За полчаса до того, как Каквон вошёл и объявил начало Собрания Союза.
Пхэн Чарён, прибывший заранее и уже занявший место в зале заседаний Мувон, коротко приветствовал знакомые лица. Поскольку он редко появлялся на публичных мероприятиях, больше половины присутствующих были ему незнакомы, однако большинство представителей Семи Великих Кланов он узнавал.
«Клан Хонвон, как и в прошлый раз, снова отправил Третьего Старейшину. Их по-прежнему совершенно не интересует Союз Мурима. Клан Тан примерно такой же. А вот клан Ак прислал самого Главу.»
Взгляд Пхэн Чарёна переместился к человеку в необычной гражданской одежде, особенно выделявшейся в зале, полном воинских костюмов и даосских одеяний.
«Клан Чжугэ, должно быть, занят последствиями недавней войны. Они прислали человека, которого я никогда раньше не видел.»
Это был не Глава клана, не его младший брат — Главный Управляющий, и даже не командир Отряда Нынгун, составлявшего главную боевую силу Чжугэ. Можно было отправить кого-нибудь из старейшин, однако вместо этого сюда прибыл человек примерно одного возраста с Пхэн Чарёном. Причём он даже не принадлежал к прямой линии рода. Всех прямых потомков Чжугэ Пхэн Чарён уже встречал. Конечно, за пять лет лицо могло измениться, но для настолько полной перемены понадобилась бы уже техника изменения внешности.
«А что касается Моён...»
Не успел он закончить мысль, как к нему с чрезмерной фамильярностью подошёл человек.
— О, давно не виделись. Какими судьбами выбрался из Тяньцзиня? Пять лет уже прошло, да?
Мужчина примерно одного возраста с Пхэн Чарёном бесцеремонно плюхнулся на соседнее место.
Его присутствие казалось лёгким. Даже представитель Чжугэ самого низкого положения старался держаться величественно, компенсируя слабость в боевых искусствах, но у этого мужчины не было даже подобной попытки. И всё же среди окружающих он не проявлял ни робости, ни неловкости.
Одна только манера поведения выдавала в нём человека с типично эгоцентричным образом мышления.
Да и боевые искусства по средним меркам этого зала были весьма посредственными. В помещении, где сидели мастера запредельного уровня, наглое поведение простого мастера высшего класса могло показаться нелепым, но с другой стороны, оно показывало, что даже при столь низком совершенствовании мужчина способен свободно держаться среди настолько подавляющих людей.
Недостаток боевой силы полностью компенсировала его уверенность.
В конце концов, перед ним сидел старший сын рода, обладавшего величайшей финансовой мощью в Поднебесной.
— Кёндо. И ты здесь.
Пхэн Чарён обратился к своему двоюродному брату, Моён Кёндо, будущему Главе клана Моён.
— В прошлый раз я тоже выезжал именно в Лоян, так что да.
— Можно без формальностей, разве нет? Мы ведь не так давно виделись.
Куда исчезло блистательное прошлое, когда клан Моён однажды превзошёл даже Намгун и именовался величайшим кланом меча Поднебесной?
Теперь они полностью превратились в торговый род, управлявший караванами и торговыми объединениями по всему миру.
Разумеется, в Тяньцзине — важнейшем узле Великого канала — Моён бывали настолько часто, что, казалось, уже истёрли порог.
— Ну так, ну так. Что наш Чарён думает о нынешнем Собрании Союза?
Тон Моён Кёндо был легкомысленным и торговым, совершенно не похожим на величественную манеру окружающих мастеров.
Привыкший к характеру двоюродного брата Пхэн Чарён ответил:
— А что тут думать? Всё будет так же, как пять лет назад. Страна переживает бедствия и изнутри, и снаружи, поэтому нужно сосредоточиться на подавлении Врат Призраков. После нашей победы в Великой войне Юньмэна силы Тёмного Мурима ослабли, поэтому следует воспользоваться возможностью и расширить влияние Праведного пути. Что-нибудь в таком духе.
— Господи... Вот поэтому с кланом Пхэн так тяжело разговаривать. Вам не хватает информации, мой дорогой. Информации!
— ...Ты поэтому подошёл ко мне сразу после прибытия? Потому что у клана Моён недостаточно настоящей боевой силы, чтобы самостоятельно вмешиваться в дела Мурима?
Недостаток разведывательной сети.
Для клана Пхэн это действительно было больным местом: несмотря на контроль над Тяньцзинем, важнейшим транспортным узлом, из-за пристального внимания императорского двора им пришлось пожертвовать собственной информационной сетью.
— Ваша линия Непревзойдённых давно оборвалась. В нынешнем поколении вообще нет запредельных мастеров, и остался лишь Великий Старейшина прошлого поколения. Даже наиболее вероятный следующий Глава клана достиг лишь средней стадии высшего класса. Торговые объединения разрослись до огромных размеров, а внутри пусто, поэтому всякий раз, когда вам нужны настоящие мастера, вы занимаете руки нашего клана Пхэн.
Невозмутимое спокойствие Пхэн Чарёна, благодаря которому он получил прозвище Непоколебимый Благородный Муж, было хорошо известно по всему Муриму.
Но перед этим невозможным легкомысленным кузеном даже он качался, словно тростник на ветру.
Насмешки близкого родственника всегда труднее переносить, чем слова постороннего.
Несмотря на ответный удар Пхэн Чарёна, Моён Кёндо лишь пожал плечами, будто спрашивая: «И что?»
Ну и что?
Всё сказанное было правдой.
Словесная атака, основанная на мировоззрении мастера боевых искусств, для Моён Кёндо была всего лишь перечислением объективных фактов.
— Поэтому тётя и вышла замуж в клан Пхэн, разве нет? А взамен у нас в главной усадьбе пожизненно гостит Непобедимое Милосердие. Что плохого в том, чтобы одалживать чужие руки? Родственники по браку должны друг другу помогать.
Увидев, что его выпад вообще не сработал, Пхэн Чарён цокнул языком и нанёс последний удар.
— Пытаться управлять мечами при помощи денег. Ваш клан окончательно пал как воинский род.
— Зато взамен мы получили богатство, способное двигать Поднебесную.
Услышав самоуверенный ответ Моён Кёндо, Пхэн Чарён признал поражение в словесной перепалке.
— Так что за информация, о которой ты говорил?
— Ты знал, что двух из Восьми Боевых Отрядов сейчас нет в Лояне?
— Отряда Сюньфэн и Отряда Лихва?
— Верно.
— Отряд Лихва отправили на битву по закрытию Врат Призраков у Северной горы. А что с Сюньфэн?
Как раз в этот момент дверь со скрипом открылась, возвещая о появлении тех, кого все ждали.
— Позже договорим.
— Цок, надо было сразу говорить. Ладно.
Как минимум элементарным чувством обстановки Моён Кёндо всё же обладал.
Иначе его не отправили бы в Лоян представителем клана Моён.
Так началось Собрание Союза.
Как и ожидал Пхэн Чарён, речь Каквона содержала именно то, что он предсказывал.
Врата Призраков не показывают никаких признаков закрытия... императорский двор погружается в хаос из-за повторяющихся восстаний и тирании Великой Вдовствующей Императрицы... силы Тёмного пути только и ждут возможности обнажить клыки...
Но в конечном итоге всё это завершилось без каких-либо ясных решений — лишь призывами сохранять бдительность, разделять ощущение кризиса и проявлять осторожность.
Пусть Союз Мурима и обладал огромным авторитетом и силой, существовали пределы проблем, которые он действительно мог решить.
Императорский двор?
И получить обвинение в государственной измене?
Тёмные секты?
Начать ещё одну Великую войну Праведного и Тёмного путей?
Врата Призраков?
А вот этого никто не знал.
— Во время Пекинского восстания мы узнали, что Врата Призраков можно открыть искусственно.
Раз существует способ открыть их, должен существовать и способ закрыть.
Если возможно призвать Врата Призраков туда, где они не должны появляться, значит, должно быть возможно и помешать их появлению там, где они должны открыться.
Наконец мир получил первую зацепку относительно Врат Призраков.
— Независимо от императорского двора мы начали преследовать Ли Чарёна. И... пусть пока это лишь предположение, нам удалось установить одну организацию, связанную с ним.
После шокирующего заявления Каквона атмосфера в зале заседаний мгновенно накалилась.
— Так вот каким было задание Отряда Сюньфэн.
— Верно.
— Командир Сюньфэн... Странствующий Гость Ветра Пёгун, кажется? Слышал, что в выслеживании ему нет равных. Похоже, репутация заслуженная.
Пока Пхэн Чарён и Моён Кёндо коротко обменялись словами, по всему залу прокатился гул.
В соответствии с принципом Союза всё раскрывалось публично, даже если из-за этого заседание затянется.
— Однако в определённый момент мы полностью потеряли связь с Отрядом Сюньфэн.
Пхэн Чарён едва слышно пробормотал себе под нос, настолько тихо, что даже сидевший рядом Моён Кёндо не услышал:
— Я ещё думал, почему нынешнее Собрание созвали настолько рано...
Каквон продолжил.
— Мы подтвердили, что эта организация использует в качестве базы даосский храм и владеет техниками, неизвестными даже даосам секты Маошань. А это их священное писание, добытое Отрядом Сюньфэн и доставленное в Союз.
Каквон открыл принесённую с собой деревянную коробку и вынул книгу.
Судя по виду, её изготовили совсем недавно: на страницах виднелись складки и разрывы, но никаких следов выцветания от возраста не было.
А на обложке были написаны два иероглифа.
«Переворот Мира».
Перевернуть весь мир.
— Исходя из названия этого писания, мы предлагаем именовать эту организацию Культом Понсе.
§
Собрание Союза не завершилось за одно утро.
После шокирующего выступления Каквона и последовавших за ним долгих обсуждений участники разошлись, договорившись вернуться завтра.
Однако даже после возвращения в свою усадьбу день Пхэн Чарёна ещё не закончился.
Потому что Моён Кёндо увязался следом за ним.
— Ну помоги нам немного. Велика ли вообще будет разница от вклада нашего клана, а?
— А что с Торговым Объединением Моён?
— Ах, мы заня-а-аты. В Чосоне недавно сменился король, и там сейчас творятся очень интересные вещи. Правитель весьма способный.
— Разве король Чосона сменился не довольно давно?
— Король во время регентства — не совсем настоящий король.
— И?
— В общем, нынешний король Чосона очень любит торговлю. Благодаря ему нашему клану Моён, связывающему Чосон и Мин, сейчас живётся великолепно. Как-нибудь съезди в Ляодун. Там появились дороги в местах, где прежде вообще ничего не было, а на бывших пустошах выросли процветающие деревни. Уже ничуть не хуже Хэбэя.
Благодаря торговой политике Чосона клан Моён, контролировавший треугольную торговлю между Чосоном, северными землями и Мин, переживал величайший расцвет в своей истории.
О клане Моён и прежде говорили, что он держит в руках половину богатств Поднебесной, а нынешние перемены, скорее всего, лишь сильнее подтолкнут их к торговле и ещё дальше отдалят от боевых искусств.
Однако слабое участие Моён в делах Центральных Равнин объяснялось не простым отношением в духе «нам всё равно, живы вы или мертвы, лишь бы торговля шла».
На то существовали серьёзные причины.
— И ещё...
Скользкая улыбка Моён Кёндо исчезла, а его глаза стали глубокими, словно бездна.
Вот каким был настоящий Моён Кёндо.
Пусть он не уделял достаточно внимания боевым искусствам и потому оставался сравнительно слаб физически, в пути торговли он уже достиг собственной вершины.
Пхэн Чарён выпрямился и приготовился внимательно слушать.
— Обстановка там тоже далеко не безоблачная. Я ведь сказал, что король Чосона способный, верно? А способные правители с древних времён всегда желали одного достижения.
— Расширения земель. На востоке назревает война?
— Возможно. В Гуаньдуне может подуть кровавый ветер.
— Если так, императорский двор почти полностью лишится возможности вмешиваться в дела Мурима.
— Я тоже так считаю. Всего десять лет назад они подчинили чжурчжэней Цзяньчжоу и казнили их вождя Ли Маньчжу. По нашей оценке, Ли Маньчжу, пусть и не дотягивал до Трёх Абсолютов, вполне мог сражаться на равных с кем-нибудь из Двенадцати Почтенных. И Чосон полностью уничтожил племя чжурчжэней, которое возглавлял такой человек.
— Знаю. Они создавали проблемы в Ляодуне, и клан Моён пытался объединиться с императорским двором для их подавления, но ничего не получилось.
— Цок... Это всё из-за восстания Юньян, которое тогда как раз бушевало.
Историю о том, как Чосон первоначально планировал совместную операцию с Мин, но после того, как войска Мин не смогли должным образом выступить, самостоятельно отправил армию против Ли Маньчжу, а затем оставил послание: «Поскольку войска Мин не прибыли, Чосон подавил их первым», — время от времени вспоминали до сих пор.
— Императорскому двору придётся сосредоточить силы в Гуаньдуне. Если Чосон сейчас так же силён, как десять лет назад, он представляет реальную угрозу.
— После смерти главы Стражи в парчовых одеждах клан Ян из Синчхана обязательно придёт в движение.
— Почти наверняка. А тогда Владыке Мурима снова придётся отправиться в столицу, чтобы заполнить пустоту в Пекине.
— Значит, влияние императорского двора на Мурим окажется практически парализовано...
Пхэн Чарён начал осторожно представлять возможное будущее.
Два последних козыря императорского двора.
Разумеется, в запасе у них наверняка оставалось что-то скрытое, но если пока это отбросить...
Две оставшиеся руки двора — Глава клана Ян из Синчхана и Владыка Мурима.
Одну отправят налево, прикрывать Ляодун.
Вторую — защищать собственную шею.
Свободных рук не останется.
Вероятно, даже если вспыхнет ещё один конфликт уровня Великой войны Юньмэна, императорский двор уже не сможет силой вмешаться и заставить стороны прекратить войну, как сделал тогда.
Власть, за которой не стоит сила, ничего не значит.
Если ни Глава клана Ян, ни Владыка Мурима не смогут двинуться с места, кто настолько испугается императорского двора, чтобы отказаться от лежащего прямо перед глазами золота?
Пхэн Чарён закрыл глаза.
Но даже с закрытыми глазами он видел мастеров боевых искусств, размахивающих клинками, видел кровь, разбрызгивающуюся там, где недолгий мир закончился и вновь разгорелось пламя.
— ...Начало смутных времён.
— По крайней мере для Мурима — да.