— Не может быть!.. Этого... просто не может быть!..
— Ещё как может. Прямо здесь и прямо сейчас.
Хрясь!
Тратить драгоценное время на выслушивание предсмертных стенаний поверженного злодея я не собирался. Загнав остриё Горнила прямо в распахнутую глотку Жайро, я оборвал его существование раз и навсегда.
Демонический кардинал испустил дух на удивление буднично и жалко.
— Эд... этот меч?.. — раздался за спиной изумлённый голос Елены. Она смотрела на алое лезвие с нескрываемым благоговением.
Выдернув клинок из останков предателя, я продемонстрировал его наставнице:
— Моё абсолютное оружие. Правда, работает исключительно против демонических отродий.
Горнило.
Этот клинок создавался с единственной целью — стирать порождения бездны из бытия. Он обращал адскую энергию против её же создателей, накладывая поверх неё мою собственную, выкованную в сотнях смертей ненависть. По сути своей, для обитателей ада это было сродни концентрированной антиматерии.
— Впрочем, клинок всё ещё требует доработки.
Увы, Горнило не было всесильным артефактом без изъяна. Да, оно способно было с одного внезапного удара упокоить кардинала преисподней, но плата за это была драконовской: меч пожирал адскую энергию с чудовищной скоростью. Вот и сейчас, на одно-единственное добивание ушло добрых тридцать семь процентов свежего заряда.
То, что собиралось с миру по нитке, улетело за пару секунд.
— Знаешь... сегодня я многое для себя уяснила, — горько усмехнулась Елена, разглядывая прах Жайро. — Никогда не думала, что даже мне придётся признать: я слишком слаба.
Привыкшая считать себя венцом человеческого могущества, она явно пребывала в глубоком шоке от осознания, что не смогла толком ничего противопоставить одиночному демону.
— Ты станешь сильнее, учитель. Куда сильнее, чем сейчас.
И я ни капли не лукавил. Елена топталась на месте лишь потому, что мир вокруг неё был слишком хрупок и попросту не требовал от неё большего. Стоит ей захотеть, и её потенциал пробьёт любые мыслимые пределы. Особенно теперь, когда она погрузилась в изучение древних формул.
— Но сантименты в сторону. Война ещё не окончена, надо зачистить хвосты.
— Да! Идём.
Дел и впрямь оставалось невпроворот. Пока мы разбирались с верхушкой, имперские полки продолжали рубиться с армией королевства Энтика, и нам следовало как можно скорее выжечь остатки демонической скверны.
Мы с Еленой сорвались с места и устремились к линии фронта.
После гибели Жайро добивание демонических недобитков превратилось в обыденную зачистку.
Лишившись своего духовного лидера и главного вдохновителя, демонизированные войска потеряли остатки подобия строя. Регулярные части Энтики начали массово бросать оружие и сдаваться на милость Империи, а тех, в ком скверна пустила слишком глубокие корни, мы с Еленой безжалостно пустили под нож.
Попадались, конечно, отдельные фанатики ранга архиепископов и епископов, пытавшиеся огрызаться до последнего вздоха, но против нашей связки у них не было ни единого шанса.
В итоге мы полностью вычистили культ из королевства и установили над Энтикой абсолютный имперский контроль. Одно из сильнейших государств континента, некогда сколотившее коалицию против Империи в Великой войне семилетней давности, пало к нашим ногам.
«Колоссальный успех».
Но это если судить с точки зрения геополитики Империи. Для меня же лично исход этой кампании имел куда более глубокий, сакральный смысл.
Королевство Энтика, которое в абсолютно каждом витке времени становилось передовым плацдармом для орд преисподней, на сей раз удалось удержать на стороне света. В прошлых жизнях мне приходилось отчаянно затыкать дыры в обороне сразу после выпуска из академии, так что текущий результат был не просто прогрессом — он был настоящим прорывом.
«Однако расслабляться смерти подобно».
Падение одного кардинала вовсе не означало победу в войне. Для истинных владык бездны эта потеря была булавочным уколом. Ну, лишились они одной удобной базы, поморщились с досады — у них таких баз по миру заготовлены тысячи. Демоны ведь способны извращать саму природу и подчинять себе монстров всех мастей.
И самым чудовищным из их грядущих орудий было...
«Бедствие Королевства Эльдар».
Древний бог, обращённый в катастрофу и обрекший эльфийскую цивилизацию на вымирание. Для меня сегодняшнего это была абсолютная терра инкогнита — я даже смутно не представлял, как эта тварь выглядит.
В прежних циклах мне ни разу не довелось сойтись с осквернённым древним богом лицом к лицу.
«Я всегда узнавал о падении эльфов лишь из запоздалых слухов».
Гибель Королевства Эльдар.
Эта трагедия должна была разразиться примерно через два месяца: древний бог осквернит и с корнем вырвет Мировое Древо, похоронив королевство под обломками. Почти весь эльфийский народ сложит головы, пытаясь защитить свою святыню, и лишь жалкие четыре сотни беженцев сумеют добраться до людских земель в поисках спасения.
Потеря столь могущественной разумной расы, способной встать плечом к плечу против легионов тьмы, всегда была для меня невосполнимым ударом.
«Я обязан их спасти».
Посему спасение эльфов стало моей первоочередной задачей. Мне жизненно необходимо было сколотить нерушимый тройственный союз: Люди, Дворфы, Эльфы. Объединившись, эти три расы смогут дать демонам отпор невиданной доселе силы.
Слияние передовых технологий, древней природной магии и непревзойдённого кузнечного мастерства должно было породить сокрушительную синергию.
«Значит, первым делом...»
Первым делом нужно найти подход к Клариссе.
В её жилах течёт кровь эльфийских монархов, и она всей душой стремится на историческую родину, к матери. Пускай сородичи и воротят нос от полукровки, отвергая её право ступать под сень древних крон, но если рядом с ней буду я — они откроют врата.
Я сделаю эльфийским владыкам предложение, от которого они при всём желании не посмеют отказаться.
Из похода я вернулся в статусе национального героя.
Весть о разгроме скверны, покусившейся на цвет имперской молодёжи, всколыхнула всё государство. Народ ликовал, превознося моё имя до небес.
К тому же для простых граждан победа над Энтикой стала сладким реваншем за унизительную ничью семилетней давности. Тогда Империя фактически потерпела дипломатическое поражение, будучи вынужденной подписать мирный договор с коалицией Клендора без каких-либо дивидендов.
Теперь же гордость имперцев взмыла на недосягаемую высоту. Ничто так не опьяняет толпу, как победоносная война.
«Главное — не захлебнуться в этом угаре».
Я изо всех сил противился сладкому яду всеобщего обожания. Этому чувству, когда толпы скандируют твоё имя и падают ниц при твоём появлении.
Я слишком хорошо знал, что ждёт нас впереди. Знал, что этот триумф — лишь минутная передышка перед надвигающейся бурей, пыль на ветру грядущего апокалипсиса.
«Неужели Император чувствует то же самое изо дня в день?»
Пустота, рождённая знанием неизбежного. Пожалуй, весь род Орсерк нёс это бремя из поколения в поколение.
Едва наследнику исполнялось семнадцать, в его разум обрушивалась лавина памяти первого правителя, намертво стирая прежнюю личность гигантским массивом чужого опыта. Иными словами, совсем скоро Сефилия тоже прекратит существование как самостоятельная личность, растворившись в коллективной воле предков, копившейся сотни лет.
И остаток дней она проведёт, исполняя механический долг, лишённая способности радоваться, горевать, злиться или любить. Превратится в точную копию своего венценосного родителя, глушащего вечность пивом в четырёх стенах.
«Будь это видеоигрой, издатель бы с треском обанкротился».
Мне вспомнились былые мысли из ранних циклов, когда я наивно считал происходящее кошмарно сбалансированной игрой и проклинал разработчиков за непроходимость. Ни одной нормальной любовной линии!
Формально Сефилия числилась главной героиней, но спасти её можно было лишь одним путём — разрушить проклятие рода Орсерк после полной победы над бездной.
С Энией и Изабеллой ситуация была не лучше: в прошлых жизнях я так и не смог спасти ни ту, ни другую. Эния неизменно погибала, закрывая меня собой в последней отчаянной схватке, а Изабелла отдалялась всё дальше, раздавленная долгом перед проклятым родом Грэм.
Истинные чувства она позволяла себе выказать лишь за секунду до собственной гибели. Только тогда.
Хардкорнейшая игра с заблокированными романтическими концовками. Ни одного счастливого финала для спутниц героя.
«Но если экспедиция к эльфам пройдёт удачно...»
Шанс переписать этот сценарий всё ещё оставался. Как минимум судьбу Изабеллы я твёрдо намеревался выправить в этой жизни.
Если мне удастся провернуть задуманное в Королевстве Эльдар, проклятию Грэм придёт конец.
— Ты выглядишь озабоченным, — раздался тихий, чуть хрипловатый девичий голос.
Ева сидела на краю рабочего стола, лениво потягивая сок через трубочку. Я неопределённо повёл плечом, но андроид лишь пристальнее впилась в меня немигающим взглядом:
— Опять эта мина. Ты всегда так кривишься, когда мысли уходят в сторону женщин.
— Ты прямо экстрасенс, — буркнул я.
— Это шестое чувство. Интуитивный алгоритм женской заботы. Можешь называть это материнским чутьём преданной спутницы.
Ева с каждым днём всё меньше напоминала бездушную машину. Поймав себя на мысли, что уже давно не испытываю рядом с ней неловкости, я невольно оценил, какую колоссальную работу проделал её искусственный интеллект, чтобы стать неотличимым от живого человека.
— Лучшее лекарство от душевных терзаний — ударный труд, — деловито заявила она, разворачивая в воздухе голографическую панель.
Перед моими глазами вспыхнули трёхмерные схемы: план феода, геологический срез недр и десятки динамических графиков со стройплощадок.
— Я прогнала расчёты. Рассредоточенное укрепление по границам соседних территорий неэффективно. Мы лишь растянем фронт и создадим сотни уязвимых точек для прорыва демонов. Это нерациональный расход ресурсов.
Ева докладывала по существу, подтверждая мои худшие опасения. Попытка возвести единый оборонительный вал вокруг нескольких графств была утопией. Единственно верный путь — превратить мой собственный феод в неприступную крепость судного дня.
— Какова максимальная вместимость?
— В стандартных условиях — недостаточная, — отчеканила Ева. — Площадь феода фиксирована, а ты вознамерился спасти до семидесяти процентов населения планеты.
Семьдесят процентов человечества.
Цифра воистину циклопическая. Даже с учётом того, что в этом доиндустриальном мире общее число людей едва дотягивало до семисот миллионов, втиснуть полмиллиарда душ в рамки одного, пускай и разросшегося феода, было физически невозможно.
— Ты сказала: «в стандартных условиях». Значит, есть нестандартные?
Ева чуть заметно усмехнулась:
— Есть. Нужно переместить сюда Императорский дворец.
— ...Что?
— Дворец Орсерк — это не архитектурное сооружение, а пространственный артефакт высшего порядка. Проще говоря, грандиозный инвентарь, подчиняющийся воле Императора. Снаружи он кажется материальным, но внутри это бесконечная виртуальная среда.
— И что ты предлагаешь?
— Если пожертвовать ландшафтными излишествами, помпезными парками и садами, его полезную площадь можно масштабировать до бесконечности. Это решит проблему с размещением людей. Останется лишь наладить гидропонику и продовольственные поставки.
В её словах была железная логика. Дворец действительно был материализованным карманным измерением. Перекроив его под гигантский жилой комплекс, мы могли спасти сотни миллионов жизней.
— Но тогда величие династии Орсерк обратится в прах, — заметил я. — Императорский дом потеряет свой статус верховного столпа цивилизации.
Ева посмотрела на меня как на несмышлёного ребёнка:
— О чём ты вообще говоришь? К тому моменту никакого дома Орсерк во главе угла уже не будет.
— ...В смысле?
— В прямом. Хозяином ковчега, спасшего человеческий род от вымирания, будешь ты и только ты. Вся вертикаль власти автоматически замкнётся на твоей персоне.
Я осёкся. Видимо, слишком вжился в роль имперского дворянина, раз упустил из виду столь очевидную вещь. Искусственный интеллект зрил в самый корень.
Впрочем, следующая фраза Евы выбила почву у меня из-под ног:
— Так что тебе придётся примерить корону нового Императора. Чтобы стадо в загоне не перегрызло друг другу глотки, ему потребуется вожак, чья власть абсолютна... А закрепить статус проще всего династическими союзами. Женись на них всех. Брюнетки, блондинки, зеленоволосые или хоть фиолетовые — забирай в гарем весь цвет благородных домов.
— ...Чего?!
— Разумеется, первой и законной императрицей останусь я, тут без вариантов, — не моргнув глазом, подытожила она.
— ...Чего-чего?!