Хайнкель пришел в неистовство, увидев подземную лабораторию собственными глазами.
— ...Подобное надругательство над законами неба и земли недопустимо.
Хвать—
Он до боли сжал кулаки, а его тело мелко дрожало.
Прямо сейчас разум Хайнкеля был полностью охвачен слепой яростью.
Его обуревал гнев из-за чудовищных экспериментов, где святая магия — живое свидетельство божественной благодати — насильно смешивалась с демонической скверной.
Гнев из-за того, что беззащитные и ни в чем не повинные люди стали расходным материалом в этих безумных изысканиях.
Гнев на собственное неведение: ведь Понтифик, которой он верой и правдой служил столько лет, сейчас находилась в критическом состоянии.
И... ярость от осознания того, что за спинами культистов из Пандемониума стояла сама кардинал Розан.
— ...Да обретете вы вечный покой в чертогах иного мира.
Силой подавив ярость и подступающее к горлу отвращение к кардиналу Розан, он смиренно вознес короткую молитву за упокой душ несчастных химер.
Они были безвинными жертвами, которых безжалостно затянуло в этот ураган скверны.
И всё это произошло по прямой вине самого Священного Королевства.
Как вообще высокопоставленный иерарх церкви, обязанный железной рукой вести за собой верующих, мог пойти на столь чудовищное преступление...
— Что ж, теперь, когда вы лично во всем убедились, каковы будут ваши дальнейшие шаги? Вы ведь и сами прекрасно понимаете, что прямо сейчас предать эти факты огласке и в открытую осудить кардинала Розан у нас не получится.
— ...Да, вы правы. Подобный неосторожный шаг мгновенно спровоцирует полномасштабную гражданскую войну. Безусловно, на нашей стороне будет стоять правда, и шансы на итоговую победу чрезвычайно высоки, но...
— Колоссальное политическое влияние, которое кардинал Розан годами взращивала в высшем свете, не испарится по щелчку пальцев.
— Всё именно так.
— Мало того, ключевая проблема кроется в том, что кардинал Розан тайно присягнула на верность Пандемониуму. Она совершенно точно заключила союз с кем-то из Владык Престолов Семи Смертных Грехов. А это означает, что объявив ей войну, нам придется столкнуться лицом к лицу не только с её верными вассалами, но и со всеми полчищами демонов бездны.
Нам потребуется провести самую тщательную и всестороннюю подготовку.
К текущему моменту, если брать в расчет Джейн, судьба уже трижды сводила меня лицом к лицу с Владыками Греха. И если не брать во внимание Грида, ни один из этих монстров не был легкой мишенью.
Разумеется, в конечном счете я каждый раз выходил из тех схваток абсолютным победителем.
— Я понял вашу мысль.
— Да. А потому мы обязаны выбрать ту стратегию, которая позволит свести сопутствующий ущерб к абсолютному минимуму.
Хайнкель согласно качнул головой и перевел тяжелый взор на Сену:
— Какое счастье, что великая Святая сейчас находится на нашей стороне доски.
— Я?
— Ну конечно. Вы — мессия, ниспосланный на этот свет волей самой Богини. И я свято верю, что вашей мудрости с лихвой хватит, чтобы преодолеть абсолютно любые грядущие невзгоды и кризисы.
Сена невольно вздрогнула от этих слов Хайнкеля.
Она никогда в жизни не считала себя каким-то священным посланником небес. В её глазах она была... просто невероятно удачливой девчонкой, которой посчастливилось примерить на себя мантию Святой, оставаясь при этом самой обычной, заурядной личностью.
Заурядным смертным человеком, который за свою жизнь успел совершить немало постыдных ошибок и теперь даже не имел смелости подобающе извиниться перед близким.
...Разумеется, озвучить эти терзания вслух перед кардиналом она не посмела.
— Так или иначе, мы продолжим тайно собирать неопровержимые доказательства еретической деятельности кардинала Розан и начнем постепенно отсеивать изменников от преданных служителей церкви. И если в будущем Его Превосходительство Герцог согласится выступить на официальном суде в качестве свидетеля обвинения...?
— Я предоставлю любые нужные вам показания, в полном объеме.
— Премного благодарен.
Озвучить перед советом сухую правду для него не составляло малейшего труда.
— В таком случае, на данном этапе мы утвердим именно этот план действий. Я могу полностью положиться на ваше ведомство в вопросах оцепления и сохранения в неприкосновенности этой подземной лаборатории?
— Безусловно, можете спать спокойно. А каков будет ваш следующий шаг, Герцог?
— Хмм...
На текущий момент формально он оставался подданным великой Империи. Сена, конечно, тоже была имперской уроженкой, но её статус Святой даровал ей своего рода двойное гражданство.
А потому для самого Юджина существовали жесткие невидимые лимиты в вопросах вмешательства во внутренние дела церкви, и излишняя активность его клинка могла спровоцировать ненужные дипломатические трения...
— Для начала я намерен нанести личный визит Папе Римскому.
— Разумное решение.
Ему жизненно необходимо было побеседовать с человеком, восседающим на самой вершине иерархии Священного Королевства Соларас.
«Мне нужно услышать её собственную версию событий».
Знала ли она обо всем этом кошмаре, что творился у неё под носом, или же умышленно утаивала какие-то важные переменные.
И на следующий день.
Юджину так и не удалось встретиться с Папой Луа.
Поскольку еще до его официального визита к Понтифику, в его собственные покои без приглашения пожаловал крайне неожиданный гость.
— Хмм.
Юджин холодным взором изучал застывшую перед ним женщину средних лет — кардинала Розан.
Он действительно планировал сегодня нанести визит главе церкви, но причина, по которой он сейчас вместо этого сидел за одним столом с кардиналом Розан, была предельно проста.
Разумеется, это не имело ничего общего с попыткой переметнуться в её лагерь — эта змея просто бесцеремонно ввалилась в его комнату без малейшего предупреждения.
И с ходу потребовала уделить ей время для приватной беседы...
— Угощайтесь чаем.
Хлюп—
— Весьма недурно.
Напиток оказался самым обычным, заурядным зеленым чаем.
— Рада слышать, что угощение пришлось вам по вкусу. Мне искренне хотелось подобающе принять своего дорогого гостя.
Гостя...?
Если называть вещи своими именами, в этой комнате именно он был законным хозяином, а она — вероломным нарушителем личных границ. Кардинал Розан явилась сюда без какого-либо официального приглашения.
...Хотя, с учетом того, что он был имперцем на чужой земле, формально её логика имела право на жизнь?
— Вас, без сомнения, терзают смутные сомнения касательно причин моего внезапного визита, Герцог.
Он лишь сухо качнул головой в ответ.
Каковы вообще были истинные мотивы кардинала Розан для этого спонтанного перформанса? Личность Святой уже официально заверена духовенством, а все текущие дипломатические нюансы оборонительного союза между Империей и церковью увлеченно разгребали заместитель министра иностранных дел и штаб приданных ему специалистов.
С точки зрения сухой логики, у неё не было ни единого повода искать с ним личной встречи.
«А это означает лишь одно: её мотивы лежат далеко за пределами здравого смысла».
И этой иррациональной причиной могло служить лишь то, что кардинал Розан каким-то образом умудрилась просчитать его собственные ходы.
«Она зафиксировала утечку данных».
Причем сделала это на порядок быстрее, чем он прогнозировал в своих расчетах.
Юджин изо всех сил постарался сохранить на лице маску абсолютного, ледяного спокойствия, внутренне до предела взвинчивая боевую готовность. Однако тема, которую кардинал Розан внезапно озвучила вслух, оказалась совершенно неожиданной:
— Герцог. Верите ли вы в то, что человечество в один прекрасный день способно окончательно сплотиться в единый монолит ради достижения вечного мира?
— К чему этот странный философский вопрос посреди дня?
— Я спросила ровно то, что хотела услышать. Как по-вашему, способны ли смертные объединить свои силы ради сотворения прекрасного, гармоничного рая на этой земле?
Он категорически не мог нащупать истинную подоплеку её слов.
— ...Нет, я в подобную чушь не верю.
— Что и следовало ожидать. И мое мнение на этот счет абсолютно солидарно с вашим.
— Вот как? Весьма странно слышать подобные циничные речи из уст высокопоставленного кардинала церкви, чьи догматы утверждают обратное.
Официальная доктрина Solar веры веками вбивала в головы паствы идеалы всеобщего прощения, взаимопомощи и совместного движения навстречу вселенскому миру. И неважно, насколько утопическими были эти лозунги в реальности, они оставались священным каркасом веры.
И попытаться вот так, в открытую, перечеркнуть основы собственного учения...
«Да она сейчас практически прямым текстом подписывает себе смертный приговор, признаваясь в ереси».
— Возможно, со стороны это выглядит именно так. Однако наш мир никогда не стоит на месте, разве нет? И в эту бурную, пропитанную кровью эпоху перемен я просто физически не способна заставить свой разум поверить в то, что люди могут сплотиться ради мира без внешнего стимула.
— Хмм.
Кардинал Розан устремила задумчивый взор к потолку, и на её лице проступили едва заметные нотки ностальгии, пока она неторопливо продолжала свою исповедь:
— История этого мира соткана из бесчисленного множества самых разных человеческих судеб. У каждого смертного, топчущего эту благодатную землю, за плечами скрыта своя собственная драма, и я в этом плане не являюсь исключением.
Мысли кардинала Розан невольно унеслись в те далекие времена, когда ей едва исполнилось двадцать лет. Миг, когда судьба подарила ей встречу с будущим мужем, их скромная свадьба и рождение первенца — самый светлый и счастливый период в её жизни.
— Я впервые повстречала своего супруга под сводами нашего храма. Он был поистине благородным, чистым и глубоко верующим человеком. Он всей душой, до самого конца стремился протягивать руку помощи обездоленным и искренне мечтал подарить счастливый, безопасный мир абсолютно каждому жителю континента.
— Выходит, вы были идеальной парой священнослужителей.
— Да, всё именно так.
Кардинал Розан действительно когда-то являлась частью этого прекрасного союза.
Если говорить точнее — являлась в прошлой жизни.
— ...Очевидно, затем стряслась какая-то катастрофа.
— Да. В один из самых обычных дней наш маленький ребенок бесследно исчез прямо из колыбели.
В те дни их малыш еще даже толком не научился ползать по ковру.
— Мы с мужем в полном отчаянии перерыли каждый метр в округе. Но сколько бы сил мы ни тратили на поиски, никаких следов дитя обнаружить не удавалось. Мы провели неделю в удушающем, непрерывном кошмаре, прочесывая квартал за кварталом.
И когда с момента исчезновения пролетело без малого семь дней...
— Нам наконец-то удалось выйти на его след.
— И где же таились похитители?
— Обитатели тех самых трущоб, ради спасения и процветания которых мой супруг ежедневно не щадил собственных сил — именно эти твари тайно выкрали нашего мальчика.
Вот только младенец к тому моменту уже превратился в холодный труп.
— Мой разум помутился от дикой ярости, я кричала во все горло, требуя ответа: за какие грехи они лишили жизни наше беззащитное дитя?
И услышанный ответ навсегда выжег её душу до основания.
— Они заявили, что изначально пробрались в наш дом ради банальной кражи съестных припасов. Но случайно наткнувшись на колыбель нашего сына, их сердца захлестнула волна удушающей, слепой зависти к тому, что этот ребенок рожден в достатке и роскоши. И ведомые этой грязной злобой, они без лишних слов утащили его с собой, дабы предать лютой смерти.
Скажите, ведь это верх абсурда и несправедливости, разве нет?
— Я была готова на месте подчистую уничтожить этих тварей, разорвав их голыми руками. Но мой супруг железной хваткой перехватил мои запястья, не дав свершиться правосудию.
Её муж, чье лицо в тот миг было оглашено неописуемой, глубокой скорбью, со слезами на глазах принялся умолять её проявить милосердие и даровать убийцам прощение. Он твердил, что бедняки пошли на этот шаг от безысходности и голода, а священные догматы церкви велят им оберегать и любить даже самых падших и слабых созданий.
Умение простить врагов и наставить их на праведный путь — вот истинный долг служителей Богини, и только пройдя через это горнило, мир сможет окончательно очиститься от скверны.
— И я, будучи в те годы слепой фанатичкой, беспрекословно подчинилась его воле. Мое собственное сердце внутри разлетелось на куски, но я заставила себя выдавить слова всепрощения.
Вот только этот шаг оказался абсолютно бессмысленным.
Они даровали убийцам жизнь, но трущобные нищие, до смерти напуганные мыслью, что их преступление в один прекрасный день всё равно всплывет наружу, и стража вздернет их на виселице, приняли решение подчинить концы в воду. И устроили засаду. В конечном счете её благородный супруг принял лютую смерть от рук тех самых тварей, ради спасения душ которых он так отчаянно рисковал всем.
— Какое беспросветное, убогое малодушие. Форменная глупость. Священные догматы нашей веры никогда не являлись абсолютной истиной — это не более чем красивая, пустая утопия, но я в своей слепоте искренне верила в эти сказки. И именно из-за этой собственной тупости я в итоге осталась у разбитого корыта, лицом к лицу со своей страшной трагедией.
Юджин выслушал её исповедь с абсолютно холодным, бесстрастным лицом, ни на секунду не отводя пронизывающего взора от фигуры кардинала Розан:
— ...Итак, к какому итоговому выводу ты пытаешься подвести наш диалог?
— Закрой глаза на происходящее.
— На что именно?
— На мой тайный стратегический союз с Пандемониумом.
...Ха. Какая поразительная, запредельная наглость.
— ...И по какой причине я должен пойти на эту сделку с совестью?
— Они жизненно необходимы мне для реализации великой цели.
В ту же секунду чудовищная, удушающая волна концентрированной жажды убийства лавиной обрушилась на фигуру кардинала Розан.
Воздух в её легких мгновенно превратился в свинец, грудную клетку сжало с такой титанической силой, словно её собирались раздавить прямо на этом стуле.
— — КУ-ГУ-ГУ-ГУ-ГУ-ГУНГ—————!!!
— Тщательнее подбирай выражения, когда открываешь свой рот в моем присутствии.
Она приложила колоссальные, запредельные усилия, дабы просто удерживать сознание под этим натиском жажды крови, из-за которой сделать даже крошечный вдох казалось невыполнимой задачей.
— ...Это... Это вынужденное, необходимое зло, — прерывающимся от удушья голосом выдавила она из себя, крепко сжимая дрожащие пальцы. — Человеческая природа по своей сути уродлива, эгоистична и завистлива. И дабы железной рукой направить это стадо навстречу истинному миру и всеобщему объединению, нам жизненно необходим грозный внешний катализатор — то самое необходимое зло.
— И ты имеешь смелость утверждать, будто роль этого необходимого зла отведена безумцам из Пандемониума?
— Именно так.
...Ха-а.
— Смехотворная чушь. И как же в твою великую формулу рая укладываются сотни невинных людей, которых вы без жалости пустили под нож в качестве расходного материала ради ваших экспериментов?
— Неизбежная жертва малой части ради спасения абсолютного большинства.
...Что?
— Мученическая смерть этих единиц спровоцирует волну праведного, яростного гнева среди миллионов выживших. И эта слепая ярость совершенно естественным образом сфокусируется строго на фигуре Пандемониума. Стоит человечеству обрести единого, омерзительного общего врага, и все внутренние междоусобицы и геополитические трения испарятся сами собой.
Сумасшедшая. Перед ним сидела абсолютно поехавшая умом фанатичка, ничем иным подобный полет мысли объяснить было нельзя.
— Весь этот человеческий мусор и маргиналы со всего континента со временем сами потянутся под знамена Пандемониума, и мы построим наш нерушимый мир, методично истребляя этих тварей на поле боя. Их жизненная энергия и плоть превратятся в эффективное топливо для продвижения нашей цивилизации вперед. Мы снимем самые сливки, без жалости отбросив в сторону весь этот ненужный шлак.
Первоиерарх церкви, застывший перед его взором, была чистокровной, неизлечимой безумицей.
— ...К тому же, подобный расклад сил сулит колоссальные геополитические дивиденды и твоей собственной Империи, разве нет?
— ...Что ты несешь?
— Я собственноручно объединю под своей железной волей всё Священное Королевство и скреплю с имперской короной нерушимый, вечный союз. После чего мы шаг за шагом двинемся навстречу тотальному объединению всего континента — под абсолютным протекторатом и эгидой великой Империи.
Она говорила абсолютно искренне. Её непреклонный, фанатичный взор был в упор устремлен на Юджина:
— А потому — просто сделай вид, будто ничего не заметил в тех подземных залах. Твоя Империя получит колоссальную выгоду, просто оставшись в стороне от этой внутренней кухни. Всё предельно просто.
Юджин покинул комнату, так и не удостоив кардинала Розан даже дежурным ответом на её безумное предложение о тайном соучастии.
В его голове сейчас царил форменный сумбур.
«Использовать Пандемониум в качестве необходимого зла...?»
Бред сивой кобылы. На допросе она со слезами на глазах поминала невинных жертв, безжалостно замученных в застенках лаборатории, но самого Юджина судьба этих бедолаг, если говорить начистоту, волновала чрезвычайно мало.
Да, лицезрея их уродливые мучения воочию, он мог испытать мимолетный укол обычного человеческого сострадания, но на этом всё и заканчивалось.
Ключевой аспект, который действительно заставлял его напрягаться — это был тот факт, что за счет этих чудовищных экспериментов Пандемониум стремительно аккумулировал боевую мощь, создавая прямую угрозу безопасности его родной Империи.
А окажись границы государства под ударом, под угрозой неминуемо окажутся и жизни тех людей, что были ему безгранично дороги.
Люсия. И Айрин.
Он меньше всего на свете желал, чтобы эти прекрасные женщины в один роковой день повторили трагическую судьбу Джейн.
«...Рано или поздно наступит час, когда наши клинки скрестятся с Джейн в смертельном клинче».
...И не исключено, что ему придется собственноручно оборвать её жизненный путь на этой земле.
Женщина, которой он когда-то со слезами на глазах поклялся подарить совместное будущее, и которую его сердце продолжало нежно любить до сих пор — пронзить её грудь сталью своей собственной рукой...
«Проклятье...»
...Погрузившись в эти мрачные, удушающие размышления и безмолвно меря шагами коридоры, он сам не заметил, как ноги вывели его прямиком к личной резиденции верховного Понтифика.
— Всем замереть.
— Даже обладая статусом почетного имперского гостя, вы не имеете юридического права пересекать этот периметр без согласования.
Два элитных святых рыцаря охраны мгновенно скрестили пики, перекрывая Юджину путь к дверям.
— ...Я прибыл сюда ради приватной беседы с Папой Римским.
— Числится ли ваше имя в списках официальных аудиенций на сегодняшний день?
— Нет.
— В таком случае — ультимативный отказ. Вне зависимости от вашего высокого титула, правила протокола едины для всех без исключения—
И как раз в этот напряженный миг из-за массивных дубовых дверей резиденции отчетливо раздался ровный, величественный голос Луа:
— Пропустите его внутрь.
— ...Приносим свои глубочайшие извинения, Ваше Превосходительство.
Святые рыцари одновременно почтительно склонили головы и поспешно отступили в стороны, освобождая проход.
Переступив порог, Юджин оказался на территории небольшого, уютного загородного сада, утопавшего в зелени. В самом центре этой цветущей оранжереи, мирно сложив руки на коленях, восседала фигура Луа.
— Твоё лицо оглашено удушающей, тяжелой тревогой, о Праведник.