— БУУУУУМ
Штормовой дракон рухнул на землю, и по земле прокатилась яростная дрожь.
— Всё кончено, друг мой?
«Ох, ну вот и пресловутый флаг».
Из-за слов Джейн, ставших тем самым «флагом», я замер в ожидании, не поднимется ли штормовой дракон вновь.
Но, словно доказывая беспочвенность моих опасений, сколько бы я ни ждал, штормовой дракон так и не поднялся.
Конечно, это вовсе не означало, что он окончательно испустил дух.
«Как и следовало ожидать, драконы — это действительно нечто невероятное».
Подумать только, он всё ещё жив после такого сокрушительного удара.
Судя по всему, подняться на лапы он уже не мог, но и на грани немедленной кончины тоже не находился.
Ведь это была не какая-то заурядная техника, а сама Вспышка уничтожения.
И то, что он уцелел после её тройного наложения, действительно поражало воображение.
В прошлом подобный прием лег бы на меня тяжким бременем, но теперь он уже не требовал столь колоссальных усилий.
Я без малейших колебаний вложил в этот удар всю свою мощь...
Воистину, перед нами предстало существо, прожившее сотни, а то и тысячи лет, и некогда запечатавшее самого Всадника Гии.
И было искренне жаль, что столь великое создание лишилось рассудка и ввязалось в битву, которая могла закончиться лишь гибелью одной из сторон.
Это заставило меня задуматься, через какие же муки ему пришлось пройти, чтобы потерять разум.
Неужели ментальное осквернение Пандемониума действительно настолько опасно?
...Может ли тогда подобное случиться и со мной?
Хм...
«...Пока что этого никак не узнать».
Знай я, что всё так обернется, стоило оставить в живых хотя бы одного демонопоклонника, обладающего нужными сведениями.
И хотя у нас остались кое-какие записи, вряд ли в них найдется исчерпывающая информация.
Юджин отогнал лишние мысли и подошел к едва живому штормовому дракону.
Штормовой дракон, чья ГОЛОВА была уткнута в землю, с трудом приподнял её, чтобы взглянуть на Юджина.
В глазах штормового дракона читались одновременно и враждебность, и облегчение.
Стоило мне встретиться с ним взглядом, как я интуитивно понял: к штормовому дракону частично вернулся рассудок.
— ...Человек.
— Ты пришел в себя?
— ...Да.
Тихий, тяжелый вздох поверженного штормового дракона эхом разнесся по подземной пещере.
Это был всего лишь вздох, но в нем крылось бесчисленное множество эмоций.
Враждебность, гнев, потрясение и скорбь, обращенные ко мне, ведь его разум всё еще оставался наполовину затуманенным.
Штормовой дракон оплакивал собственную участь.
Пусть сейчас он и не выглядел подобающе, но когда-то это тело принадлежало самому Повелителю Драконов.
Как же, черт возьми, всё докатилось до такого?
— ...Похоже, пролетевшие годы оказались слишком долгими.
— Даже мой контракт с Солой успел угаснуть.
— О чем это ты вдруг заговорил?
Штормовой дракон издал глухой, рокочущий звук.
— Ни о чем, человек.
С самого начала всё это казалось крайне необычным.
Он не шевелил пастью, но его голос словно вбивался прямо мне в голову.
В своей прошлой жизни я мельком читал о подобном в романах о боевых искусствах — кажется, это называлось мысленной передачей звука?
Ощущения были очень похожими.
Разумеется, это было лишь субъективное восприятие, а на деле он просто транслировал свою волю.
В конце концов, даже павшее величие все еще остается драконом.
Штормовой дракон вновь попытался удержать ускользающее сознание.
На мгновение воцарилась тишина.
Прожив целую вечность в абсолютном господстве, штормовой дракон толком не умел общаться на равных с кем-либо, кроме себе подобных.
И уж тем более с тем, кто только что поверг его наземь.
В лучшем случае, единственный подобный разговор у него состоялся с Солой, спустившейся на землю в незапамятные времена... да и тот был недолгим.
Его врожденный нрав отнюдь не был скверным, однако есть существенная разница между тем, чтобы воспринимать кого-то как равного, и тем, чтобы относиться к нему как к забавному питомцу.
Так что для штормового дракона это было сродни попытке завести серьезную беседу с домашним животным.
...Ирония судьбы заключалась в том, что он умирал, потерпев поражение от этого самого «питомца».
Понимая, что этот момент станет финальной точкой в его затянувшейся жизни, штормовой дракон скосил глаза на Джейн.
Не зная, о чем говорить с этим странным человеком, наполовину превзошедшим людские лимиты, он перевел взгляд на знакомое лицо.
— А ты все еще жива, букашка.
Кивок.
Джейн сделала шаг вперед и склонила голову.
— Благодаря тебе мне удалось выжить, штормовой дракон. Прими мою благодарность.
Безусловно, она оказалась на волосок от гибели и рухнула в подземное озеро.
Однако полученные раны не были смертельными.
Ведь если бы штормовой дракон действительно вознамерился убить Джейн, он раздавил бы ее одним ударом.
Но то, что он намеренно пощадил ее тогда и не стал добивать при первой встрече, лишь доказывало истинное благородство его натуры.
— Не стоит благодарности.
— Усыпить мелкую букашку — дело нехитрое.
— Если я усну во второй раз, то, боюсь, уже не проснусь.
— Значит, такова твоя судьба.
— Судьба... какая злая ирония.
Джейн прижала ладонь к груди в области сердца.
Пусть печать и ослабла, ограничение все еще действовало.
Скорее всего, пока ее сердце не будет полностью уничтожено, эти оковы не исчезнут.
А значит, ее жизнь по-прежнему оставалась привязана к Пандемониуму.
В любой момент ее могли призвать в цитадель Пандемониума, заставить поднять меч против воли и сжечь дотла.
И называть подобное судьбой.
Штормовой дракон проигнорировал слова Джейн и вновь перевел взгляд на спутников Юджина.
— ...Времени осталось мало.
— Ничтожные букашки и ты, странный человек.
— Скоро я умру.
Штормовой дракон умирает.
Это предрешено.
Будь то от ран, полученных в схватке с Юджином, или от скверны, сожравшей его разум.
Само существование штормового дракона, его физическая оболочка, угасает.
Сейчас мы наблюдаем лишь последнюю вспышку ясности перед кончиной.
Ведь даже если догорающая свеча ярко вспыхивает напоследок, это не значит, что она сможет гореть вечно, верно?
В этот момент Луа высвободила свою божественную силу.
— Что, если я исцелю тебя?
— Ты... крошечное создание, любимое Солой.
В глазах штормового дракона промелькнул слабый огонек интереса.
— Это больше, чем я заслуживаю, но я действительно благословлена милостью Богини.
— Вот как.
— Но это бесполезно.
— Залечить раны на теле и восстановить утраченный разум — совершенно разные вещи.
— Как бы сильно тебя ни любило божество, тебе не повернуть время вспять.
— Скверна проникла слишком глубоко.
— Она отравляет сознание, уничтожая уцелевшие крупицы разума.
— А затем заполняет образовавшуюся пустоту жаждой убийства.
— Словно паразит, заставляющий жертву броситься в воду и покончить с собой.
— Г-господин Дракон? Кто, во имя всего святого, наложил это ментальное осквернение, раз все привело к такому?
— Чтобы существо вашего уровня пало жертвой обычного ментального осквернения...
Айрин, внимательно слушавшая их разговор, озвучила вопрос, который никак не давал ей покоя.
Принцесса Люсия согласно кивнула, стоя позади нее.
С точки зрения двух волшебниц, множественные накладывающиеся друг на друга заклинания 8-го круга, которые штормовой дракон продемонстрировал в конце, буквально граничили с божественным уровнем.
Так почему же столь совершенное магическое создание, истинный дракон, пало от ментального осквернения, наложенного простым смертным?
— ...Это была далеко не обычная букашка.
— Он обладал той же аурой, что и букашка вон там... Нет.
— Его аура была куда более величественной.
Джейн пробормотала, вспомнив кое-кого.
— Лень.
— Лень?
— Так эту букашку зовут Лень.
— Хм... Ему определенно подходит.
— Я никогда не встречал столь вялого человека.
— Он был воистину необычной мелкой букашкой.
Но стоило штормовому дракону продолжить рассказ о Лени, как...
— ХРУСЬ
— ...А?
— Джейн!
Грудь Джейн оказалась пробита со спины прямо в области сердца.
Из-за спины Джейн, которая застыла с приоткрытым ртом, не понимая, что произошло, неторопливо вышел мужчина с крайне ленивым выражением лица.
Позади него бесшумно парило окутанное чистейшим белым светом существо.
— О-о-ох... Спасибо за комплимент.
От него не исходило ни единого признака присутствия.
Он казался бесконечно ленивым.
Ни враждебности, ни жажды убийства, ни вообще каких-либо эмоций.
Лишь абсолютная апатия и легкость, подобная перышку.
Именно поэтому мы ничего не почувствовали.
Ни когда он приблизился к нам, ни когда взмахнул рукой в сторону Джейн.
Мы не ощутили ровным счетом ничего.
— Хм? И почему у вас такие глаза...
— ВЖУХ
— ФШШШШШ!!!!!!
Отсеченная кисть Лени взмыла в воздух и упала на землю.
— Ты...
Юджин высвободил свою жажду убийства.
Она была гуще, чем когда-либо прежде — настолько плотной, что даже сильнейшие воины лишились бы чувств от одного лишь ее давления.
Он обрушил этот концентрированный гнев на Лень, чье лицо по-прежнему выражало полное безразличие.
— Я убью тебя.
— Уж тебя-то я точно прикончу.
— Чего бы мне это ни стоило, я убью тебя прямо здесь и сейчас.
Мана Юджина хлынула во все стороны.
От одного лишь ее давления каменный пол пошел трещинами, а обломки скал взмыли в воздух.
Принцесса Люсия, Айрин и Луа поспешно перенесли потерявшую сознание Джейн в безопасное место.
Она все еще дышала.
Но если не оказать ей помощь немедленно... последствия могли быть необратимыми.
Тем временем штормовой дракон молча смотрел на лежащую без чувств Джейн.
И затем...
— ...Используйте мое сердце, букашки.
— Сердце... вы имеете в виду Сердце Дракона?
— Да.
— Вы хотите сказать, что мы должны пересадить Сердце Дракона Джейн?
— Именно.
— Но тогда вы, господин Дракон...
— Я в любом случае обречен на смерть.
— И если мне суждено погибнуть, то пусть моя кончина принесет хоть какую-то пользу.
— Но пересадка Сердца Дракона... разве это вообще возможно?
— Возможно.
— Если вы двое, идущие по пути магии, извлечете мое сердце, а крошка, благословленная богиней, вложит в этот процесс все свои силы, вы сумеете заменить ее сердце моим.
— В качестве приятного дополнения оковы, определявшие судьбу Джейн, тоже исчезнут.
— Ведь орган, несший на себе печать, будет уничтожен, а взамен она обретет новое сердце и новую жизнь.
Юджин, не сводивший яростного взгляда с Лени, широко раскрыл глаза.
А затем произнес:
— Полагаюсь на вас.
— Конечно, Юджин.
— Просто доверься нам, дорогой муж. Мы обязательно спасем Джейн.
— Я сделаю все, что в моих силах, Праведник.
Кивок.
Напоследок он посмотрел на штормового дракона и низко склонил голову.
Ведь отдать собственное сердце на благо других — поступок, требующий невероятного мужества.
Тем более для дракона, чья гордость превосходила любые мыслимые пределы.
И потому Юджин склонился перед ним со всей искренностью.
Выражая глубочайшее почтение этому великому существу.
— Спасибо тебе.
Штормовой дракон лишь тихо фыркнул ноздрями.
Слова были излишни.
Глядя на этого человека, он желал лишь одного: чтобы тот направил свою колоссальную силу на истинно праведный путь.
— ...Что ж, оставляю ее на вас.
Штормовой дракон почувствовал прикосновение рук двух волшебниц к своей груди и медленно закрыл глаза.
По его телу разлилась приятная истома.
Как же давно он не ощущал подобной легкости?
Подумав, что такой финал вовсе не так уж плох, штормовой дракон позволил своему сознанию погрузиться во тьму.
«...Я исполнил наш контракт до самого конца, Сола, Богиня Солнца».
«Да пребудет благословение с твоей душой».
Под звуки чьего-то далекого голоса сознание штормового дракона окончательно угасло.