Когда голос Намгун У разнёсся по тренировочной площадке, меч, до этого остро рассекавший воздух, утратил прежнюю стремительность и бессильно опустился к земле.
Обернувшийся к нему взгляд оказался на удивление острым. Дело было не только в том, что он прервал тренировку: тайно наблюдать за занятиями другого мастера считалось общеизвестным табу в Муриме.
Столкнувшись с внезапным появлением незваного гостя, Намгун Соль холодно заговорила как мастер боевых искусств:
— Как невежливо. Пусть это всего лишь тренировочная площадка гостиницы, разве не следует соблюдать хотя бы элементарные приличия?
— Я не скрывал своего присутствия. Сосредоточенность — это хорошо, но в открытом месте вроде этого лучше всегда следить за окружением. Или ты настолько доверяешь людям снаружи?
От слов, явно показывавших, что он знает истинное предназначение этого места, выражение лица Намгун Соль слегка смягчилось.
— Вы из Союза? Глава Союза передал какое-то сообщение?
— Нет. Я пришёл по личному делу.
— ...Ко мне?
Едва ослабевшая настороженность Намгун Соль тут же вновь заметно усилилась.
— Если у вас дело ко мне, разве из элементарной вежливости не стоит хотя бы показать лицо?
Было довольно забавно наблюдать, насколько резко она реагирует даже на малейшую провокацию, но Намгун У решил уступить один шаг, опасаясь, что чрезмерное раздражение лишь помешает разговору.
Он рассчитывал, что Соль хотя бы узнает его голос, даже если не сможет определить личность по ци или присутствию. Видимо, ожидал слишком многого.
С лёгким разочарованием Намгун У снял бамбуковую шляпу.
Увидев открывшееся лицо, Намгун Соль растерялась.
— О, вы... разве вы не... тот человек из Павильона Срединного Неба? Верно? Спасибо вам за тот раз. Тогда я слишком растерялась и толком не поблагодарила, но вы пришли поэтому... нет, наверное, не поэтому... Да, конечно, не поэтому...
Намгун Соль явно не могла решить, сердиться ей или благодарить. Её бессвязная речь и растерянность напоминали сломавшийся механизм.
А затем, словно внезапно что-то поняв, она широко раскрыла глаза.
— А! Неужели Глава Союза попросил вас стать моим сопровождающим?
Намгун Соль ещё до ответа решила, что именно так всё и было, и продолжила:
— Если так, пожалуйста, возвращайтесь. Передайте Главе Союза...
— Я отказался.
— Что?
— Предложение сопровождать тебя мне действительно поступило, но я его отклонил. Оно меня не заинтересовало. В отличие от большинства отрядов вольных мастеров, я довольно тщательно выбираю поручения. Поэтому лишь сказал, что пока понаблюдаю.
Сам отказ оказался неожиданностью, но, услышав остальное, Намгун Соль примерно поняла ситуацию.
— Значит, поэтому вы пришли посмотреть на меня.
— Верно.
— Тогда хорошо. Вы уже даже видели мою тренировку, этого должно быть достаточно, верно? Мой ответ всё равно не изменился. Я не хочу заставлять кого-либо сопровождать меня против воли.
Намгун Соль с поразительной решимостью отталкивала окружающих.
Однако Намгун У понимал: она вела себя так вовсе не потому, что не любила других людей.
Она была ещё слишком молода, чтобы полностью скрывать собственные эмоции. Каким бы тяжёлым ни оказалось её прошлое, определённая незрелость, свойственная молодости, всё равно оставалась.
Даже не прибегая к особым способностям вроде Чханнён Манан, Намгун У видел это обычными глазами.
Намгун Соль было одиноко. Но несмотря на это, она не могла легко довериться приближавшимся к ней людям и страдала от собственной неспособности подпустить кого-либо ближе.
Притворившись совершенно спокойной, Намгун Соль снова подняла меч.
— Думаю, я уже сказала всё, что могла. Как вы сами заметили, это не личная тренировочная площадка, поэтому я не стану запрещать вам оставаться. Но, пожалуйста, не мешайте моей тренировке.
Перед тем как вновь взмахнуть мечом, Намгун Соль тихо пробормотала с оттенком смирения и самоиронии:
— Всё равно бессмысленно за мной наблюдать...
У Намгун Соль тоже были уши.
В день их первой встречи она узнала от Главы Верхнего Зала Умёна, что этого человека называют Императором Лазурного Меча — великим мастером, подобно комете появившимся в Муриме.
Несмотря на не столь большую разницу в возрасте, Намгун У уже шагал где-то в далёких небесах над её головой.
Что вообще мог получить такой человек, наблюдая за её неумелым мечом?
В глазах Намгун У её отчаянные взмахи, наверное, ничем не отличались от трёхлетнего ребёнка, размахивающего палкой.
От этой мысли все её усилия начали казаться напрасными и удручающими, но Намгун Соль крепче сжала рукоять меча и успокоила разум.
Она уже выбрала собственный путь. Разве она не решила никогда не останавливаться, даже если однажды пожалеет о своём выборе? Она не могла опустить меч из-за мимолётных эмоций.
Меч Намгун Соль вновь начал рассекать воздух.
Однако мысли наблюдавшего за ней Намгун У совершенно не совпадали с тем, что представляла Соль.
Он действительно с интересом наблюдал за её танцем меча.
В основе боевых искусств всегда лежит мысленный образ.
Это сила, связывающая внутреннюю вселенную человеческого сознания с внешней вселенной посредством тела.
Каким бы неуклюжим ни был меч, если за ним стоят ясный мысленный образ и твёрдая воля, траектория клинка способна многое рассказать о человеке.
Именно такую информацию Намгун У считывал с движений меча Намгун Соль.
«После Десяти Форм Железного Меча она перешла к Мечу Великого Лотоса. Но движения слишком неестественные. Её явно не обучал мастер как следует. Скорее всего, она самостоятельно изучала тайную книгу.»
Внутренняя сила «Метода Великого Лотоса» в даньтяне Намгун Соль оставалась чрезвычайно чистой, без каких-либо примесей.
Добиться подобного одним лишь самостоятельным изучением тайной книги было непросто. Без исключительного таланта или особого врождённого телосложения любой неизбежно прошёл бы через множество ошибок и неудач.
«У неё был наставник. Но он обучил её только внутреннему совершенствованию. Меч она осваивала самостоятельно.»
Если бы рядом находился настоящий учитель, он непременно указал бы на элементы, плохо подходившие телу Намгун Соль, и исправил их — так же, как Намгун У сделал своим первым замечанием.
«Меч Великого Лотоса изначально в основном рассчитан на мужчин. Поэтому движения широкие и требуют большой физической силы. Её телу он подходит плохо.»
Пусть мастера боевых искусств укрепляли тела внутренней силой и могли проявлять сверхчеловеческую мощь независимо от возраста и пола, ограничения врождённого строения всё равно существовали.
Конечно, встречались странные боевые искусства, способные преодолеть даже подобные пределы — растягивая суставы или делая кости и мышцы настолько податливыми, что тело достигало невозможной для обычного человека подвижности, — но к Намгун Соль это совершенно не относилось.
Намгун Соль владела мечом честно. Если оценивать исключительно основные траектории Меча Великого Лотоса, она демонстрировала почти образцовую форму, заслуживавшую похвалы.
Но делало ли это её меч хорошим? Нет. Боевое искусство обязано подстраиваться под того, кто им пользуется.
Трудные приёмы следует изменять и дополнять, а те, что идеально подходят мастеру, — развивать до предела. Даже одна и та же техника слегка меняет форму в зависимости от человека, который её исполняет.
В движениях Намгун Соль ничего подобного не было. Она стремилась лишь в точности воспроизводить движения, описанные в тайной книге.
— Здесь сильнее задействуй верхнюю часть тела. У мужчины центр тяжести выше, а у женщины — в области таза. Если просто копировать движение, ты не сможешь полностью раскрыть заложенную в нём силу. Лучше всегда понимать, зачем вообще был создан конкретный приём.
— ...Угх!
Хотя Намгун Соль делала вид, будто не слышит его, и не отвечала, слова явно подействовали: она напрягла поясницу и выпрямила корпус.
Талант у неё определённо был. Без каких-либо движущихся изображений, опираясь лишь на текст и рисунки тайной книги, она сумела воспроизвести формы более чем на девяносто процентов. Услышав совет Намгун У, Соль мгновенно исправилась и встроила поправку в собственные движения.
Но наставления Намгун У на этом не закончились.
— Недостаточно просто поворачивать поясницу. Сила, поднимающаяся от стойки вверх, слишком слабая.
— Хмпф!
— Гибкость — хорошее преимущество. Но ты совершенно её не используешь. Необязательно до последнего градуса повторять угол. Почему бы не компенсировать недостаток силы центробежным движением, используя гибкость тела?
— Хия!
Намгун Соль изо всех сил следовала советам Намгун У.
И с каждым исправлением отчётливо чувствовала, как траектория меча, в правильности которой она сама постоянно сомневалась, становится всё устойчивее.
Как давно она не испытывала радости от одного лишь владения мечом? На короткое время Намгун Соль забыла о чувстве долга и без всяких тревог погрузилась в искусство меча.
Но бывают моменты, когда разум уже рвётся вперёд, а тело просто не успевает следовать за ним. Достигнув физического предела, Намгун Соль согнулась, тяжело хватая воздух.
Сознательно избавляться от неправильных привычек, уже успевших укорениться в теле, оказалось невероятно тяжело.
Пока она восстанавливала дыхание и осмысливала только что полученные знания, поверх её собственной тени легла ещё одна. Намгун Соль с трудом подняла голову.
— Дело не только в мече. Твой разум полностью поглотила спешка. Что заставляет тебя так тревожиться? Из-за чего ты настолько торопишься?
На мгновение Намгун Соль подумала: а что, если просто рассказать ему сейчас?
Может, сказать это как-нибудь небрежно, а потом сделать вид, будто слова случайно сорвались с языка?
Но нет.
Это было бремя, которое Намгун Соль должна была нести сама.
— Это... вам знать необязательно.
— Не слишком ли несправедливо? Мои советы ты принимаешь охотно, а сама в ответ молчишь.
— ...Я благодарна за советы. Именно поэтому и не могу рассказать больше.
Намгун Соль произнесла это с решительным выражением лица.
— ...Я знаю, что вы сильны. Наверное, даже сильнее, чем я способна представить. Возможно, для вас все мои тревоги покажутся пустяками. Но... это не то, что я могу доверить кому попало. Это дело, которое я обязана выполнить сама.
Намгун У почувствовал искренность её слов.
Это не была случайная фраза, вырвавшаяся в порыве эмоций.
Напротив, её неспособность умело скрывать чувства лишь сильнее подчёркивала твёрдость принятого решения.
Поэтому Намгун У не стал давить дальше.
— Потому что ты Намгун?