За мгновение до того, как Юджин и его отряд прибыли в столицу Королевства Эспелин — обязательный пункт остановки на их пути в Священное Королевство, — снаружи раздался зычный крик.
— Всем замереть!
Услышав этот приказ, карета, в которой ехали Юджин и Сена, а также десятки сопровождавших их рыцарей охраны, одновременно остановились.
В этой внезапной и двусмысленной ситуации парень мгновенно обострил свои чувства.
Его восприятие зафиксировало колоссальное скопление людей, полностью перекрывших дорогу к столице.
«С таким числом это уже похоже на целую армию».
Он опустил стекло экипажа и негромко спросил ехавшего подле кареты Черного Рыцаря:
— ...Что там происходит?
— Прошу прощения, Ваше Превосходительство. Отряд солдат требует, чтобы мы немедленно разоружились и подчинились их приказам.
...Армия, заблокировавшая тракт?
С какой стати? Для перекрытия дорог не было ни единого разумного повода.
Они не вторгались на территорию Королевства Эспелин с войной, а все графики передвижения делегации были детально согласованы загодя.
По изначальному плану им надлежало беспрепятственно войти в столицу, обменяться официальными приветствиями с королем Эспелина и без промедления продолжить марш к теократическим рубежам...
...И словно в подтверждение того, что Юджину не послышалось, громогласный голос снаружи содрогнул воздух вновь:
— Немедленно сложить оружие и подчиниться нашему контролю!
— Значит, мне всё-таки не послышалось.
— ...Так точно, Ваше Превосходительство.
Черный Рыцарь виновато отвел взгляд.
Даже он понятия не имел, чем вызвана эта внезапная выходка местной стороны, и находил происходящее верхом абсурда.
Игнорируя испуганный и полный тревоги взгляд Сены, Юджин решительно покинул карету и зашагал в авангард.
Там его взор скрестился с мужчиной, который, восседая на породистом скакуне, возглавлял это бескрайнее полчище солдат.
Одного мимолетного взгляда хватало, чтобы признать в нем высокопоставленную особу. Под ним был упитанный, баснословно дорогой жеребец редких кровей, а его роскошный мундир пестрил уникальными знаками отличия, каких не было больше ни на одном воине вокруг.
К тому же, судя по обилию подобострастных стариков, подобострастно лебезивших перед ним, в нем трудно было признать обычного титулованного дворянина или генерала.
«Хотя один из этих подхалимов как раз выглядит как кадровый военный».
Среди свиты действительно затесался пожилой мужчина, от которого за версту веяло специфической энергетикой прожженного паркетного генерала.
— Кто ты такой?!
— Я Юджин Банус, глава имперской делегации, держащей путь в Священное Королевство.
— Юджин Банус...!
— Так это он и есть... Самый юный Мастер и новоиспеченный Герцог Империи...!
— Боже правый...!!
Сотни глаз в то же мгновение устремились на Юджина, и в этих взглядах смешались первобытный трепет, благоговение и едва заметная глухая враждебность.
— Так ты и есть тот самый имперский Герцог?!
— Всё именно так.
— «Всё именно так»? Да как ты вообще смеешь разговаривать с наследным принцем в таком фамильярном тоне...!
...Наследный принц, значит. Ну еще бы, странно было ожидать от него повадок заурядного лорда.
— Так ты являешься наследным принцем Королевства Эспелин?
— Что...? Ты вообще знаком с правилами придворного этикета? Как какой-то заурядный дворянин смеет тыкать мне в лицо!
Юджин откровенно потерял дар речи от такой наглости.
В высшем свете континента — пусть это и не афишировалось на каждом углу ради сохранения лица мелких держав — было негласным, железным правилом, что имперский Герцог по своему политическому весу равен любому иностранному королю.
Даже правитель суверенного государства не позволил бы себе проявить пренебрежение при встрече с Герцогом великой Империи.
И тем не менее этот сопляк в статусе всего лишь наследного принца позволял себе подобное высокомерие(?). В его черепной коробке явно свистел ветер.
Подобную выходку еще можно было бы попытаться оправдать хитрым политическим маневром, призванным продемонстрировать, что Королевство Эспелин не собирается прогибаться под авторитет великой державы, но здесь был совершенно иной случай.
Стоило лишь внимательнее вглядеться в его физиономию, и всё становилось кристально ясно — его лицо красноречиво говорило само за себя.
Этот так называемый наследный принц Эспелина был вылеплен точно из того же теста, что и бывший наследный принц его собственной Империи. Иными словами — форменный кретин.
— Тц.
— И что должен был означать этот раздраженный щелчок языком? Ты что, имеешь наглость открыто оскорблять меня, законного преемника престола Эспелина?!
— Вовсе нет.
Да и какая разница?
— Кх...! Да как ты смеешь...! — лицо наследного принца жутко перекосило от ярости, и он с силой выхватил клинок из ножен, направляя острие к небесам. — В любом случае! Живо разоружиться и подчиниться нашей воле!
— Каковы юридические основания для этого требования?
— Это суверенная территория Эспелина! И мы стоим прямо у ворот нашей столицы! А вы пытаетесь пересечь границу при полном боевом параде!? Сложите оружие и подчинитесь!
— ...Ха.
...Это уже становилось по-настоящему смешно.
Повторимся еще раз: абсолютно все логистические и военные нюансы этого марша были заранее официально заверены руководством Королевства Эспелин. А это означало, что бойцы эскорта имели полное юридическое право не снимать доспехи и оружие.
Этот пункт был скреплен личной подписью и гербовой печатью самого короля Эспелина. И на фоне этих документов местный принц устраивал этот грошовый спектакль?
— Неужели Королевство Эспелин так страстно жаждет развязать войну с великой Империей?
— Ч-что...!!
— Война?!
При этих словах по рядам солдат наследного принца мгновенно прокатился испуганный, панический ропот. Точно такой же ступор сковал и подобострастных стариков из его свиты, да и сам виновник торжества ошарашенно захлопал ресницами.
— Я повторю свой вопрос еще раз. Эспелин действительно желает вступить в войну с Империей?
Весь этот маршрут был официально утвержден на высшем уровне. И попытаться вот так вероломно перечеркнуть все договоренности прямо на тракте? Подобный шаг являлся не просто верхом дипломатического хамства — он служил прямым и законным поводом для немедленного начала боевых действий.
— Ваша держава действительно готова к войне?
— — БУМ—————!!!!!!!!!!!
Чудовищное, удушающее ментальное давление лавиной обрушилось на несчастного принца и его перепуганных солдат.
Первобытный ужас, словно на них из поднебесья в упор уставился лик разгневанного древнего божества. Людям стоило колоссальных, титанических усилий просто удерживать равновесие и не валиться с ног на мостовую.
Сам воздух вокруг бойцов ощутимо завибрировал, а по твердой почве под их ногами стремительным каскадом побежали глубокие, зияющие трещины.
ТРЕСК-ТРЕСК——!!!
Посреди этих неестественных сейсмических колебаний вся хваленая армия в один миг дрогнула и посыпалась. Рядовые солдаты один за другим начали падать в обморок от удушья, а кое-кто от страха и вовсе в открытую мочился прямо в штаны.
Элитные рыцари охраны, застывшие подле принца, на чистых рефлексах попытались было выхватить свои мечи, дабы защитить суверена от этой сокрушительной угрозы, но...
— Неужели вы наивно полагаете, будто в состоянии выдержать этот напор?
ДЗИНЬ—!
Клинки высокопоставленных воинов одновременно с треском разлетелись на тысячи мелких осколков, оказавшись совершенно не в силах вынести плотность маны Юджина.
И древние фамильные артефакты, и безупречные шедевры лучших кузнецов континента — всё сломалось без разбора. Точь-в-точь как хрупкое стекло.
Только в это мгновение до наследного принца наконец-то начало доходить, в какую кошмарную ловушку он угодил по собственной глупости, и всё его лицо вмиг приняло мертвенно-бледный оттенок.
— П-постойте—
И за секунду до того, как принц успел малодушно закричать, вымаливая пощаду, откуда-то издалека до них донесся отчаянный, срывающийся на хрип возглас:
— Я умоляю вас, остановитесь на мгновение!!!!!
К их сектору на полной скорости, не щадя сил скакуна, мчался совершенно облысевший пожилой мужчина в роскошных одеждах.
— Я прошу вас, подождите еще секунду!!!!!!
Пожилой чиновник, испуганно косясь на деморализованную, валяющуюся на земле армию дикими, трясущимися от ужаса глазами, поспешно перевел умоляющий взор прямо на Юджина:
— Ваше Превосходительство Герцог! Я заклинаю вас, происходящее здесь ни в коем случае не является официальной волей нашего Королевства! Его Величество король, едва прознав о случившемся безумии, велел передать, что вся эта выходка — исключительно самовольное и глупое решение самого наследного принца, и Эспелин ни в грош не мыслит объявлять вражду великой Империи!!
После этого отчаянного крика королевского посланника затянувшийся кризис на тракте наконец-то удалось благополучно урегулировать.
Опозоренного наследного принца под конвоем столичных гвардейцев спешно утащили в глубь городских стен, а многотысячная армия, блокировавшая путь Юджину, поспешно и в полном беспорядке отступила с тракта.
Чуть позже Юджин провел короткую официальную аудиенцию с самим королем Эспелина, который чуть ли не лебезя предпринял все мыслимые попытки заверить имперского посла в том, что его держава не таит никаких агрессивных замыслов в отношении великого соседа.
Безусловно, на территории Эспелина тоже были свои собственные Мастера Меча, но их численность ограничивалась всего одним человеком — капля в море по сравнению с титанами Империи. Да и если оставить в стороне боевую мощь Мастеров, по общему экономическому и военному потенциалу королевство существенно уступало их державе.
Нужно было окончательно лишиться остатков рассудка, чтобы по собственной воле попытаться развязать войну с имперской короной один на один.
Разумеется, этот вопиющий инцидент на тракте в любом случае будет подробно задокументирован и ляжет на стол имперскому руководству, но раз уж прямого кровопролития удалось избежать, исход можно было назвать вполне сносным.
...Хотя местному королю в те минуты наверняка пришлось пережить немало приятных мгновений, обливаясь холодным потом от страха.
Завершив эту короткую и нужную аудиенцию в столице, отряд Юджина незамедлительно возобновил свой марш в сторону теократических рубежей.
— Т-ты прекрасно справился с этой проблемой, Юджин...
Кивок.
— Т-ты ведь ни капли не пострадал в той потасовке, верно?
Он уже давным-давно махнул рукой на её манеру общения. Он с самого первого дня их поездки прямым текстом велел ей строго придерживаться официального тона, но эта упрямица продолжала как ни в чем не бывало тыкать ему в лицо, так что в какой-то момент он просто смирился со своей участью.
— Если у тебя есть раны, я могу немедленно исцелить их.
Исцелить его?
...Сена?
Поймав на себе его скептический и полный немого сомнения взгляд, она поспешила оправдаться тихим тоном:
— Я уже успела в достаточной степени освоить базовые принципы управления божественной силой, так что мне вполне под силу затянуть небольшие царапины или убрать ушибы.
— Понятно. Но я абсолютно цел и невредим.
И вслед за этим карету вновь накрыла удушающая, звенящая тишина.
«Н-нет, так продолжаться больше не может».
Сена судорожно затеребила пальцами края своего платья, после чего, собрав всю волю в кулак, решительно вздернула подбородок:
— Ю... Юджин.
ФЬЮТЬ—
Стоило ледяному, пронизывающему взору Юджина скреститься на её лице, как она невольно вздрогнула от первобытного страха.
— ...Прости меня.
Эти внезапные слова заставили Юджина озадаченно приподнять бровь.
За всю свою жизнь он бы ни в одном самом безумном сне не смог представить, что когда-нибудь услышит искреннее «прости» из уст этой женщины. Да еще и произнесенное вот так, посреди заурядной поездки, совершенно без повода.
Не обращая внимания на его холодный ступор, Сена, ведомая удушающим чувством вины и мелко дрожа всем телом изнутри, продолжила свою исповедь.
Она без утайки принялась выкладывать всё то глупое недопонимание, зародившееся в её голове из-за грязных сплетен в детстве, и то, как она ни разу в жизни не удосужилась сесть и нормально проверить достоверность этих обвинений. О том, как в те редкие моменты, когда Юджин сам робко пытался оправдаться перед ней, она просто брезгливо затыкала уши, отказываясь слушать его аргументы. И о том, как в итоге нанесла ему страшную душевную рану, разорвав их помолвку самым жестоким и отвратительным образом.
— Прости меня, мне так безумно жаль. Это целиком и полностью моя вина...
Сена устремила на Юджина полный слез, дрожащий взгляд.
Сумеет ли её раскаяние доползти до его израненного сердца? Она умоляла небеса, чтобы он услышал её.
Этот удушающий груз вины перед ним, это глухое отвращение к собственной персоне и яростное самобичевание. Она отчетливо понимала, что просто не сможет жить дальше как ни в чем не бывало, пока не разрешит этот внутренний кризис.
Потому что поступать подобным образом было ниже человеческого достоинства. Просто проигнорировать нанесенные ему когда-то раны и двигаться навстречу своему великому будущему Святой — такой подлости она бы себе ни за что не простила...
И...
— ...Ха-а.
Единственным ответом, который она получила на свою исповедь, стал холодный, циничный вздох.
— Прощение? И какой вообще прок от твоих извинений здесь и сейчас?
— Если мои слова кажутся тебе неискренними, я прошу прощения. Но я действительно всем сердцем желаю повиниться перед тобой—
— Да я совсем не об этом, — Юджин издав короткий, презрительный смешок.
Её тело задрожало еще сильнее под этим издевательским, полным ледяного презрения взглядом. Ей казалось, будто его взор насквозь препарирует её потаенные чувства, выворачивая душу наизнанку.
— Какой смысл в твоем раскаянии теперь? Те раны, что ты и твоя проклятая графская семейка Марильсиан годами наносили мне, давным-давно стали неотъемлемой частью моего естества. Эти уродливые воспоминания высечены в моей памяти на всю оставшуюся жизнь, их не стереть ни одним заклинанием. И после всего этого ты имеешь наглость заглядывать мне в лицо и лепетать что-то о своей искренности?
Какая нелепость. Просто курам на смех.
Абсолютно все мосты между ними были сожжены еще много лет назад — и к чему этот цирк с извинениями теперь?
— Кх...
Сена судорожно схватилась рукой за грудь.
Она, безусловно, была готова к подобному исходу. Прекрасно понимала, что её ждет...
Но боже, как же это больно...
Каждое его холодное, пропитанное ядом цинизма слово вонзалось в её душу точно острый нож, буквально вырезая куски из её сердца. В голове галлюцинациями проносились зловещие шепотки, твердившие, что она не заслуживает прощения, и что она является самым уродливым созданием на этом свете.
Грудь разрывалась от невыносимого страха и страданий.
Ей казалось, будто она на полной скорости летит на самое дно бездонной, темной пропасти.
...Впрочем, пусть летит. Если ей суждено сгнить на дне этой бездны, туда ей и дорога...
...По сравнению с теми многолетними унижениями, издевательствами и страшной болью, через которые по её милости пришлось пройти маленькому Юджину, эти её текущие ментальные терзания были сущим пустяком.
Я...
...Что за чудовищный кошмар я сотворила со своей жизнью?
— Или ты наивно рассчитывала получить мое великодушное прощение?
— Н-нет, вовсе нет—
— Неужели? Неужели за всеми этими твоими красивыми речами не скрывается банальное желание упиваться мнимым моральным превосходством, в которое ты уверовала, едва примерив на себя мантию великой Святой?
— Ах, да я совсем не это имела в виду—
— Замолчи.
Если хорошенько пораскинуть мозгами, ты ведь ровно такой и оставалась с самого раннего детства. С упоением строила из себя великую праведницу, готовую прийти на выручку любому встречному простолюдину, но при этом умудрялась в упор игнорировать страдания несчастного ребенка, который замер в паре шагов от твоего плеча.
И в конечном счете ты ни разу в жизни так и не нашла в себе сил обернуться и просто протянуть руку мальчику по имени Юджин, который должен был стать для тебя самым близким. Осыпала теплыми улыбками совершенно чужих детей, которых видела первый и последний раз в жизни, черпая в этом процессе дешевую порцию душевного удовольствия.
Сена послушно замкнула губы.
Её ладони, покоившиеся на коленях, мелко и испуганно дрожали. И причиной этой дрожи была вовсе не слепая обида или злость, а неописуемая, удушающая скорбь и дикая боль.
Каждое его хлесткое, полное ледяной ненависти заявление стальным штырем вонзалось в её сердце, заставляя переживать сущие адские муки.
«Но я заслужила каждое из этих слов... Я обязана вытерпеть эту казнь...»
Крупные слезы одна за другой безвольно скатывались по её бледным щекам, мгновенно впитываясь в дорогую ткань платья. Ей было нечего ответить на эти обвинения. Даже если со стороны его слова могли прозвучать как предвзятая ложь, всё это было чистой, неоспоримой правдой.
Она собственноручно растоптала чувства и проигнорировала боль мужчины, который находился ближе всех к ней, и который заслуживал её максимальной заботы и нежности.
...В конечном счете её запоздалое раскаяние так и не смогло достучаться до его сердца. Да и не могло при всём желании с самого начала.
Она просто упрямо закрывала глаза на этот очевидный факт, до последнего цепляясь за призрачную, глупую надежду на примирение. И только теперь до неё наконец-то дошло, насколько жалкими, ничтожными и эгоистичными были эти её робкие надежды.
...Салон кареты вновь погрузился в мертвую, ледяную тишину.
Тяжелое, удушающее безмолвие, нарушить которое теперь не посмел бы ни один человек в мире.
«Хозяин, тебе очень больно...?»
«Вовсе нет, пустяки».
«Но я ведь кожей чувствую, как сильно страдает твоя душа...»
В его разуме вновь отчетливо раздался обеспокоенный и нежный голосок Юсоль.
Что этот маленький глупый волчонок вообще мог смыслить в человеческих драмах, чтобы так отчаянно пытаться утешить его в минуты скорби?
«Пожалуйста, не грусти, Хозяин... Если твоё сердце плачет, то и мне становится безумно больно...»
...Но уже в следующее мгновение до него дошло, что все эти условности не имеют ровным счетом никакого значения.
Важно было лишь то, что это маленькое создание сейчас со всей своей искренностью и нежностью переживало за него, пытаясь согреть его душу своим теплом.
Юджин едва заметно и тепло улыбнулся в чертогах собственного разума:
«...Я в полном порядке, малышка».
«Ура... Пожалуйста, больше никогда не грусти, Хозяин».
«Хорошо, обещаю».
И пусть его руки сейчас физически не сжимали пушистое тело Юсоль, приятное, согревающее душу тепло мгновенно разлилось по всему его сердцу.
Таким образом, преодолев последние мили пути, отряд Юджина наконец-то благополучно миновал государственную границу Священного Королевства и спустя короткое время торжественным маршем вошел в ворота Святой Столицы.
И там...
— Так ты и есть тот самый прославленный Герцог великой Империи? Искренне рада нашему знакомству.
Перед его взором предстал сам Папа Римский, который, ко всеобщему удивлению, оказался поразительно молодой и прекрасной женщиной.