. Его огромное тело содрогнулось — моя мощь подавляла всё его существо, не оставляя чудовищу ни единого шанса
В этот миг на меня снизошло озарение. Я знала… нет, я чувствовала, что должна сделать. В моей левой руке, прямо из воздуха, соткался кинжал из чистой энергии, пылающий ослепительным желтым светом. От него исходил жар, способный плавить сам воздух.
Червь дернулся, но было поздно. Без тени сомнения и страха я полоснула сияющим лезвием по его жирной, пульсирующей глотке. Раскаленный клинок вошел в плоть монстра, как нож в масло. Грязь и внутренности мгновенно закипели под натиском моей силы. Одним плавным движением я вскрыла его от челюсти до самого основания, окончательно обрывая жизнь этой жалкой пародии на живое «Мерзкое создание... Жалкий, слабый червь.
Я смотрела на обмякшее тело монстра, но триумфа не чувствовала. Напротив, в груди медленно разрасталась ледяная пустота. Вместе с адреналином, уходящим после боя, начало исчезать нечто более важное — мои воспоминания.
Я попыталась ухватиться за свое имя, вспомнить дом, родителей… Ничего. Пустота, словно кто-то вырвал страницы из книги моей жизни. Лишь одна цифра отчетливо всплыла в сознании, как выжженное клеймо: «Восемнадцать». Мне восемнадцать лет. И это всё.
Я опустила взгляд на свою одежду. На мне была белая ткань — чистая, несмотря на недавнюю схватку в грязи. И там, прямо на груди, сияла золотая нашивка. Тонкая, искусная работа.
— Что это? — прошептала я, касаясь пальцами холодного золотого шитья.
Здесь мне больше нечего было делать. Пора было искать ответы.
Я сорвалась с места, и мир вокруг превратился в размытое пятно. Деревья мелькали по сторонам, словно безумные тени — я двигалась на такой скорости, что само время будто застыло. Это было не просто быстро, это было мега-сильно. Я чувствовала себя живым мечом, пронзающим пространство. Когда на пути возникла массивная каменная стена, я даже не замедлилась. Грохот, пыль — и я прошила камень насквозь, оставив в нем лишь человеческий силуэт.
Затем — река. Я не поплыла, а просто пробежала по самой поверхности воды, едва касаясь стопами бурлящего потока. Спустя мгновение я резко затормозила, высекая искры из камней под ногами.
Я оказалась в самом центре городской площади. Вокруг кипела толпа: сотни разгневанных жителей с копьями в руках. Над их головами реяли флаги протеста с непонятными мне лозунгами. Кажется, я влетела в самый эпицентр мятежа. Весь этот хаос замер, когда сотни глаз уставились на меня — странную девушку, возникшую из ниоткуда в облаке пыл
Они что, серьезно? Эти отбросы наставили на меня свои зубочистки и всерьез поверили, что я склоню перед ними голову? Глупцы.
Я сорвалась с места. Один рывок, один единственный миг, и мир захлебнулся в багровом цвете. Я пронеслась сквозь их строй, словно живое воплощение смерти, оставляя за собой настоящую кровавую баню. Я не просто бежала — я перемалывала всё на своем пути.
У тех, кто стоял в первых рядах, головы просто исчезали, сорванные чудовищным давлением воздуха. Чьи-то руки взлетали в небо, а в груди других мгновенно расцветали сквозные дыры от моих ударов. Смерть была настолько быстрой, что они даже не успели закричать. Когда я затормозила на другом краю площади, позади меня не осталось ничего, кроме тишины и груды безжизненного мяса. Я даже не сбила дыхание. Для меня это было так же просто, как вдохнуть воздух. Я медленно двинулась дальше. Мои ноги были босыми, и любой другой на моем месте уже давно изрезал бы ступни в кровь о камни и обломки, но с моей кожей все было в порядке. Она оставалась безупречно гладкой, не считая липких кровавых следов, которые я оставляла за собой на мостовой.
Взгляд скользнул по телам, устилающим площадь. Среди убитых я приметила девушку примерно моего роста. Не испытывая ни капли жалости, я подошла к ней и сняла с её ног обувь. Прежде чем обуться, я невозмутимо вытерла испачканные в крови ступни об её одежду.
Я надела ботинки. Они сели плотно, заменяя сомнительный комфорт босых прогулок на уверенный шаг. Так определенно стало лучше. Теперь я была готова идти дальше, не оставляя за собой красных отпечатков.
Я медленно шла по опустевшим улицам, где эхо моих шагов отражалось от стен мертвых домов. Впереди, среди груды обломков, я заметила женщину. Она судорожно прижимала к себе ребенка, закрывая ему глаза своими дрожащими ладонями. Увидев меня, она запричитала на своем гортанном наречии, срываясь на хриплый мольбы. Судя по интонации, она умоляла о пощаде.
Какое дешевое клише.
Я подошла к ней вплотную. На моем лице сама собой расплылась мягкая, почти ласковая улыбка. Женщина на миг замерла, в её глазах вспыхнула безумная надежда, но в следующее мгновение реальность разбилась вдребезги. Моя рука молниеносным движением пробила её череп, как яичную скорлупу. Мольбы оборвались на полуслове, сменившись тяжелым звуком падающего тела.
Я посмотрела на свои пальцы, испачканные в свежей крови, а затем перевела взгляд на застывшего ребенка. Жалость была мне незнакома.
Я просто поднялась и пошла дальше. Ребенок — не моя забота. Эта женщина позволила себе слишком много, решив, что ее жалкие просьбы могут на что-то повлиять или остановить меня. Она посмела надеяться, что ее слова имеют вес в моем присутствии.
Я оставила позади и труп матери, и застывшее в шоке дитя. Мне было плевать, что с ним станет: умрет ли он от голода или его заберет холод этих улиц. В моем мире выживают только сильные, а те, кто полагается на мольбы, лишь зря тратят воздух. Мои новые ботинки уверенно стучали по мостовой, унося меня прочь от этого ничтожного драматизма к истинным ответам.
Наконец передо мной вырос исполинский дворец. Его шпили вонзались в небо, подавляя своей монументальностью всё вокруг. Но еще больше впечатляла толпа: у подножия стен собралось море людей, их было как минимум в пять раз больше, чем тех ничтожеств на площади.
Тысячи голов, гул голосов, сливающийся в единый рокот, и лес оружия. Они заполнили всё пространство, создавая живой заслон на пути к моей цели. Я смотрела на эту человеческую массу без страха — лишь с нарастающим раздражением. Они снова стояли у меня на пути, словно не понимая, что для меня их количество не имеет никакого значения. Пять раз по столько же — итог всё равно будет один.
Я остановилась, оценивая масштаб предстоящей резни. Дворец манил своей тайной, и если эти люди думали, что станут для меня непреодолимой преградой, их ждало очень кровавое разочарование.
Эти ничтожества на втором плане меня не интересовали. Вся эта толпа — лишь послушное стадо, а у любого стада есть пастух. Король или император, их никчемный управленец — вот кто должен был ответить на мои вопросы. Я начну с самой головы этой гнилой системы.
Я сорвалась с места, превратившись в размытую золотую молнию. Я не оббегала людей — в этом не было смысла. Я неслась напролом, прошивая толпу насквозь. Каждый раз, когда мое тело сталкивалось с очередным «препятствием», раздавался сочный звук разрываемой плоти. Я проходила сквозь них, как раскаленный лом сквозь масло, оставляя за собой шлейф из ошметков тел и кровавого тумана.
Пространство перед дворцовыми воротами превратилось в багровую просеку. Для них я была не человеком, а стихийным бедствием, которое невозможно остановить. Секунда — и я уже стояла у подножия парадной лестницы, даже не обернувшись на тот хаос, что устроила позади. Мой взгляд был прикован к дверям тронного зала. Я поняла, что стоит мне открыть главные ворота, как эта безумная толпа хлынет внутрь следом за мной. А мне не нужны лишние свидетели или путающийся под ногами мусор.
Я просто подняла руку. Прямо в дверном проеме, из самого воздуха, начала стремительно прорастать массивная энерго-дверь. Она была соткана из того же плотного золотого сияния, а её верхушку венчали острые, как бритва, шипы.
Тех бедолаг, что стояли в этот момент в проходе, постигла ужасная участь. Энергетическая преграда росла с такой силой и скоростью, что их тела буквально раздробило надвое. Кости трещали, как сухие ветки, а плоть превращалась в месиво под напором моей воли. Секунда — и проход был запечатан намертво. Шипастый барьер отделил меня от остального мира, оставив за спиной крики ужаса и гробовую тишину дворцового холла.
Теперь я была внутри. Один на один с этим местом.
Я медленно повернулась к лестнице, ведущей вглубь дворца. Тишина здесь казалась почти осязаемой. Я шла по пустым залам, и эхо моих шагов гулко отдавалось от высоких сводов. Замок был абсолютно пуст, словно все живое вымело отсюда ледяным ветром страха. Я не спешила, медленно напевая под нос какую-то мелодию, которая сама всплывала в памяти — легкую, почти детскую песенку, звучащую зловеще в этом мертвом безмолвии.
Наконец я поднялась на самый верхний ярус. Массивные запертые двери не стали для меня преградой: одно движение — и дерево с жалобным стоном разлетелось в щепки.
В глубине роскошного покоя я увидела императора. Он стоял, загораживая собой свою дрожащую семью, и сжимал в руках ружье. Его лицо было бледным, как полотно, но пальцы не дрогнули. Раздался оглушительный грохот — он выстрелил почти в упор.
Я даже не моргнула. Свинцовые пули, коснувшись моей груди, смялись, словно никчемные винтики, и с сухим звоном отлетели в стороны. Моя кожа осталась безупречной, на ней не было даже царапины.
— Это всё? — я остановилась, глядя на него с ленивым любопытством. — Ты действительно думал, что этот кусок металла сможет остановить солнце?
Император выронил оружие. В его глазах, наконец, отразилось то, что я хотела увидеть — осознание того, что перед ним не человек, а нечто, стоящее за гранью их понимания.
Он сначала замер, не в силах осознать произошедшее, а затем заговорил на ломаном языке, пытаясь подобрать слова.
— Ты… ты не из мятежников? — прохрипел он, роняя ружье.
Я лишь усмехнулась, глядя на него сверху вниз.— Старик, не равняй меня с этими ничтожествами. Я сама себе богиня.
— Значит, ты из Элиты? — Его голос дрогнул, и это слово заставило меня искренне удивиться. — Что за «Элита»?
Император, тяжело дыша, указал дрожащим пальцем на мою грудь.— На твоей нашивке… там написано «Элита Солнца». Я читал об этом в одной древней летописи. Это негласная каста, те, кто стоит выше всех сословий, выше королей и богов. Живые легенды, чья сила абсолютна.
Так вот оно что. Я ничего не знаю об этом мире, но этот старик-император, похоже, хранит в своей голове немало полезных секретов. Пришло время брать ситуацию под контроль.
— Слушай меня внимательно, старик-тиран. Давай заключим сделку. Я подавлю весь этот жалкий мятеж и верну тебе твою власть. Но фактически — главной буду я. Ты станешь моим инструментом и поможешь мне вспомнить всё. Идет?
Император посмотрел на свою плачущую семью, затем на меня, и в его глазах страх смешался с фанатичным почтением. Он склонил голову так низко, что едва не коснулся пола.
— Да… идет, госпожа из Элиты.
Я быстрым шагом прошла за спину короля и решительно вышла на балкон. Перед моими глазами раскинулось море мятежников и революционеров — тысячи разъяренных лиц, жаждущих падения этой империи.
Я окинула их коротким взглядом и, не говоря ни слова, просто шагнула в пустоту. Сорвавшись с огромной высоты прямо в гущу толпы, я летела вниз с безмятежной улыбкой на губах.
Для них я была лишь падающей точкой, но для меня этот прыжок был началом новой эры. В тот миг, когда я должна была разбиться о землю, воздух вокруг меня задрожал от предвкушения грядущей бойни.