Прямо сейчас этот цех был окружен целым лесом мертвецов.
Эти мертвецы были похожи на людей из пункта наблюдения и отряда сбора информации, но с ними было всё гораздо хуже. Люди из пункта наблюдения не находились под контролем чужой воли, поэтому даже после смерти они продолжали делать то, чего хотели при жизни. Но те, кто окружал Лу Синя сейчас, были мертвецами, полностью лишенными собственной воли.
Кем же они тогда были? Батарейками, чья боль питает ментальных монстров?
Лу Синю было страшно даже подумать о том, что чувствовали бы эти люди, сохрани они способность осознавать происходящее. Слеза на лице той девочки уже дала ему исчерпывающий ответ.
Опасения Исследовательского института оказались не напрасны. Если живых людей можно использовать как батарейки, что может помешать Бездне прорваться в реальный мир?
...
— Что будешь делать, Брат?
Очаровательная Младшая сестра лежала на плечах Лу Синя, её короткие черные волосы мягко щекотали его щеку на ветру.
В тусклом свете окружающих ламп тень Лу Синя неестественно вытянулась и исказилась. Она походила на гигантскую, чудовищную сколопендру.
Лу Синь ощущал возбуждение, исходившее от его тени. Отец сейчас напоминал рвущегося с цепи пса... нет, скорее, повара-энтузиаста, который наткнулся на отличные ингредиенты и с нетерпением жаждет утащить их на кухню, чтобы решить их судьбу.
Мама тихо стояла в стороне. С улыбкой на лице она легко вздохнула.
— Какая удачная возможность...
Лу Синь сделал глубокий вдох, закрыл и снова открыл глаза. Его зрачки слегка сузились, а голос зазвучал еще мягче, чем обычно.
— Начальство ведь сказало, что в пустоши остался только один живой, верно? А словам начальства нужно верить безоговорочно... Так пусть в этой пустоши действительно останется лишь один живой человек...
...
Шух...
С этими словами тело Лу Синя резко подалось вперед. Оттолкнувшись ногами от железной крыши, он молниеносно прыгнул.
В ту же секунду над темным лесом мертвецов, плотно сомкнувшим кольцо вокруг цеха, бесчисленные ледяные взгляды устремились к нему.
Бледные, сотканные из множества слившихся воедино человеческих силуэтов ментальные монстры, излучающие удушающую волну ненависти и боли, начали трансформироваться. Их тела разворачивались, и слои бледных ментальных тел тянулись во все стороны.
Они стали похожи на цветы, прорастающие и распускающиеся из мрака леса мертвецов. Каждое бледное ментальное тело становилось тонким лепестком. А в центре этого цветка находились тысячи зрачков, и в каждом читалась своя эмоция.
Боль, скорбь, раскаяние, отчаяние, беспомощность.
Нужно признать, в этих цветах крылась какая-то извращенная, парадоксальная красота.
...
Жжж...
В момент рывка Лу Синя его тень начала стремительно разрастаться во все стороны. Казалось, он окутан сферой тьмы. По мере того, как он приближался к лесу мертвецов, тень становилась всё глубже и непрогляднее. Внезапно она вздыбилась, как волна ледяного мрака, и с силой обрушилась на толпу мертвецов.
Вжик!
С той стороны, куда бросился Лу Синь, в небо взмыл распустившийся над лесом мертвецов бледный цветок. Это ослепительно прекрасное творение вырвалось из леса и врезалось в черную тень.
В момент их столкновения невидимая ударная волна вспахала землю, оставив после себя глубокую борозду. Рыхлая земля взмыла в воздух, словно морская пена. Дождевые капли в воздухе на секунду зависли, а затем разлетелись на микроскопические брызги.
Бледные лепестки и черная волна рвали друг друга в клочья под оглушительный грохот, сотрясающий воздух. Инерция броска Лу Синя была полностью погашена, и его отбросило назад. Сделав в воздухе сальто, он мягко приземлился обратно на крышу цеха.
Его зрачки резко сузились.
Скрип-скрип...
Лу Синь услышал скрежет зубов Младшей сестры. Она была в ярости. Её милое личико исказилось, маленькие ручки мертвой хваткой вцепились в его плечи, и казалось, что её ноготки вот-вот вопьются ему в плоть. Она вся дрожала от злости.
Бам! Лист железа оторвался от крыши и прямо в воздухе смялся в ком под воздействием невидимой силы.
Это пришел в бешенство Отец. Лу Синь даже услышал его ругань: «Проклятье! Проклятье! Ублюдки!»
Лу Синь хотел было попытаться их успокоить, но промолчал.
Потому что понял: он тоже злится.
«Этот цветок... он оказался настолько сильным, что... смог отбросить меня? Какая досада...»
...
Он с раздражением поднял голову. Бледный цветок в том направлении уже исчез. Вместе с ним исчезли и огромные толпы окоченевших мертвецов. Они валились рядами, словно безмолвные бревна. Очевидно, этот единственный удар полностью истощил их ментальные тела.
— Такие штуки будет непросто одолеть... — тихо заметила Мама. — Ты смог определить ментальный уровень этого цветка души?
Лу Синь нахмурился и кивнул.
Он понял это еще тогда, когда впервые увидел мутировавший персонал пункта наблюдения. Смерть каждого человека порождала от двести до триста единиц ментального уровня. Эти единицы могли наслаиваться и мгновенно сливаться в ментального монстра пугающей силы. Десяток таких мертвецов создавал монстра с уровнем в две-три тысячи единиц. Если бы такой появился за стенами города, он вызвал бы хаос и получил бы второй класс угрозы.
А сколько людей упало сейчас, после уничтожения всего лишь одного цветка? Сто? Двести?
Выходит, один такой цветок мог в мгновение ока выдать мощь в несколько десятков тысяч единиц? Неудивительно, что он смог отбросить Лу Синя назад.
Размышляя об этом, он снова поднял глаза. Над лесом мертвецов распускались всё новые и новые бледные цветы. В этой темной ночи они выглядели пугающе ярко.
Сотканные из агонизирующих ментальных тел бледные цветы обладали невероятной притягательностью. Настолько сильной, что хотелось упасть перед ними на колени и беззвучно зарыдать.
...
Воздух вокруг начал становиться невыносимо тяжелым. Казалось, его плотность росла в геометрической прогрессии, становясь тяжелее воды, тяжелее свинца. Давление надвигалось со всех сторон, придавливая Лу Синя, стоящего в самом центре, к земле.
Даже уничтоженный им цветок уже был заменен другими.
Динь-динь-динь...
Нежная мелодия всё еще играла, прозрачная и мягкая, простая и монотонная. А слова песни звучали всё более исступленно:
— Истине предайся, жди пришествия бога. Боль познай, в бессмертие открыта дорога.
— Бог сошел на землю, мир пред ним в благоговении. Бог сошел на землю, пади ниц в повиновении...
...
Плачущий женский голос парил в воздухе, служа фоном для медленно распускающихся цветов смерти.
Тудух-тудух...
Лу Синь почувствовал, как тяжело бьется его сердце. Возникло странное ощущение, будто его ритм подстраивается под ритм этой песни, ускоряясь, ускоряясь и ускоряясь.
— Люди всё-таки поразительно умные создания... — с восхищением произнесла Мама, слегка вздохнув. — Казалось бы, простое слияние ментальных сил, но позволяет создавать такие прекрасные цветы. Думаю, и те, кто придумал использовать людей как инкубаторы боли, и создатели этой технологии слияния ментальных тел, и те, кто изобрел способ создания таких полей... все они поистине выдающиеся личности.
Лу Синь нахмурился. Когда же Мама избавится от привычки отпускать эти саркастические комментарии?
Подняв голову, он увидел, что цветы смерти оторвались от земли. Невесомые, они парили на высоте двух-трех метров, словно блуждающие огоньки, и медленно приближались к цеху. Вокруг них расходились волны ментальных колебаний.
Ощущая эти волны, Лу Синь невольно погружался в апатию и боль. Хотелось всё бросить и сдаться в объятия этих бледных лепестков. Говоря прямо, эти роскошные цветы обладали странной притягательностью. Желание приблизиться к ним было почти непреодолимым.
Но это приближение означало верную гибель. Лу Синь попытался подобрать аналогию. Это было похоже на то чувство, когда стоишь на крыше небоскреба и смотришь вниз: тебе одновременно страшно, но при этом безумно хочется сделать шаг в бездну. Только притяжение этих цветов было в разы сильнее. И что самое страшное — от этого загрязнения невозможно было укрыться.
Вжух...
Один из цветов приблизился к Лу Синю метров на семь-восемь. Все его лепестки синхронно сжались. На кончике каждого лепестка виднелось человеческое лицо. Лица были самыми разными — старики, дети, с разными эмоциями, но все одинаково бледные. Казалось, этот живой человек, окруженный мертвецами, вызывал у них дикое недовольство. Их взгляды были полны ядовитой ненависти.
Лепестки резко сжались и выстрелили наружу. Семь или восемь длинных белых щупалец метнулись к Лу Синю. В этот момент, когда лепестки раскрылись, Лу Синь увидел в сердцевине цветка еще одно лицо. Оно смотрело прямо на него с застывшей улыбкой.
...
Лу Синь нахмурился, и его тело смазалось в воздухе. Он сместился на три-четыре метра, уходя от удара щупалец, затем с силой оттолкнулся от крыши. Железные листы под его ногами смялись, а сам он рванул в противоположном направлении.
Встречать цветы смерти в лоб было бы глупостью, поэтому Лу Синь решил сначала выбраться отсюда.
Но он не подозревал, что в этот самый момент на другом конце цеха, в глубине леса мертвецов, рыжеволосая женщина аккуратно поставила на землю музыкальную шкатулку. Внутри находился стеклянный шар со снегом, в центре которого кружилась женская фигурка, исполняя песню.
Склонившись над шкатулкой и глядя вслед убегающему Лу Синю, женщина выкрутила громкость на максимум.
...
Сотканные из бесчисленных страдающих духов цветы смерти обладали пугающей ментальной силой, но двигались они довольно медленно. Лу Синь легко мог уклоняться от их атак, вырваться из кратера и скрыться в лесу мертвецов.
Однако он не ожидал, что, пробежав всего метров семь-восемь, тень за его спиной вдруг резко метнется вбок.
Вжик!
Тень ударила прямо в один из цветков смерти. Мощь Отца была чудовищной. В момент удара его энергия проникла внутрь цветка. Цветок, состоящий из различных ментальных тел, скрепленных воедино, словно криво собранный конструктор, мгновенно рассыпался под напором силы Отца, высвободив хаотичный ментальный шторм.
Рванувший было вперед Лу Синь почувствовал опасность, резко развернулся и выставил руки перед собой. Хаотичный шторм ударил в него, словно стена воды, отбросив на три-четыре метра. В рыхлой земле остались две глубокие борозды от его ног.
Хоть такой ментальный удар и не мог нанести ему серьезных травм, игнорировать такую силу было нельзя.
— Ты что творишь? — остановив удар, Лу Синь возмущенно уставился на Отца.
Понимая опасность этих цветов, он специально избегал их, чтобы вырваться из окружения. Кто же знал, что Отец решит вмешаться по своей инициативе? Это было равносильно тому, как если бы во время осторожного побега из леса капризный ребенок ни с того ни с сего ткнул палкой в осиное гнездо.
— Ха, это я должен спросить, что ты творишь? — Глаза Отца налились кровью, он был крайне недоволен. — Стоит ли бежать от этого мусора? Уничтожь их, уничтожь всех до единого!
...
— Какое к черту уничтожение... — Лу Синь чуть не рассмеялся от злости. — Ты вообще видишь, сколько их здесь?
Он был уверен в правильности своей тактики. Мертвецов здесь было гораздо больше, чем в первой стычке. Он понятия не имел, сколько еще трупов успел стянуть противник, но было очевидно, что их число продолжает расти. Если каждый цветок заставлял его напрягаться, идти с ними в лобовую атаку было просто глупо. Сначала нужно было разорвать кольцо и найти того, кто за всем этим стоит.
Но кто бы мог подумать, что Отец вдруг решит пойти напролом?
— Хе-хе, и что с того? — холодно усмехнулся Отец. — Сжечь их всех...
Отец свирепел, и тень Лу Синя начала двигаться сама по себе, стремительно разрастаясь и направляясь к очередному цветку вдали.
— Назад!
Лу Синь испуганно вскочил и крепко сжал кулаки. Таким образом он силой удержал Отца, не давая тени расползаться во все стороны.
— Что ты делаешь? — Отец был в бешенстве. — Я пытаюсь помочь, а ты вставляешь мне палки в колеса?
— Брат тебе не мешает, это ты тут всё портишь! — вмешалась Младшая сестра, навалившись на спину Лу Синя и крича на тень. — Ты не слушаешься!
— Мерзкая девчонка, да я тебя на куски изрублю! — взревел Отец. Тень приподнялась, принимая очертания человеческой фигуры, и двинулась на Младшую сестру.
Та спряталась за спину Лу Синя и крикнула:
— Ну давай, я тебя не боюсь!
— Да хватит вам ругаться! Сейчас не время! — Лу Синь тоже начал выходить из себя, но времени на уговоры не было. Он неестественно изогнулся, уклоняясь от атаки очередного лепестка, и бросился влево.
Из-за того, что ему приходилось отвлекаться на взбешенного Отца, который так и рвался напасть на цветы смерти, уклоняться стало гораздо труднее. Один из лепестков едва не обвил его ногу.
— Сначала послушайте меня... — Лу Синь опустил голову и тихо произнес: — Сначала мы выберемся отсюда, а потом...
— Хе-хе, именно потому, что все слушают тебя, нас постоянно и ни во что не ставят... — яростно закричал Отец. Казалось, он уже наполовину поднялся из тени. — Воспользуйся этим шансом, убей их всех! Убей их всех до единого! И тогда, кем бы они ни были, никто больше не посмеет смотреть на тебя свысока. Они будут бояться тебя вечно... И вот тогда ты станешь...
...
— Довольно.
Раздался голос Мамы. Нахмурившись, она произнесла:
— Тебе не кажется, что ты ведешь себя неадекватно?
— Я неадекватно? — взревел Отец. — Самая неадекватная здесь — это ты! Постоянно лезешь во всё, а сама вечно строишь из себя загадочность...
Лицо Мамы стало непроницаемо холодным, она бросила на Отца тяжелый взгляд. Тот сразу осекся, но его гнев стал только сильнее.
— Опять нас пугаешь! — возмутилась спрятавшаяся за Лу Синем Младшая сестра. — Сама вечно убегаешь играть, а меня не берешь... Плохая женщина...
...
— Ох... — голова Лу Синя пошла кругом.
Он не мог позволить себе остановиться ни на секунду. Только находясь в постоянном движении, он мог избегать цветов смерти, которые словно магнитом тянулись к нему.
Ситуация складывалась хуже некуда. Сейчас, когда семье следовало бы сплотиться, они умудрились переругаться, да еще так бурно.
— Может, перестанете ссориться? — попытался он примирить их, занимая нейтральную позицию, и обратился к Маме: — Конечно, я ни на кого не указываю, но в такой напряженной битве ты действительно ведешь себя как-то слишком пассивно. Смотри, мы втроем уже выбиваемся из сил, а ты только стоишь в сторонке и отпускаешь колкости... И Отец, с таким ужасным характером, совершенно себя не контролирует... И Сестра... почему она никак не повзрослеет, почему такая непослушная...
...
Вокруг повисла мертвая тишина. Из тени на Лу Синя устремился мрачный взгляд Отца. Младшая сестра склонила голову набок, странно разглядывая брата. А Мама с полуулыбкой мягко скользила взглядом по его лицу.
...
Сердце Лу Синя дрогнуло. Ему вдруг стало как-то не по себе.
И зачем он только это ляпнул?
Но вместе с этим чувством вины к нему пришло озарение. Что-то не так. Что-то пошло не так!
Он вдруг тоже начал выплескивать свое недовольство. Но ведь это его семья, они всегда были рядом, всегда заботились о нем. Он всегда испытывал к ним лишь безграничную благодарность, понимание, терпимость и любовь... разве не так?
Так почему же сейчас он вдруг начал выражать недовольство?