Он смотрел на Джейн ошеломленным взглядом.
Она открыла глаза.
Она не умерла, она была жива.
Женщина, которая раз за разом покидала его, на этот раз осталась рядом.
При осознании этого силы покинули тело Юджина, и он без сил осел рядом с Джейн, глядя на нее и не зная, что сказать.
Сказать, что он счастлив видеть ее живой, или спросить, не больно ли ей.
После мучительных раздумий первыми словами, сорвавшимися с его губ, стал вопрос о ее самочувствии.
— …Твое тело в порядке?
Услышав вопрос Юджина, Джейн опустила взгляд на свое тело.
«……А?»
Вскоре она поняла, что одежда на ее груди исчезла, обнажив голую кожу, и ее лицо мгновенно залилось краской.
Юджин не мог этого знать, но теперь, когда к ней вернулись воспоминания, она испытывала невероятный стыд.
Ведь она показала свою обнаженную кожу любимому мужчине, хотя до сих пор никому не позволяла ее видеть.
Джейн всегда была консервативной, отнюдь не раскрепощенной девушкой, поэтому смущалась еще сильнее.
Но даже это смущение вскоре улеглось.
Люди, находившиеся здесь, были не из тех, кто мог затаить против нее злой умысел, а единственным мужчиной оказался Юджин, с которым они обещали друг другу совместное будущее.
Внимание Джейн переключилось на ее собственное тело.
— ТУК!
Ее сердце билось, и с каждым ударом происходило абсурдное чудо: в ее тело вливалось невообразимое количество маны.
Более того, демоническая энергия и ограничения, которые она должна была чувствовать от своего прежнего сердца, бесследно исчезли, словно не просто были сняты, а полностью стерты из этого мира.
«……Не может быть».
Она вспомнила, как ей пронзили сердце, и даже те обрывки фраз, которые она слышала, теряя сознание.
…То, что теперь находилось в ее груди, было не чем иным, как Сердцем Дракона штормового дракона.
Она мысленно поблагодарила штормового дракона, уступившего ей свое сердце, а затем посмотрела на Юджина.
На Юджина, на лице которого читалась тревога — он, должно быть, решил, что что-то не так, раз она вдруг замолчала.
Джейн схватила Юджина за руку.
— ЖМЯК
Он запаниковал от мягкого, податливого ощущения, внезапно возникшего в руке, и не только он: Люсия, Айрин и Луа, наблюдавшие за ними, тоже опешили.
Потому что Джейн резко притянула руку Юджина к своей груди.
Когда его рука дрогнула, большая мягкая плоть подалась, принимая форму его ладони.
— Ох.
— …Джейн?
Джейн с покрасневшим лицом издала странный стон.
Итак… то, что теперь сжимал в руке Юджин, было не чем иным, как грудью Джейн.
И та самая девушка, которая сама приложила его ладонь к своей груди, смотрела только на него.
— ТУК!
— Ты чувствуешь, дорогой?
Ее сердце билось ровно, в нормальном ритме, и хотя от прикосновения к обнаженной груди она испытывала невыносимое смущение, из-за чего пульс постепенно учащался, это было вполне естественно.
Главным было дать ему понять, что с ней все в порядке.
— Я в порядке, так что перестань на меня так тревожно смотреть, ты ведь и сам это прекрасно чувствуешь, не так ли?
…Он и в самом деле отчетливо ощущал биение сердца под грудью, которую сжимала его рука.
В конце концов, Юджин растерянно кивнул.
Он даже не подумал убрать руку, потому что грудь в его ладони была слишком мягкой.
Луа, впервые в жизни ставшая свидетельницей столь непристойной сцены, попыталась закрыть глаза, но так и не смогла оторвать взгляд, в то время как Айрин посмотрела на Джейн с выражением лица, которое словно говорило: «Вы только посмотрите на нее».
В их глазах поступок Джейн выглядел как женская уловка, чтобы соблазнить своего мужчину.
Они вложили все свои силы в спасение ее жизни, а первое, что она сделала, очнувшись, — это принялась соблазнять мужчину, что повергло их в ступор.
Не то чтобы это было чем-то плохим, но, скажем так, оставило слегка горьковатый осадок.
Что касается Юджина, то он был мужчиной, поэтому они отнеслись к этому с пониманием.
Они знали, что мужчины по своей природе абсолютно беспомощны перед женской грудью.
В светских кругах сплошь и рядом судачили о том, какой молодой лорд в открытую пялился на чью-то грудь, или как кто-то вытворял то и это со своей невестой и просто обожал ее формы.
Поэтому они оставили в покое Юджина, который никак не мог отнять руку от груди Джейн.
…А сами в это время раздумывали о том, что позже им тоже придется позволить Юджину пощупать свою грудь — нет, даже ягодицы.
— Кхм. Дорогой? Теперь… мне немного неловко, так что я была бы признательна, если бы ты меня отпустил.
— …Ах, прости.
— А, и раз уж на то пошло, какую-нибудь одежду тоже…
Она избегала взгляда Юджина, кончики ее ушей покраснели, потому что ей все равно было донельзя стыдно.
Услышав ее слова, Юджин снял с себя рубашку и протянул ей, а Джейн, неожиданно облачившись в вещь своего парня, незаметно втянула носом воздух.
Рубашка сохранила характерный запах тела Юджина.
Конечно, никакого запаха пота не было — лишь некий дурманящий, притягательный аромат.
— ВЗДРОГ
«Ч-что же я наделала».
Осознав, что только что сделала, Джейн запоздало упрекнула себя, ведь не было на свете поступка более постыдного и странного, чем этот.
Девушка, жадно вдыхающая чужой запах — это наверняка шокировало бы Юджина, считавшего ее невинной.
Разве Люсия и Айрин, стоявшие сейчас рядом с ним, не бросали на нее странные взгляды?
То, что произошло мгновение назад, было явным промахом с ее стороны.
«Потом надо будет делать это тайком, чтобы не попасться…»
— ДЕРГ
О, о чем я только что подумала…!
Джейн поспешно попыталась прогнать странные мысли, заполнившие ее голову………
…Но так и не прогнала.
Если подумать, разве любящие друг друга люди не могут позволить себе подобное? И разве это не просто нормальное проявление привязанности(?)…
В конце концов, если это никому не вредит, разве это плохо…?
Хм…
Завершив свое небольшое падение в порочность, Джейн устремила взгляд на Юджина.
От ее внезапного, серьезного взгляда сердце Юджина забилось с такой же серьезностью.
И Джейн произнесла одну-единственную, очень важную фразу.
— Дорогой. Мои воспоминания вернулись.
— …Что ты сказала?
…Воспоминания вернулись?
— …Это правда?
— КИВОК
Пр…авда?
Твои воспоминания вернулись?
Джейн мягко улыбнулась глазами и нежно погладила его по щеке.
— Это правда. Все мои воспоминания в качестве женщины-рыцаря Империи «Джейн» всплыли на поверхность. Конечно, моя манера речи… Я больше привыкла говорить именно так, поэтому измениться будет трудно, но, если ты пожелаешь, я постараюсь вернуться к прежнему стилю общения——
— Все в порядке.
Он твердо покачал головой, ведь для него какая-то манера речи не имела никакого значения.
Раз уж воспоминания вернулись к ней, все остальное было абсолютно неважно.
По-настоящему важно было лишь то, что Джейн оставалась Джейн. И если отныне она сможет быть рядом с ним, какая-то там манера речи вообще не имела значения.
Да и слушать, как она так разговаривает, было довольно необычно и даже очаровательно.
— …Спасибо. Как я и думала, у меня нет никого, кроме тебя.
Приведя себя в порядок, группа Юджина стала обсуждать, что делать с трупом штормового дракона и Всадником Гии.
Стоит ли оставить мертвого штормового дракона здесь как есть, или же забрать с собой?
— Муж мой. Я думаю, будет лучше оставить труп штормового дракона здесь и уйти.
— По какой причине?
— Чтобы почтить славу штормового дракона.
Славу, значит…
Люсия вмешалась, чтобы поддержать Луа.
— Штормовой дракон посвятил себя миру на долгие годы, запечатав Всадника Гии, поэтому я считаю правильным оставить его труп здесь и устроить скромные похороны, пусть даже только в нашем тесном кругу.
По ее мнению, это было надлежащим проявлением уважения к великому дракону.
Честно говоря, с точки зрения Имперской Принцессы, правильнее было бы забрать труп штормового дракона и как-нибудь его исследовать.
Ведь, в конце концов, это был дракон.
Но… это было бы не вежливо и бесчестно по отношению к великому дракону, да и с практической точки зрения транспортировка такой огромной туши была задачей не из легких.
— И самое главное: если уж проводить исследования, то по-настоящему важной частью является Сердце Дракона… но оно было использовано для спасения Джейн.
— …Мне так жаль, все вы.
— Нет, Джейн, тебе не о чем сожалеть. Такова была воля штормового дракона, и мы все были с этим согласны.
Так что насчет Сердца Дракона все в порядке.
Потому что оно послужило благой цели.
— Тогда труп штормового дракона мы похороним здесь. Кто-нибудь против?
Никто не возразил.
— Ах, но можно ли тогда взять хотя бы несколько чешуек, мой муж? Все же, думаю, для исследований нам понадобится хотя бы это…
— Я не против. Айрин, тебе что-нибудь нужно?
— Как и Люсии, думаю, мне тоже будет достаточно пары чешуек.
— КИВОК
— Понял.
Ну, разве штормовой дракон не разрешил бы этого при жизни? Даже обычные рептилии быстро отращивают одну-две чешуйки.
Да и характер у штормового дракона казался вполне сносным…
Завершив на этом свои рассуждения, Юджин повел отряд дальше, спускаясь еще глубже под землю.
К печати Всадника Гии.
По пути Юджин заговорил об осколке Всадника Гии.
— Если даже в этом так называемом осколке был примешан Шум… не означает ли это, что с самого начала он не был настоящим Всадником Гии? Вы ведь говорили, что в реальности Юджину понадобилась целая неделя, чтобы прорваться через испытание.
— Возможно, так оно и есть.
— А штормовой дракон охранял подступы к Всаднику Гии. Если так, то, скорее всего, Лень, полностью развратившая разум штормового дракона, в спешке что-то сотворила со Всадником Гии, и в результате осколок осколка был поглощен Юджином… Кто что думает?
— Хм. Думаю, слова Айрин верны, дорогой.
Джейн попыталась воскресить Лень в своих воспоминаниях.
Лень, как и следовало из ее имени, была поистине ленивым существом.
Оправдывая свое имя, Лень была настолько ленивой, что ей было в тягость двигаться самой, поэтому битву со штормовым драконом спихнули на нее, а сама Лень не участвовала лично ни в одном из различных экспериментов, проводившихся в храме.
Просто потому, что это было хлопотно.
Так что мысль о том, что Лень попыталась по-быстрому разобраться с делом Всадника Гии, воспользовавшись брешью, но что-то пошло не так… на удивление, звучала правдоподобно.
— В конце концов, самое надежное — подтвердить все лично. В любом случае, прямо по курсу — место, где был запечатан Всадник Гии.
— Это место…
— …Оно огромное.
— Но здесь ничего нет…?
Там действительно ничего не было.
Остался лишь кокон, расколотый пополам, словно что-то из него вырвалось, и едва уловимый след той же ауры, которую излучало белоснежное создание.
Всадника Гии здесь не было.