Странная песня, сопровождающая путь среди Цветков смерти, вызывала раздражение и тревогу, заставляя чувствовать потерю контроля над собой.
А жуткая боль, пронзающая каждую клеточку тела, была способна сломить волю любого.
Скорбь и страдания, источаемые самими Цветками смерти, наваливались тяжким грузом, словно океанская волна, утягивающая на дно. Бледные ментальные тела вились вокруг, подобно стаям рыб. Переплетающееся ментальное излучение было настолько плотным, что создавалось реальное ощущение погружения в глубоководную бездну. Оно забивало каждую пору, перекрывая дыхание.
Весь Лес мертвецов походил на море, кипящее скрытыми течениями и переполненное всевозможными негативными эмоциями.
В каком-то смысле это было похоже на мелководье Бездны.
Все эмоции, связанные со смертью, находили здесь свое отражение, превращаясь в бушующие водовороты.
Любое ментальное тело, попавшее в эти воды, было обречено на гибель.
Страх, безысходность и боль перед лицом смерти, таящиеся в самих цветах, смешивались с яростью и проклятиями в адрес тех, кто обрек этих людей на такую участь. Все это скрывалось в ментальных телах, вырвавшихся из мертвецов, и через уникальную форму Цветков смерти сочилось наружу, отравляя все живое вокруг.
Если бы смерть была философской темой.
Этот лес раскрыл бы ее до абсолютного предела.
...
Лу Синь шагал по этому морю, внимательно впитывая и проживая все происходящее.
Он учился понимать, что такое боль.
Это был отличный способ на практике проверить Теорию семи ступеней, о которой он только что читал.
Одного чтения теории было недостаточно, нужна была практика.
В этот момент Лу Синь походил на молодого студента-медика, без устали ставящего опыты на самом себе.
Несмотря на всю жуть и опасность этого Леса мертвецов, равно как и таящихся в нем двух способностей, влиявших на Лу Синя через сломанное поле, он вдруг почувствовал, что загадочности в них поубавилось.
Лу Синь пока не решил, как именно ему относиться к Исследовательскому институту «Лунное затмение».
Но он должен был признать: эти психи... то есть исследователи... действительно были не промах.
Их теория о семи изъянах человека перед лицом ментального загрязнения была весьма любопытной.
Восприятие, эмоции, желания, познание, инстинкты, память и самость.
Семь изъянов — от самых поверхностных к глубинным.
Или, вернее, семь врожденных человеческих ран.
Именно через эти семь ран ментальная сила отравляет человека.
Проще говоря, любое загрязнение воздействует на человека через один из этих семи аспектов.
...
Восприятие — это пять чувств: зрение, слух, обоняние, вкус, осязание.
Одарённые могут воздействовать на пять чувств, ослепляя, оглушая, лишая обоняния.
А могут не просто отключать их, но заставлять воспринимать иллюзии как реальность, подменяя зрение и слух.
Яркий тому пример — Пьяница.
Ее способность искажает пять чувств, погружая человека в иллюзорный мир. Попадая туда, человек видит, обоняет, слышит и осязает ложь. В такой ситуации невольно начинаешь сомневаться: если все твои пять чувств одновременно говорят о существовании чего-то, может ли это быть правдой?
Эмоции — это радость, гнев, скорбь и веселье.
Когда следует радоваться, ты испытываешь гнев, а когда нужно злиться, чувствуешь лишь скорбь. Это тоже ужасающее искажение.
Желания — это тяга к еде, плотским утехам, и вообще любым искушениям.
Познание — это осмысление мира вокруг и понимание различных концепций.
Инстинкты — это внутренняя энергия тела. Почему бьется сердце, почему течет кровь, почему внутренние органы выполняют свои функции, почему клетки делятся и отмирают, почему человек принимает человеческий облик, а не облик кошки или собаки.
Память определяет твое место и идентичность в этом мире.
И, наконец, самый глубокий уровень — самость.
...
В этот момент Лу Синь ясно ощущал, как гигантские ментальные потоки атакуют именно эти стороны его естества. Скорбь и боль Цветков смерти били по его познанию.
Жажда жизни — сильнейший инстинкт человека. Но эти цветы заставляли поверить, что смерть прекрасна.
Эта песня скрытно воздействовала на его эмоции.
Откуда берется радость и почему рождается гнев.
С сильной болью все обстояло еще проще: если мозг решает, что у тебя есть рана, значит, она есть.
Неважно, настоящая она или нет — важно, что тебе больно.
...
Он словно стал сторонним наблюдателем для самого себя, хладнокровно изучая и скрупулезно протоколируя все ощущения.
Но его действия ничуть не изменились. Он все так же чеканил шаг, продвигаясь вглубь Леса мертвецов.
Третья способность нулевого одарённого: принятие.
...
Когда обычный человек обретает колоссальный ментальный уровень, у него рождаются три способности, или, вернее, три инстинкта.
Первый — искажающее силовое поле. Второй — ментальный удар.
А третий — принятие.
Что бы ни обрушил на него противник, он просто впитывает это в себя.
Подобно озеру с чистейшей водой, стойко переносящему любое вмешательство извне.
Иногда это вмешательство может навсегда изменить саму суть воды, но порой, сколько бы грязи ни пытались в нее влить, вода остается водой, не теряя своей природы, несмотря на загрязнение.
— Значит, вот как должны себя чувствовать нормальные люди?
Продолжая идти вперед, Лу Синь мысленно подводил итоги.
Загрязнение никуда не исчезло, оно било со всех сторон.
Но пока он способен выдержать это и остаться собой — он побеждает загрязнение.
Под давлением его спокойной и размеренной поступи даже Цветки смерти, казалось, прониклись неподдельным ужасом.
Глаза и человеческие лица на лепестках выглядели испуганными. Их искаженные от боли гримасы сменялись паникой. Первоначальный инстинкт — тянуться к Лу Синю — уступил место страху, заставляя их шаг за шагом отступать.
Они словно добровольно расступались, освобождая путь Лу Синю.
...
— Почему это происходит?
Седовласый старик застыл с отвисшей челюстью, опустив пилу.
Липкий холодный пот пропитал его волосы и одежду насквозь.
На его лице отразилось абсолютное неверие. В приступе безумия он внезапно выхватил из чемоданчика пузырек и вылил его содержимое на свою правую руку. В тот же миг его рука вспыхнула бледно-голубым пламенем, пожирающим рукав и плоть, обугливая кожу с омерзительным шипением.
Боль от пламени была настолько мучительной, что его голубые глаза потускнели. С замиранием сердца он посмотрел вниз.
Но, заглянув сквозь поле, он увидел лишь, как этот юноша смотрит на свою левую руку. Он наверняка чувствовал боль, но старик заметил, что на его лице застыло лишь любопытство. Он внимательно ее разглядывал.
Посмотрев немного, он даже поднял голову и улыбнулся в их сторону.
Вш-ш!
Седовласый старик резко отвел взгляд. Его руки дрожали.
Лишь спустя долгое время он смог выдавить из себя:
— Монстр!
— Великий рыцарь Божественной Милости...
Рыжеволосая женщина дрожащим голосом обратилась к нему, глядя, как музыкальная шкатулка в ее руках вращается все быстрее.
Она чувствовала, как шкатулка нагревается.
Женщина, танцующая внутри, кружилась так быстро, что рассмотреть ее фигуру было почти невозможно. Лишь в те редкие моменты, когда она поворачивалась лицом, можно было заметить странную злобу в ее взгляде.
Женщина из шкатулки возненавидела ее, словно ища момент для мести.
Это был явный признак чрезмерного использования предмета с паразитом.
Но сколько бы она ни истощала силы предмета, человек внизу никак не реагировал.
Охваченная страхом, она тихо спросила старика:
— Этот человек... он правда всего лишь на третьей ступени?
— Наши атаки не прошли впустую, — прохрипел Великий рыцарь Божественной Милости. — Он попал под наше влияние, просто наше влияние не может его сломить.
Рыжеволосая вскрикнула:
— И что это значит?!
Великий рыцарь Божественной Милости ответил глухим голосом:
— Это значит, что он еще не на четвертой ступени.
— Какая к черту разница?!
Рыжеволосая женщина перешла на крик:
— Мы вообще не можем остановить его...
— Можем.
Великий рыцарь Божественной Милости понизил голос:
— У нас есть еще одно средство.
Рыжеволосая женщина резко осеклась.
Великий рыцарь Божественной Милости поднял взгляд, вперившись в сердцевину Леса мертвецов. Его глаза потемнели.
— Я не знаю, с кем именно мы столкнулись. По идее, в Лазурной Гавани не должно быть таких могущественных одарённых.
— Но миссия Архиепископа не может быть сорвана, поэтому мы обязаны уничтожить его. Даже если наши способности бессильны, у нас есть высокие шансы подорвать его, использовав Цветки смерти как ментальные бомбы. Кроме того, взрыв Цветков смерти опустошит это поле, что позволит максимально вытянуть силы Счастливого Городка...
— Таким образом, Архиепископу будет гораздо легче.
...
— Ты спятил?
Услышав план Архиепископа, лицо рыжеволосой женщины побелело как мел:
— В этом мертвом царстве целых тридцать тысяч мертвецов! Если взорвать их одновременно, это превратится в океан ментального хаоса...
— Мы тоже не выживем!
...
Лицо Великого рыцаря Божественной Милости оставалось бесстрастным, он лишь тихо повторил:
— Миссия Архиепископа не может быть сорвана.
— Я не...
Поняв его намерения, рыжеволосая женщина быстро отступила на несколько метров, крепко сжимая музыкальную шкатулку.
— Ты сумасшедший! — закричала она дрожащим голосом. — Ты каждый день терпишь адскую боль, поэтому не боишься смерти. Но я другая! Я могу веселиться в любой момент, я живу в свое удовольствие! Я присоединилась к Церкви Технологий...
— Чтобы жить еще лучше!
— С какой стати я должна умирать здесь вместе с тобой?!
...
Великий рыцарь Божественной Милости спокойно посмотрел на нее и издал тихий вздох.
— Если хочешь умереть, умирай после того, как я уйду...
Рыжеволосая женщина продолжала медленно отступать, не сводя с него глаз и крепко прижимая к себе шкатулку.
Но Великий рыцарь Божественной Милости лишь медленно опустил голову.
Внезапно он сцепил пальцы обеих рук и резко вывернул их в обратную сторону.
Хрусь.
Все десять пальцев были сломаны, вывернутые под неестественным углом.
Рыжеволосая женщина, следившая за тем, чтобы он не потянулся к своему серебряному чемоданчику, никак не ожидала такого шага и замерла в шоке.
Но не успела она ничего предпринять, как острая боль пронзила все ее десять пальцев. Не удержав музыкальную шкатулку, она уронила ее на землю.
Дешевая шкатулка, с тонким слоем стекла, разлетелась вдребезги.
Танцующая внутри женщина оказалась на свободе.
Лицо женщины вытянулось, она забыла о боли в пальцах и тупо уставилась на землю.
Женщина-кукла из музыкальной шкатулки лежала лицом вниз, но ее маленькая фигурка начала медленно покачивать головой.
Сантиметр за сантиметром шея развернулась на сто восемьдесят градусов, и лицо уставилось на рыжеволосую женщину.
А затем милая, застывшая улыбка сменилась на нечто мрачное и поистине жуткое.
— А-а-а!
Издав истошный вопль, рыжеволосая женщина развернулась и, как сумасшедшая, бросилась бежать.
Но кукла на земле вдруг подпрыгнула и вцепилась ей в шею. Напевая нежным голоском свою песенку, она разорвала кожу на ее затылке и, перебирая белыми пластиковыми ручками, стала зарываться в ее плоть.
«Глупцы не ведают пути. Одержимые души навеки ущербны.»
«Запертые в клетке, с красными глазами и алыми языками. Спящие в могилах, под вечным звездным небом.»
...
Спустя долгое время бьющаяся в конвульсиях рыжеволосая женщина затихла. Из ее приоткрытого рта полилась неземная песня.
Она медленно поднялась на ноги и, стоя на одной ноге, начала кружиться на месте, тихонько напевая:
«Молитесь, молитесь, толпы, застрявшие во тьме ночной.»
«Ждите, ждите бога, что сойдет с Красной луны!»
...
— Истина — это не проповедь, она не даруется всем без разбору. Как могут те, кто не готов к жертвам, называть себя истинно верующими?
— Желание приносить в жертву других — это лишь низкий эгоизм...
Великий рыцарь Божественной Милости тихо пробормотал это про себя, медленно выпрямился и ровным голосом доложил:
— Изменение в миссии по перехвату. В Лазурной Гавани появился одарённый, предположительно достигший третьей ступени. Рыцарь Роза и я не можем его устранить. Принято решение перейти ко второму плану: использовать Цветки смерти в качестве ментальных бомб. Возможны сильные региональные колебания. Прошу всех единоверцев соблюдать осторожность...
— Да сойдет истинный бог в этот мир как можно скорее!