Праздничные залпы салюта всё еще дивно украшали ночной небосвод.
Однако самой Джейн под этим ночным небом уже нигде не было видно.
Окинув тоскливым взором опустевшее место, где она только что стояла, Юджин развернулся и направился обратно в свое поместье.
И всё же, надеясь на чудо, он до предела обострил свои чувства, тщательно прочесывая периметр, но её присутствие окончательно растворилось в воздухе.
Стоило ему переступить порог дома, как он заметил маленького волчонка, который на всех парах мчался к нему откуда-то из глубины залов.
Крошечный волк, весело высунув язык на бегу, с разбегу прыгнул прямо в руки Юджина.
И в то же мгновение трансформировался в маленькую девочку.
Он бережно подхватил Юсоль, которая самым естественным образом мертвой хваткой вцепилась в его шею, и ласково погладил её по мягким ушкам и голове.
«...По крайней мере, на этот раз она в одежде».
И это было огромным облегчением.
Хотя сама по себе эта способность поражала воображение. Когда она принимала форму волка, на ней не было никаких собачьих одежек или чего-то подобного — чистая природа. Но стоило ей переродиться в человеческий облик, как на ней сразу же оказывалось платье...
«...Она что, хранит вещи в каком-то скрытом подпространстве и призывает их по щелчку пальцев?»
Это было безумно любопытно. Пожалуй, только сильный маг смог бы досконально объяснить подобный феномен.
Конечно, он мог бы не усложнять себе жизнь и просто расспросить саму Юсоль напрямую...
«Вот только я уже пробовал это сделать».
В ответ девчушка лишь забавно выдала что-то вроде: «Просто делаешь вот так — и оно само получается!»
И чем это принципиально отличалось от извечных заявлений гениев, уверяющих, что им всё дается без малейших усилий?
«...Впрочем, тут, скорее всего, есть небольшая разница».
Для неё этот процесс, по всей видимости, не имел ничего общего с врожденным талантом — это было настолько же естественно, как дыхание для обычного человека.
Тем временем Юсоль уютно уткнулась лицом прямо в грудь Юджина, увлеченно ластясь к нему всем телом.
— Хи-хи...
— ...Юсоль, тебе так нравится?
— Да...
— И что же именно?
— От Хозяина очень приятно пахнет...
Юджин неестественно замер.
— Хозяин, а почему ты перестал гладить меня...?
— ...Нет, пустяки, задумался.
Стоило ему возобновить плавные поглаживания, как Юсоль удовлетворенно и счастливо замурлыкала.
...Почему-то в такие моменты он невольно начинал чувствовать себя самым настоящим преступником. Словно какой-то закоренелый совратитель малолетних.
...Дабы раз и навсегда прояснить этот деликатный момент: у него в принципе не было никаких извращенных или сомнительных наклонностей. И пусть Юсоль без устали осыпала его подобными двусмысленными проявлениями нежности(?), его мужские вкусы оставались абсолютно традиционными и нормальными.
Ему безумно нравились женщины с роскошными, соблазнительными формами — вроде той же Люсии, Айрин или даже Джейн, — у которых всего было в избытке там, где положено, и ни капли лишнего там, где не надо.
— ...Я бы настоятельно попросил тебя не произносить подобные вещи в присутствии посторонних людей.
— Но почему...? От тебя ведь действительно пахнет безумно приятно...
...Для начала ей бы не мешало хотя бы внешне стать чуточку взрослее. Будь они сейчас на Земле, за одну только эту сцену его бы без лишних разговоров заковали в кандалы и отправили за решетку.
Конечно, со стороны это выглядело безумно мило, словно он воспитывал совсем еще маленькую младшую сестренку или родную дочь.
— Юсоль. Скажи, а твоя внешность отныне всегда будет оставаться такой?
— Внешность...?
— Ну да... Твое лицо, фигура. Станешь ли ты со временем выше, вытянутся ли у тебя ноги?
— Хмм... Я без понятия! Но мне самой кажется, что я потихоньку расту каждый божий день!
С этими словами Юсоль снова увлеченно зарылась лицом в его мундир.
Она сделала несколько коротких вдохов, как вдруг резко вздрогнула, словно её обостренное обоняние зафиксировало чужеродный след.
Юсоль медленно подняла голову и пристально посмотрела Юджину в глаза:
— Хозяин.
— Хм?
— От тебя отчетливо пахнет какой-то другой женщиной...
В то же мгновение лазурный взор Юсоль стал абсолютно пустым и ледяным.
— И это точно не та ведьма с фиолетовыми волосами, и не принцесса со светлыми локонами, которые вечно крутятся подле тебя...
Ведьма с фиолетовыми волосами и блондинка... Выходит, именно в таком ключе Юсоль запечатлела в своей памяти образы Айрин и Люсии?
— Ту ведьму и блондинку зовут Айрин и Люсия.
— Ну да, они самые. Но этот запах не имеет к ним никакого отношения, — Юсоль с глухим стуком обиженно боднула Юджина лбом прямо в плечо. — И кто же она?
— ...Я просто случайно встретил одну старую знакомую.
— И кто она?
— Ты её всё равно не знаешь.
— Тц...
Она недовольно надула губки, после чего ловким движением соскочила с его рук на пол и упрямым шагом поковыляла в глубь особняка.
В итоге, дабы хоть как-то вернуть расположение необъяснимо затаившего обиду маленького волчонка, Юджину пришлось потратить добрых пару часов, щедро и без отдыха заглаживая её пушистую макушку.
Праздничный фестиваль наконец подошел к своему логическому и мирному завершению, без единого эксцесса.
Конечно, если смотреть на вещи объективно, то сам факт того, что одна из Владык Пандемониума беспрепятственно проникла на территорию охраняемого дворца и с упоением наслаждалась праздничной атмосферой... являлся строжайшей государственной тайной, известной лишь Юджину и самому Императору, а потому официально этого инцидента попросту не существовало.
Таким образом, невидимые часы великой империи вновь запустили свой привычный, стремительный ход.
И вскоре...
— Для меня огромная, неизмеримая честь лично предстать перед вашим ясным взором, Ваше Величество.
В просторной приемной императорского дворца мужчина, облаченный в ослепительно белые, безупречно чистые жреческие сутаны, склонился в глубоком и почтительном поклоне перед восседающим на троне государем.
По обе стороны от Императора застыли верные союзники: Юджин, который совсем недавно официально примерил на себя мантию великого Герцога, и Рассел, чье провозглашение официальным наследником престола оставалось лишь вопросом нескольких дней.
— Я Хайнкель Людвиг, смиренный слуга великой Богини Солары и по совместительству специальный посланник, прибывший из Священного Королевства.
— Мы искренне рады приветствовать тебя в наших стенах, кардинал Людвиг.
Хайнкель Людвиг занимал почетный пост кардинала Священного Королевства.
В иерархии тамошней церкви этот ранг считался наивысшим, уступая по своему весу исключительно фигурам самого Папы, Святой и Святого. К тому же, с учетом нынешних весьма «специфических» внутренних обстоятельств внутри духовенства, именно коллегия кардиналов фактически являлась той самой реальной силой, что железной рукой управляла всей теократической державой.
И то, что священнослужитель такого колоссального масштаба лично прибыл с дипломатической миссией в качестве специального посланника, наотрез отказавшись отправлять вместо себя рядового адъютанта...
— Святая.
Святая, значит?
При этом слове абсолютно все присутствующие в зале министры синхронно перевели тяжелые взгляды на Хайнкеля.
— Нам явилось священное божественное знамение, провозгласившее, что новая Святая должна явиться миру на благодатных землях великой Империи.
Святая. Одно это короткое слово заставило всех в аудиенц-зале ошарашенно застыть в полнейшем ступоре.
Что вообще представляла собой фигура Святой в реалиях этого мира?
Она была единственным существом на всем континенте, способным напрямую, без каких-либо посредников внимать священной воле Богини Солнца Солары — создание, стоявшее по своей близости к божественному плану во сто крат выше самого Папы Римского.
На протяжении всей многовековой истории континента абсолютно каждая Святая раз за разом являла миру неопровержимые чудеса, идеально соответствующие её высочайшему статусу. Вернуть к жизни умершего человека одним лишь легким прикосновением ладони, в мгновение ока подчистую исцелить от смертоносной чумы целое процветающее королевство или накрыть бескрайние просторы очищающим божественным пламенем.
И пусть масштабы этих чудес варьировались от эпохи к эпохе, сама Святая являлась существом совершенно иного, запредельного порядка, чье могущество в корне отличалось от способностей даже сильнейших Архимагов или легендарных Мастеров Меча.
И такое великое создание должно было явиться на свет именно в границах их государства?
— ...Кардинал Людвиг, твои слова действительно чистая правда?
— Да, Ваше Величество. Это абсолютная, неоспоримая истина, в которой нет ни капли вымысла или преувеличения. Это священное пророчество было ниспослано напрямую в разум Его Святейшества Папы.
Сам глава церкви лично принял волю Богини Солнца Солары. А это означало, что информация являлась непреложным фактом, если только Священное Королевство не решилось на наглую фальсификацию пророчества — но чистокровные священники ни за что в жизни не стали бы осквернять имя своей Богини гнусной ложью.
— ...Распустить совет. Призовите ключевых министров.
Император незамедлительно отдал распоряжения.
Абсолютно все рядовые дворяне, присутствовавшие в зале в качестве наблюдателей, были спешно выдворены за двери, то же самое коснулось многочисленной прислуги и имперских рыцарей охраны. На данном этапе в помещении остались лишь сам Император, кардинал, Рассел, Юджин и буквально несколько глав важнейших ведомств.
Вся компания оперативно переместилась в уединенные покои для закрытых совещаний.
— Кардинал. Каким именно образом эта Святая должна «явиться миру», и о каких конкретно сроках идет речь?
Пока Юджин молча созерцал происходящее, он мысленно проанализировал вопрос Императора. Рождение Святой...
Государь вполне резонно пытался выяснить: идет ли речь о человеке, который уже вовсю живет среди смертных, или же дитя до сих пор пребывает в чьем-то чреве, буквально ожидая своего физического появления на свет?
— Святая уже давно явилась на этот свет, Ваше Величество. Просто на данном этапе она сама до конца не отдает себе отчета в собственной божественной сути. Однако стоит ей столкнуться хотя бы с малейшим катализатором, как её скрытые силы пробудятся, и она явит свой истинный лик всему цивилизованному миру.
— Получается, вам известно лишь то, что Святая находится где-то в границах Империи — и при этом вы не располагаете ровным счетом никакими конкретными данными о её возрасте, местонахождении или личности.
Именно в таком ключе и следовало трактовать туманные заявления кардинала. Взрослая женщина, чье точное время пробуждения, диспозиция и имя оставались загадкой даже для высшего духовенства.
— И священное пророчество ограничивается исключительно фактом её нахождения на территории Империи?
— Хм...? Ах, Герцог Банус, Ваше Превосходительство.
Хайнкель, разумеется, был прекрасно осведомлен о фигуре Юджина.
Перед ним стоял мечник, которого во всеуслышание величали обладателем величайшего и самого запредельного таланта за всю историю не просто империи, а всего континента, и который совсем недавно заслуженно примерил на себя мантию Герцога. С учетом того, что герцогский титул в Империи по своему политическому весу и авторитету приравнивался к статусу полноценного короля любой соседней державы, Юджин умудрился в кратчайшие сроки совершить головокружительный взлет с самых низов, превратившись в самостоятельного правителя.
Хайнкель устремил на Юджина долгий, предельно серьезный взгляд, после чего сдержанно качнул головой:
— Нет. Воля великой Солары содержит в себе еще одну важную деталь.
Ну еще бы, странно было ожидать обратного.
— И в чем же заключается эта деталь, кардинал?
— «Из благородного рода, отмеченного благословением самого солнца, явится дитя, способное снискать безграничную любовь всего мира».
Из благородного рода, отмеченного благословением самого солнца, явится дитя, способное снискать безграничную любовь всего мира..?
При этих словах абсолютно все присутствующие в комнате министры погрузились в глубокие размышления. Вскоре один из глав ведомств нерешительно нарушил тишину:
— ...Быть может, это священное пророчество напрямую указывает на фигуру Её Высочества принцессы Люсии?
Люсия...
— Нет, я так не считаю, — сухо оборвал его Юджин.
— Ваше Превосходительство? — озадаченные и недоуменные взоры министров мгновенно скрестились на фигуре Юджина.
— В границах нашего государства под формулировкой «род, отмеченный благословением самого солнца» испокон веков принято понимать исключительно правящую императорскую династию, чья кровь передается из поколения в поколение на протяжении многих веков. Однако в древние эпохи это звание носили и некоторые другие великие аристократические семьи. К тому же, данное пророчество вовсе не обязательно несет в себе сугубо метафорический смысл — речь вполне может идти о конкретных людях, на которых в реальности снизошла божественная благодать. Тут остается слишком огромный плацдарм для самых разных трактовок.
— Хмм...
Рассел незамедлительно поспешил выступить единым фронтом на стороне Юджина:
— Слова Герцога имеют под собой веские основания, Ваше Величество. Здесь действительно скрыто слишком много двояких смыслов.
— Пожалуй, ты прав, — Император согласно кивнул. — Кардинал Людвиг. Неужели пророчество больше не содержит в себе никаких скрытых подсказок?
— К моему огромному сожалению — нет, Ваше Величество.
— И какие же смутные догадки строит само Священное Королевство относительно истинной личности грядущей Святой?
— После долгих и затяжных дискуссий на консилиуме мы пришли к единогласному выводу, что великая Солара, будучи божеством высшего порядка, воспринимает само течение времени совершенно иначе, нежели простые смертные. А потому нам до конца не ясно, относится ли формулировка «благословение солнца» к реалиям текущей эпохи или же уходит корнями в глубокое прошлое. Наш итоговый вердикт: необходимо существенно расширить круг поисков, включив в него абсолютно всех представителей высшей имперской знати.
— Получается, ваши выводы полностью совпадают с логическими выкладками Герцога Бануса.
Император задумчиво потер подбородок, после чего устремил на кардинала тяжелый, пронизывающий взор:
— Предположим, Святая будет успешно найдена. Каковы будут дальнейшие действия со стороны Священного Королевства?
В воздухе мгновенно повисло ощутимое, удушающее ментальное напряжение. Прямой вопрос о том, как именно теократическая держава планирует поступить после обнаружения Святой, затрагивал слишком деликатные и опасные сферы внешней политики.
И наконец Хайнкель разомкнул губы, готовый озвучить свой ответ.