— Кларисса? Что с тобой?
В общем общежитии, выделенном эльфами для гостей, Шарлотта с тревогой приблизилась к подруге.
Кларисса сидела на полу, прижавшись спиной к стене и уткнувшись лицом в колени. Услышав тихий оклик, она медленно подняла голову.
Её глаза были красными и опухшими от слёз.
— Ты плакала? Что стряслось?
Шарлотта бережно опустилась рядом, вглядываясь в заплаканное лицо девушки.
Кларисса прерывисто всхлипнула и заговорила надтреснутым, дрожащим голосом:
— Я наконец-то… наконец-то встретила маму… но она меня совсем не узнала… Мама… моя мама…
Из неё хлынул поток горьких, годами копившихся переживаний.
Шарлотта, которая за последнее время сильно сблизилась с Клариссой на почве общего увлечения лесной ботаникой, молча слушала её исповедь.
В этом получасовом рассказе уместилась вся нелёгкая жизнь полукровки.
До шести лет она счастливо росла в эльфийском королевстве, но едва ей исполнилось семь, как отец внезапно увёз её в Империю людей, навсегда разлучив с матерью.
С тех пор девочка непрестанно тосковала по лесу и материнскому теплу, однако отец наотрез отказывался пускать её обратно.
Он твердил, будто мать нашла себе другого мужчину и решила бросить смертного мужа, а потому такую бессердечную женщину нужно поскорее вычеркнуть из памяти.
— Но я хотела узнать правду… хотя бы причину! Я не могла слепо поверить отцу…
Кларисса сжала кулаки. Та нежная мать из её ранних воспоминаний просто не могла оказаться такой бессердечной изменницей.
К тому же её отец совершенно не умел лгать, и девочка с самого детства нутром чувствовала фальшь в его словах.
Именно поэтому после его внезапной гибели Кларисса всеми силами искала способ переступить порог закрытого лесного царства.
И вот мечта сбылась. Она вернулась в Королевство Эльдар, нашла мать, но…
— Она совсем тебя не помнит?
— …Да. Кажется, её разум… сломан…
Мать не просто не узнала родную дочь — её сознание словно угасло.
По словам девушки, несчастная женщина целыми днями безучастно смотрела в пустоту, будто из её тела вынули душу.
— Но почему она стала такой? Когда это началось? — тихо спросила Шарлотта.
Кларисса горько вытерла щёку:
— Сразу после того, как я уехала… С тех самых пор она потеряла рассудок…
«……»
Шарлотта осторожно накрыла ладонью дрожащую руку подруги.
— Я так винила отца… — сдавленно прошептала Кларисса, и плечи её затряслись. — А ведь мне здесь было так хорошо… Я всю жизнь тосковала по этому дому…
Отец лгал. Мать никогда ему не изменяла.
Когда Кларисса обратилась к правящему королю, своему двоюродному деду, тот подтвердил: человеческий супруг был патологически ревнив, тогда как принцесса Энрир хранила верность семье до самого конца.
— Когда всё закончится… я не вернусь в Империю. Я останусь здесь, рядом с мамой… буду с ней, пока она не поправится…
Шарлотта крепче сжала её пальцы и мягко пообещала, что если Кларисса будет рядом и окружит мать заботой, та непременно исцелится.
В тот же самый час.
Эльфийский владыка Гидеон прогуливался по ночному саду в компании своей племянницы Эллариен.
Эллариен приходилась дочерью младшему брату короля, божественному лучнику Алтариону, и с малых лет не отходила от царственного дяди ни на шаг.
Они были столь близки, что подобные ночные променады под сенью вековых крон ни у кого во дворце не вызывали подозрений.
— Не тревожьтесь, моя госпожа. Стоит разрешить эту проблему, и мы вернёмся к прежней жизни, — тихо произнёс Гидеон.
Однако интонации и сами слова правителя звучали в высшей степени странно.
Он величал родную племянницу «госпожой» и обращался к ней с подчёркнутым, почтительным раболепием.
Ответ Эллариен оказался ещё более противоестественным:
— Хи-хи… Я верю только тебе. Но всё же мне немного жаль… Ведь это тело тебе так полюбилось.
С этими словами Эллариен прильнула к руке Гидеона, бесстыдно прижимаясь к ней упругой грудью.
Король похотливо осклабился и негромко заметил:
— Нас могут увидеть.
— Хи-хи… В столь поздний час? Мы ведь ушли далеко от покоев дворца~
Эллариен обольстительно изогнула губы.
Она скользнула ладонью под мантию Гидеона, коснувшись голой кожи его груди. Мужчина сдавленно выдохнул, а пальцы девушки опустились ниже.
— К тому же мне осталось недолго наслаждаться этой плотью. Ведь «она» вернулась.
— Хе-хе… И то верно.
— Хи-хи. А значит… для меня… и для тебя… эта ночь в этом сосуде может стать последней.
Эллариен обвила шею Гидеона руками, глядя на него снизу вверх затуманенным, сладострастным взором:
— Возьми меня.
«……»
Их взгляды скрестились в жарком, запретном пламени.
Секундой позже Гидеон грубо впился в её губы поцелуем.
Дядя и племянница яростно сплелись языками, жадно ловя ртом горячее дыхание друг друга.
— А-ах… х-аа…
Кровосмешение никогда не было частью эльфийских традиций.
Даже в столь замкнутом социуме инцест карался с безусловной жестокостью.
— Наполни меня… наполни меня всю… до самых глубин…
Но им не было дела до законов смертных.
Эта связь длилась уже не первый год, и они без тени стыда предавались порочной страсти.
В конце концов Гидеон вошёл в податливое лоно Эллариен, изливая своё семя глубоко внутрь.
Слившись телами, они вновь сплелись губами в ненасытном поцелуе.
На следующее утро.
Я собрал всех членов нашей миссии.
Шестнадцать человек выстроились передо мной перед началом операции по очищению Мирового Древа, о которой молил эльфийский владыка.
— Мировое Древо — это пространство чистого духа, — ровным тоном начал я инструктаж. — Испив его сока и прикоснувшись к древесной коре, вы переместите своё сознание в колоссальный метафизический океан мыслей.
Поскольку погружаться предстояло каждому, базовые правила безопасности требовалось вбить им в головы намертво.
— Однако погружение в Мировое Древо в одиночку смертельно опасно. В его толще тысячелетиями скапливались мириады душ и воспоминаний прежних эпох. Вас моментально захлестнёт чужой памятью. Иными словами, вы рискуете навечно затеряться в глубинах Древа, начисто позабыв, кто вы есть. В реальности это равносильно смерти: тело, лишённое вернувшегося разума, обратится в пустую оболочку.
«……»
Лица курсантов мгновенно посуровели.
Кое-кто даже нервно сглотнул, осознав, что мы стоим на пороге смертельного испытания.
В этот момент вперёд плавно шагнула Елена:
— Именно поэтому мы войдём единым строем. Связав наши разумы в общую сеть, мы сможем удерживать друг друга от распада и поглощения чужими эгрегорами.
— Вот как…
— Посему непрерывно сверяйте общие воспоминания. Взывая к образам, которые вы пережили вместе, вы сумеете вытащить ускользающее сознание товарища обратно. Лучше всего разбиться на тройки из самых близких друзей — так вам будет проще удерживать якоря личности.
Архимаг обвела кадетов строгим взглядом.
Те послушно разбились по трое, переглядываясь и с решимостью кивая.
В моём случае распределение вышло само собой: в одну группу со мной встали Эния и Изабелла.
И это несмотря на то, что Изабелла всё утро хранила ледяное молчание и демонстративно не смотрела в мою сторону.
«Кажется, с нашей прошлой встречи прошло куда больше сорока девяти дней».
Раньше мы неизменно встречались каждые сорок девять дней.
Но в какой-то момент Изабелла начала старательно избегать любого контакта со мной.
Как и во всех предыдущих циклах, она покорилась фамильному року и решила без остатка посвятить себя служению дому Грэм.
«Впрочем, сейчас это не имеет значения».
Как бы то ни было, дело превыше всего.
За себя я не беспокоился ни на йоту — мой разум Мировому Древу было не переварить, — но вот с кадетами могла приключиться беда.
Их требовалось провести через этот ад в целости и сохранности.
— А теперь — тренировка.
Собрав группу в круг, я заставил их отрабатывать экстренное якорение.
Мы учились вычислять угасание чужого сознания и мгновенно возвращать товарища к реальности воспоминаниями о ярких совместных событиях.
— Отлично. Этого должно хватить.
Спустя два часа тренировок каждый из них освоил спасительную технику духовной сцепки.
Осталась лишь сама вылазка.
— Пейте.
Я раздал каждому по флакону с густым соком Мирового Древа.
Осушив зелье залпом, мы одновременно приложили ладони к исполинскому стволу.
Мир качнулся, под ногами разверзлась неосязаемая пустота, тело охватила странная невесомость, и нас неудержимо потащило вглубь священного древа.
[Все держитесь за руки! Не разрывать строй!]
Души членов экспедиции парили в пустоте бесплотными призрачными силуэтами.
Я зычно скомандовал занять круговую оборону, как мы и репетировали.
Секундой позже астральные тела кадетов укрылись под духовным магическим куполом, который мы с Еленой развернули в четыре руки, и наша странная группа начала движение сквозь безбрежный океан коллективного бессознательного.
Но стоило нам продвинуться вглубь…
Вспышка-а-а!
Могучая воля самого Мирового Древа обрушила на нас колоссальное давление, стремясь распылить наш строй на атомы.
Ослепительный сгусток света ринулся наперерез, пытаясь «растворить» наши души под лавиной тысячелетних чужих воспоминаний.
«Не на того напало».
Древо совершило чудовищную ошибку в выборе цели.
Я — регрессор, прошедший сквозь сотни и тысячи адских перерождений.
И это лишь то, что я помню отчётливо.
А если прибавить циклы, запечатанные в глубинах подсознания, общее число моих жизней не поддаётся исчислению.
«И все они были полным, беспросветным кошмаром».
Каждая моя прошлая попытка оканчивалась поражением.
Лучший из возможных финалов — когда меня, корчащегося от невыносимой боли, на куски разрывали архидемоны.
Проще говоря, чтобы растворить и переварить меня, Мировому Древу пришлось бы сперва проглотить и усвоить всю эту чудовищную, концентрированную бездну агонии.
Хлы-ы-ысь!
Исход был предсказуем.
Исполинское сияние внезапно содрогнулось, сжалось и в панике бросилось наутёк.
Оно заглянуло в бездну — и бездна ужаснула его.