Чжугэ Сона чувствовала себя в нынешней ситуации крайне неловко.
Почему? На самом деле, если рассматривать каждого из собравшихся здесь по отдельности, все они были ей довольно близки.
Здесь был Намгун У, с которым ей настолько хотелось встретиться вновь, что она проделала долгий путь от Уханя до Лояна. Здесь были члены Отряда Лазурного Неба, вместе с которыми она целый месяц переживала тяготы войны. И наконец, здесь была Пхэн Харён — её подруга с самого детства.
Возможно, главной причиной её неловкости был совсем другой человек. Прямо рядом с Пхэн Харён сидел мужчина — Пхэн Чарён, — под взглядом которого Чжугэ Сона чувствовала себя всё меньше и меньше.
«Надо было зайти после того, как они уйдут...!»
Она почувствовала неладное ещё в тот момент, когда заметила представителей клана Пхэн.
Что означало то, что клан Пхэн сам пришёл к Намгун У, вместо того чтобы вызвать его к себе? Сона не слышала никаких слухов о том, что Пхэн прибыли раньше, а значит, они должны были добраться до Лояна только сегодня и сразу же отправиться к Намгун У.
Она пыталась убедить себя, что они пришли увидеть Пхэн Харён, но Пхэн Чарён совершенно открыто сосредоточил весь разговор на Намгун У.
Пусть они и были давними знакомыми, несколько приветственных фраз, которые Пхэн Чарён в самом начале сказал Чжугэ Соне, оказались пределом его интереса ко всем остальным.
«Всё ясно... Их отношения официально признаны!»
На самом деле это стало почти очевидно ещё тогда, когда Пхэн Харён начала называть Намгун У старшим братом, но у Соны всё равно оставалась небольшая надежда.
Пусть сама Пхэн Харён этого и не замечала, Чжугэ Сона прежде чувствовала определённую дистанцию в том, как Намгун У относился к Харён.
К тому же обращение «старший брат» ведь необязательно использовали исключительно между возлюбленными? Если смотреть только на прямой смысл, это было обычное обращение к мужчине старше себя.
Разумеется, учитывая характер Пхэн Харён, совершенно очевидно, что она вкладывала в него совсем не такой безобидный смысл.
Но за то время, пока Чжугэ Сона их не видела, — примерно десять дней с момента расставания в уезде Хунху, — между ними явно что-то произошло, потому что прежняя едва заметная дистанция между Пхэн Харён и Намгун У исчезла полностью.
Даже то, как Пхэн Харён время от времени совершенно естественно вмешивалась в разговор Пхэн Чарёна с Намгун У, говорило само за себя. А Пхэн Чарён относился к ним двоим так, словно действительно был старшим братом, пришедшим навестить младшую сестру и её мужа.
«Но... я ведь была к этому готова. Отец тоже говорил... В отличие от Харён, я даже в собственных чувствах ещё толком не разобралась... Пока ничего не решено.»
Чжугэ Сона признавала это.
Она была неопытна, а обстоятельства складывались не в её пользу.
Если Пхэн Чарён вёл себя подобным образом, значит, и Глава клана Пхэн, Пхэн Хусан, скорее всего, придерживался того же мнения. Признание семьи... В этом отношении Пхэн Харён ушла далеко вперёд. Но ведь место рядом с Намгун У необязательно предназначалось лишь для одной женщины.
«Если посмотреть с этой стороны, меня ведь тоже поддерживает отец, так что разница не настолько велика!»
Стоило ей подумать об этом, как уже начавший угасать энтузиазм Чжугэ Соны снова вспыхнул.
Как и подобало представительнице клана Чжугэ, Чжугэ Сона доверилась собственному выдающемуся уму и отчаянно принялась просчитывать лучший ход, который могла сделать прямо сейчас.
Разговор Пхэн Чарёна и Намгун У по большей части касался политики — причин, по которым вообще было созвано нынешнее Собрание Союза. Поскольку Чжугэ Сона ничего об этом не знала, эту тему она решила пропустить.
Пхэн Харён время от времени дополняла пробелы в знаниях Намгун У о Муриме. Но раз Харён сама прекрасно справлялась с этой задачей, Сона пропустила и это.
Тогда что оставалось...
«Для начала нужно внимательно слушать! Древние мудрецы писали в книгах, что тот, кто умеет хорошо слушать, позднее сможет хорошо говорить...»
Роль слушателя.
Пхэн Чарён, разумеется, не мог не заметить Чжугэ Сону, которая погрузилась в собственные мысли и выглядела при этом крайне несчастной.
Увидев, насколько очевидно девушка переживает из-за Намгун У, Пхэн Чарён мысленно рассмеялся.
«Ну надо же...»
Когда-то он и сам оказывался в похожем положении.
Пять лет назад, когда приезжал в этот самый Лоян.
После того как он добрался до полуфинала турнира боевых искусств, его популярность взлетела до небес! Пусть тогда Пхэн Чарён находился лишь на поздней стадии высшего класса, вокруг него собиралось столько женщин, мечтавших хотя бы одним глазком увидеть человека, носившего прозвище Побеждённого Дракона.
В конце концов, выполняя обязанности молодого наследника, он вступил в политический брак и стал женатым мужчиной, однако будущее Намгун У было куда менее определённым.
И если смотреть не глазами старшего брата Пхэн Харён, а объективно — с позиции холодного и беспощадного молодого наследника клана Пхэн, — даже если Намгун У однажды вступит в политический брак, едва ли он ограничится одним.
Восстановить клан Намгун? Прекрасно.
Но если Намгун всего один — сам Намгун У, — какой же это клан? Скорее уж секта.
Пусть одного человека ему уже удалось найти, до настоящего восстановления клана Намгун оставался ещё очень долгий путь.
Самым простым и надёжным решением подобной проблемы было бы Намгун У взять несколько жён и как можно быстрее обзавестись потомством.
«Харён, наверное, тоже к этому готова.»
Как старший брат, дороживший младшей сестрой, Пхэн Чарён, разумеется, хотел бы помочь Харён, отгоняя от Намгун У всех женщин.
Но действительно ли это было бы лучшим решением для неё?
«Да и Харён не захочет, чтобы я вмешивался. К тому же лезть в личные дела благодетеля нашего клана было бы неприлично.»
Другое дело, если бы это происходило уже после столкновения Намгун У с кланом Токко, когда он воспользовался бы силой клана Пхэн.
Но пока Пхэн полностью не отплатят свой долг, об этом не могло быть и речи.
Придя к окончательному выводу, Пхэн Чарён плавно завершил разговор с Намгун У и поднялся со стула.
— Похоже, после сегодняшней дороги я всё ещё устал. Тогда позвольте откланяться.
— Не останетесь на ужин?
— Ха-ха, я давно не бывал в Лояне, поэтому следует встретиться с несколькими старыми знакомыми. Прошу простить.
Намгун У не стал удерживать Пхэн Чарёна, покидавшего их под вполне убедительным предлогом.
После ухода Пхэн Чарёна внимание разговора естественным образом переключилось на Чжугэ Сону.
Приближался вечер. Если она останется на ужин, возвращаться придётся уже довольно поздно.
Намгун У прекрасно знал, что великие силы обычно имели в Лояне одну-две собственные резиденции, но всё равно из вежливости спросил Чжугэ Сону:
— Кстати, госпожа Чжугэ, вы уже нашли место для проживания?
Намгун У ожидал услышать утвердительный ответ. Он думал, что она, подобно Пхэн Чарёну, скажет о собственной усадьбе клана в Лояне, после чего Намгун У собирался пригласить её остаться на ужин. Но ход мыслей Чжугэ Соны полностью разрушил его ожидания.
— Н-нет!
— Вот и хорошо. Тогда насчёт ужина... Что?
— А...?
§
Верхний этаж Павильона Срединного Неба.
В кабинете Главы Союза, занимавшем весь этаж целиком, Умён докладывал о подготовке к предстоящему Собранию.
— Сегодня последним прибыл клан Моён, и теперь все в сборе. Все тридцать три представителя — Девять Сект и Одна Банда, Семь Великих Кланов и шестнадцать представителей сил Праведного Мурима от разных провинций — подтвердили участие.
— Прекрасно. Даже словами не передать, насколько мне спокойно оттого, что ты остался в Союзе. Я всегда полагаюсь на тебя.
— Вы мне льстите. Это я благодарен вам за то, что позволили остаться. Вернись я к императорскому двору, какую высокую должность вообще смог бы получить?
В голосе Умёна прозвучала горечь.
Как бы император ни помиловал его, клеймо человека из семьи, свергнувшей императора, уже никогда не исчезнет.
Пусть в масштабах всей страны их поступок и был продиктован патриотизмом и желанием спасти государство.
Вспомнив вечную трагедию собственной семьи, Умён неожиданно представил лицо одной молодой девушки и вновь заговорил.
— Кстати... всё произошло именно так, как вы предсказывали.
— Хм?
— Я о той девочке.
— А, ты про Соль.
Когда Умён предложил подумать о других мерах относительно Намгун Соль, Каквон ответил, чтобы он не беспокоился, потому что всё устроится само собой.
И всё действительно произошло именно так.
Намгун У принял Намгун Соль.
Они лишь оставили её в покое, позволив самой встретиться с Намгун У.
Что именно произошло внутри, выяснить не удалось из-за установленной формации, но заклинатели сообщили, что никаких проблем не возникло, а значит, волноваться было не о чем.
Если бы Союз официально поручил Намгун У это дело, пришлось бы выплачивать соответствующее вознаграждение, но раз Намгун У сам решил забрать Соль под своё крыло, о плате за поручение можно было вообще не думать.
Получилось так, будто они добились желаемого, даже пальцем не пошевелив.
— Разве это не удивительно? Глава Союза Мурима и Глава Верхнего Зала... Любой человек в Муриме прекрасно понимает, насколько значительным было бы поручение от вас двоих.
Обычный человек всю жизнь мечтал бы хотя бы однажды увидеть их лица, а получив подобную возможность, вцепился бы в неё обеими руками, даже рискуя собственной жизнью.
Каквон, один из Двенадцати Почтенных, Непревзойдённый мастер и одновременно Глава Союза Мурима, обладал именно таким весом.
Умён, почувствовав, словно его корыстные мысли выставили наружу, неловко кашлянул.
— Разумеется, если он хорошо позаботится о Соль, из чувства долга мы всё равно окажем некоторую поддержку. Но поскольку это не было официальным поручением Союза Мурима, можно будет помогать косвенно — например, отдавать ему приоритет при последующих поручениях...
— В этом нет необходимости. Разве он уже не превратил два из Семи Великих Кланов в своих союзников? Подобная половинчатая поддержка лишь станет для него обузой.
По мнению Каквона, Намгун У куда сильнее заинтересовала бы возможность увидеть высшие искусства Шаолиня и тем самым расширить собственные знания о боевых искусствах.
Человек, достигший уровня Непревзойдённого в настолько молодом возрасте, просто не мог не быть одержим боевыми искусствами.
«Сияющий Мудрец был таким же.»
Сияющий Мудрец стал победителем прошлого турнира боевых искусств.
Сейчас он занимал место среди Двенадцати Почтенных, но пять лет назад считался сильнейшим представителем молодого поколения и носил титул Дракона.
И неофициальную привилегию, получаемую победителем турнира, — право вызвать на поединок любого человека в Лояне — Сияющий Мудрец тогда использовал именно против Каквона.
— Однако кое-что меня всё-таки беспокоит.
— Беспокоит?
— Он ведь не мог просто так забрать Соль. Наверняка увидел в ней какую-то выгоду... Зная, что она из рода Намгун, решил использовать её? Сколько людей уже подходили к ней с подобными намерениями?
Первыми, кто вышел на Намгун Соль после того, как она открыто появилась в Муриме и объявила себя представительницей Намгун, были вовсе не люди Союза Мурима.
Сначала к ней начали приближаться небольшие секты, надеявшиеся каким-нибудь образом заполучить боевые искусства клана Намгун.
Они отступили лишь после того, как Союз Мурима — точнее, непосредственно подчинённые Главе Союза люди — заставил их замолчать одним упоминанием клана Токко.
Отчасти этому помог и тот факт, что боевые искусства самой Соль оказались не настолько выдающимися.
— Боевые искусства, которые освоила Соль, явно не стоят риска конфликта с кланом Токко. Но он всё равно принял её... Если честно, я могу придумать только одну причину.
Возможно, Глава Союза сумел понять, почему Намгун У заинтересовался Намгун Соль.
С точки зрения Умёна, это было самым рациональным объяснением.
Пусть искусство верхнего даньтяня Каквона — Чтение Сердец — и не сработало на Намгун У, у него всё равно оставался огромный опыт старейшины Мурима и Главы Союза.
Наверняка Каквон заметил нечто такое, чего не сумел увидеть Умён.
— Я понимаю, Соль довольно милая, но...
— Дело не в этом, поэтому можешь не беспокоиться.
— Простите?
— К тому же я и не знал, что ты настолько переживаешь за Соль.
— ...Вам этого не понять.
Умён вспомнил.
Те времена, когда его семью разорвали на части и все вокруг указывали на них как на предателей.
Бессилие, отчаяние и пустота, которые тогда ощущал Умён... Наверняка Намгун Соль чувствовала то же самое.
Умён, который после ошибки своего отца всегда старался заранее выстраивать дела так, чтобы в случае неудачи существовал человек, на которого можно переложить вину, помогал Намгун Соль лишь по просьбе Каквона — и потому, что видел в маленькой девушке самого себя в молодости.
— Бесконечное давление от необходимости восстановить павший род... Это настоящий ад.
— Почему же мне этого не понять?
Каквон не знал, что такое семья.
Его отдали в монастырь Шаолинь ещё маленьким послушником, в настолько раннем возрасте, что он даже не помнил прежней жизни.
Но у него была секта, которую он любил ничуть не меньше, чем другие любят собственную семью.
Наблюдая, как во время бедствия Культа Крови эта секта наполовину погибает, Каквон день за днём кричал в глубине собственной души.
Из всех его братьев по обучению выжили только двое.
Среди старших учеников не осталось вообще никого.
Таков был результат того, что Культ Крови выбрал монастырь Шаолинь первым местом, где открыл миру своё существование.
Разумеется, сила Шаолиня была поистине выдающейся, и в конце концов им удалось остановить врага.
Но необходимость продолжать борьбу со всем бедствием после того, как внезапное нападение без объявления войны и предупреждения сразу лишило монастырь половины сил, оказалась катастрофической.
Решение Шаолиня закрыть врата на тридцать лет почти ничем не отличалось от восстановления погибшего рода.
— ...Я сказал лишнее. Зная обстоятельства Шаолиня, мне не следовало...
— Всё в порядке. В конце концов, всё началось из-за упрямства этого старого монаха.
Остановив самобичевание Умёна, Каквон сменил тему.
— Куда сильнее меня беспокоит то, что, возможно, подобное время снова приближается.
— Какое время?
— Посмотри на нынешних блистательных молодых людей. С прошлого турнира боевых искусств талантливые юноши продолжают появляться один за другим. Сначала Сияющий Мудрец, затем Нам У, а теперь было бы совсем неудивительно, если следом появится кто-то ещё.
То же самое происходило и пятьдесят лет назад.
Прямо перед тем, как открылись Врата Призраков, словно возвещая о том, что человеческая эпоха достигла своего расцвета, по всем Девяти Провинциям один за другим начали появляться многочисленные таланты, словно побеги бамбука после дождя.
А затем пришёл Культ Крови.
Словно испытание, ниспосланное именно этим людям.
Мэн-цзы говорил, что Небо ниспосылает испытания и страдания, чтобы взрастить тех, кому предстоит выполнить великое предназначение.
Тогда разве обратное тоже не верно?
Разве появление великих людей не предвещает приближение столь же огромных испытаний?
Услышав тревожное предсказание Каквона, Умён серьёзно задумался, а затем осторожно спросил:
— ...Но разве монаху подобает искать знаки в воле Неба? Пусть вы и боевой монах, вы всё-таки буддист.
— Звучит странно?
— Тогда вместо Неба скажем Будда.