«...Юджин».
Она неотрывно смотрела в спину Юджина, одиноко застывшего посреди этого леденящего душу мира.
Этот мир был не чем иным, как внутренним пространством самого Юджина.
Место, наполненное удушающей яростью усопших, казалось слишком кошмарным, чтобы обычный человек мог безропотно носить его в глубинах своего естества.
Одного этого зрелища вполне хватило бы, чтобы внушить любому смертному первобытный страх перед фигурой Юджина...
Но в её груди не зародилось и капли подобной эмоции.
Напротив, всё её существо заполнило безграничное чувство признательности.
«Он снова меня спас».
Спас. Спас меня еще раз.
Ведь это был уже третий раз, не так ли?
Впервые это случилось во время той злополучной охоты, когда перед ними материализовался Фенрир.
Второй раз — когда Северный Герцог вознамерился тайно опоить её запретными зельями.
И в третий раз...
Произошел сегодня.
«Окажись я в их лапах без права на спасение, какая бы страшная участь постигла меня в итоге?»
Ей даже близко не хотелось прокручивать эти уродливые картины в своей голове.
Но заставь она себя сделать это силой, и в сознании неизбежно всплывал финал, где её плоть подвергают чудовищным экспериментам, точь-в-точь как тех несчастных в подземной лаборатории. Как-никак, грязные сектанты спали и видели, как бы заполучить для своих опытов высокопоставленного клирика, чье тело до краев наполнено святой магией.
Ну, или её бы просто пустили по кругу, отдав на растерзание похотливым фанатикам, которые с таким грязным вожделением скалили зубы подле её плеча.
Подобные мысли могли прозвучать излишне самоуверенно, но её врожденная красота действительно признавалась одной из лучших в Империи — да что там, на всем обитаемом континенте. А потому существовал немалый риск, что ведомые слепой похотью культисты без жалости растерзали бы её тело точно дикие звери.
«...Кошмар».
От одной только мысли об этом к горлу мгновенно подступил удушающий рвотный позыв.
Ей казалось, что её прямо сейчас стошнит.
В сознании промелькнула фантомная иллюзия, словно по её коже мерзким каскадом поползли сотни скользких насекомых.
Но стоило ей перевести взор на широкую спину Юджина, как в душу вернулась абсолютная уверенность: пока он рядом, ничему подобному не суждено случиться.
Тук—
В груди против воли внезапно затрепетало сердце.
С какой стати оно вдруг так неистово забилось?
Обычное облегчение выжившего, которому улыбнулась удача?
«...Юджин?»
Тук—
«...Ах».
Всё это было мимо цели.
Виной этому трепету был сам Юджин.
Неужели её сердце умудрилось сладостно содрогнуться от нежных чувств к нему именно сейчас, в этот самый неподходящий момент?
«...Я... влюбилась в Юджина?»
Исключено. Быть такого не может.
Она была всего лишь упрямой и глупой женщиной, которая за эти годы успела нанести ему немало глубоких душевных ран. И после всего содеянного позволить себе испытывать к нему нежность?
«...Жалкое зрелище».
Всё её лицо исказилось от удушающей волны яростного самобичевания.
Как у неё вообще повернулся разум грезить о подобном теперь? Раз уж её сердце было способно на такие чувства, ей изначально не следовало малодушно расторгать помолвку. Не стоило брезгливо поворачиваться к нему спиной. Нельзя было из-за детских предрассудков затыкать уши, игнорируя его боль.
«Пожалуйста, остановись... Прекрати...»
Она мысленно умоляла это бешеное сердце наконец-то унять свой пыл.
Но вопреки всем её отчаянным желаниям, грудную клетку продолжал оглашать приятный, согревающий душу ритм.
К щекам стремительно прилил густой, обжигающий румянец, а всё сознание без остатка заполнили мысли о стоящем впереди мужчине.
Ирония судьбы заключалась в том, что этот сладостный трепет вызывал у неё лишь глухое чувство отвращения.
Подобная чистая эмоция была благодатью, испытывать которую грешница вроде неё не имела ни малейшего морального права.
Это было абсолютное, нерушимое табу.
Сражение официально подошло к концу.
ШИНГ—
Юджин плавным, размеренным движением вернул клинок в ножны и неспешным шагом приблизился к обезглавленной туше Ласт.
Подле её ног бесформенным кровавым месивом валялись останки Грида, в которых уже невозможно было опознать человеческие черты.
Шевеление—
Стоило парню замереть в шаге от тела, как растерзанный силуэт женщины конвульсивно дернулся, словно на ощупь пытался отыскать на мостовой свою утерянную голову.
Юджин без лишних церемоний с силой наступил тяжелым походным сапогом прямо на грудную клетку Ласт.
ХРУСТ—
Спустя долю секунды тело Престола Похоти окончательно обмякло и на глазах начало стремительно осыпаться серым прахом, точь-в-точь как это до сегодняшнего дня происходило с останками Джейн или Грида, бесследно исчезая в пространстве.
Он на чистых рефлексах скосил глаза вбок, выхватывая взглядом сектор мостовой, куда секундой ранее должна была укатиться отсеченная голова Ласт.
Их взоры скрестились на краткий миг.
И парень мгновенно считал истинную подноготную ситуации.
В корне отличаясь от Грида, Ласт до сих пор не была ликвидирована окончательно.
И какими именно скрытыми механиками ей удалось удержать душу в этом мире — не имело стратегического веса. Оперировала ли она в этом тупике посредством заблаговременно синтезированного двойника, или же её врожденный потенциал регенерации плоти позволял ей функционировать даже после столь критических повреждений.
Непреложным оставался лишь один факт: Ласт всё еще была жива, и позволь он этой твари беспрепятственно ускользнуть сквозь пальцы, она со временем гарантированно восстановит свой первозданный организм.
Он стремительным движением вновь потянул рукоять меча кверху.
Но — ХВАТЬ—!
Прежде чем его сталь успела покинуть ножны, прямо из каменных плит пола внезапно выросла исполинская призрачная пасть и ураганным каскадом поглотила голову Ласт, действуя на порядок быстрее самого парня.
Челюсти сделали несколько мощных, глухих плавательных движений, после чего фантомный силуэт с негромким хлопком полностью растворился в воздухе.
И посреди густых клубов белого походного дыма миру явился силуэт Юсоль, чья мордочка и пасть были по локоть измазаны густой черной кровью демона.
— Хи-хи.
Из её горла вырвался короткий, звучный отрывок сытой отрыжки, после чего маленькая волчица густо залилась краской смущения, стыдливо пряча глаза. Она принялась судорожно перебирать пальцами платья и едва заметно отвернула голову в сторону:
— Хо... Хозяин, пожалуйста, не смотри на меня так пристально. Мне безумно неловко...
Так, стоп. Если отбросить в сторону её девичьи метания, что за чертовщину это прожорливое создание только что умудрилось сожрать на его глазах?
...Голову самой Ласт?
Да быть такого не может...
«...Она это серьезно?»
Поглощение подобных уродливых объектов без предварительной фильтрации могло спровоцировать колоссальные деструктивные изменения внутри её собственного энергетического каркаса. Из-за этой внезапной, импульсивной выходки своего питомца у Юджина мгновенно разболелась голова.
Не отходя от места преступления, Юджин принялся строго и доходчиво отчитывать Юсоль за проявленное легкомыслие.
Он прямым текстом велел ей раз и навсегда завязать с этой дурной привычкой без разбора тащить в рот всякую гадость — что, если эта зараза спровоцирует необратимые мутации плоти? Да и объект, который она только что так увлеченно сжевала, не имел ничего общего с обычными бытовыми лакомствами; голова Престола Греха по уровню своей токсичности и плотности скверны ничем не уступала концентрированным радиоактивным отходам.
И отчитать её за подобное безрассудство было его прямой обязанностью как хозяина, ведь никто на всем белом свете не взялся бы прогнозировать итоговые последствия этого обеда.
И случись с Юсоль какая-нибудь беда...
Он всем сердцем надеялся, что её организм переварит эту гадость без осложнений. Я молю тебя, пронеси.
— ...Ха-а.
Так или иначе, на текущем этапе девочка выглядела вполне бодрой и здоровой... Но в будущем ему в обязательном порядке придется показать её высокоранговому боевому магу ради детального сканирования ауры. Даже если визуально всё казалось идеальным, со скрытыми дефектами шутки были плохи.
— Кх... Прости меня, пожалуйста, Хозяин... — из её глаз едва не закапали слезы искреннего раскаяния.
— ...Всё нормально, забей.
Он отчетливо зафиксировал спиной, с какими круглыми от запредельного любопытства глазами за всей этой семейной сценой из укрытия безмолвно наблюдали Сена и Командующий Первым орденом святых рыцарей.
В конечном счете парень издал короткий, усталый вздох, ласковым движением нежно прижал притихшую Юсоль к своей груди и принялся мерно поглаживать её по пушистой макушке. Он кожей чувствовал, как испуганная дрожь постепенно покидает её хрупкое тельце.
— Хи-хи...
— ...На сегодня твоя миссия окончена, возвращайся пока обратно в тень.
— Слушаюсь, Хозяин!
Стоило её силуэту послушно раствориться в пространстве пола, как к нему неуверенным шагом наконец-то приблизились старый ветеран и Сена.
— Ваше Превосходительство... Тот полярный волк... Точнее, эта юная леди, что только что застывала перед нами, кто она на самом деле...
— Не бери в голову, обычные рабочие нюансы.
Старый воитель тут же благоразумно прикусил язык.
Ему с лихвой хватило природной аристократической тактичности и ума, чтобы не лезть со своими глупыми расспросами в потаенные секреты Юджина, раз уж их спаситель прямым текстом давал понять, что не намерен распространяться на эту тему.
— Нам необходимо без промедления покинуть этот сектор и состыковать наши силы с отрядами Его Святейшества Папы Римского.
— К-как... Неужели Его Святейшество действительно находится в добром здравии?
При упоминании имени Луа плечи старого рыцаря невольно дрогнули от удивления. Судя по всему, он тоже в общих чертах был посвящен в нюансы её прогрессирующего физического угасания.
Разумеется, этот старик пока еще даже близко не догадывался о том, что Луа полностью исцелила свой организм от слепоты и обрела абсолютную свободу действий на государственной арене сразу после того, как Юджин подчиню всосал в себя сущность Всадника Господства.
— Да. Она пребывает в идеальном, кристальном тонусе, так что шевелитесь быстрее, нам нужно оперативно закрыть этот вопрос совместными усилиями.
— ……! Слушаюсь!
Спустя короткое время группа Юджина успешно воссоединилась с наступающими полками Луа.
Командующий Первым орденом святых рыцарей без лишних слов преклонил колено прямо перед фигурой Понтифика:
— Ваше Святейшество! Ваша священная персона пребывает в абсолютной безопасности?!
— ...Неужели это сам Командующий.
— Так точно! Наш отряд едва не испустил дух в затяжном клинче против сразу двоих Владык из Престолов Семи Смертных Грехов, но, к нашей великой радости, Герцог Банус материализовался в тупике в самый идеальный тактический миг и собственноручно вырвал наши жизни из лап смерти!
— Великое счастье.
Луа перевела полный искренней, глубокой признательности взор на Юджина.
Парень лишь сухо и коротко качнул головой в ответ. Подобные светские любезности вполне могли подождать до лучших времен, когда осядет пыль.
— Ваше Святейшество. Если отбросить в сторону пустые церемонии, под силу ли вашему ведомству прямо сейчас взять под полный контроль оперативную обстановку в городе?
— Можете не сомневаться на этот счет, Герцог Банус, — вместо Луа слово взял подоспевший кардинал Хайнкель. — Благодаря своевременному и ураганному вмешательству Ее Святейшества на передовой, абсолютно все святые рыцари, что до этого в глухом безумии подозрений резали друг друга на баррикадах, мгновенно вернулись в здравый ум. Вслед за этим наши верные полки подчиню зачистили кварталы от остатков гнилых еретиков и стерли с лица земли всех тех сектантов, что имели наглость осквернить своими грязными сапогами нашу священную обитель.
— Абсолютно всех...? И какова в таком случае судьба самой кардинала Розан?
— Нам пока еще не удалось заключить под стражу эту мерзкую изменницу Розан, о Избранник небес.
Луа с грустным выражением лица покачала головой и неосознанно сделала шаг вбок, плотно прижимаясь своим плечом к плечу Юджина.
Абсолютно все застывшие вокруг высокопоставленные офицеры и жрецы на долю секунды ошарашенно округлили глаза от такой интимной мизансцены, но поспешно выкинули эти мысли из головы, списав поведение главы церкви на обычную усталость после тяжелого боя.
— Наша разведка до сих пор не способна зафиксировать точные координаты её дислокации?
Неужели этой змее всё-таки удалось беспрепятственно выскользнуть за пределы городских стен? Если так, то итоговый шлейф последствий обещал быть весьма паршивым. Каким бы уродливым ни было её предательство, она по-прежнему официально оставалась действующим кардиналом церкви. И окажись она на воле в статусе полноценного лидера культистов, международному престижу Священного Королевства будет нанесен непоправимый, смертельный удар.
Вспыхнувший на улицах вооруженный бунт уже невозможно было вычеркнуть из анналов истории, но им было жизненно необходимо филигранно разгрести последствия этой диверсии, дабы не превратиться в посмешище в глазах мирового сообщества.
К их огромному счастью, Луа уверенным жестом опровергла его мрачные мысли:
— Вовсе нет, её бегство полностью исключено. Наша поисковая сеть четко зафиксировала, что еретичка Розан прямо сейчас укрывается в самом сердце местных трущоб.
— В трущобах?
...С какой стати её занесло в этот убогий сектор? Будь она чуточку умнее, ей следовало бы на максимальной скорости рвать когти как можно дальше от Святой Столицы.
— Наше ведомство и само пока не располагает точными данными на этот счет, о Избранник небес. Однако те координаты в трущобах, где она затаилась... Согласно архивным записям, это именно то самое проклятое место, где много лет назад оборвалась жизнь её родного ребенка.
— ...Понятно.
...Спустя считанные минуты Луа и Юджин во главе многотысячного элитного конвоя святых рыцарей ураганным маршем выдвинулись по направлению к указанному сектору трущоб.
Она отчетливо зафиксировала своими чувствами, что у ворот её убежища уже выстроились полки верховного Понтифика, подчиню раздавившего её бунт, кардинала Хайнкеля и самого великого Герцога великой Империи.
Они явились сюда с одной-единственной целью — сокрушить её жизнь за то, что она имела дерзость заварить всю эту кровавую кашу переворота.
Ах—
Финальный занавес стремительно опускался на её историю.
— ...Значит, таков мой предрешенный конец.
Розан плавным движением вздернула кверху зажатый в ладони бритвенно-острый кинжал.
С поверхности стального лезвия на неё отрешенно взирало её собственное зеркальное отражение. Какое же убогое, жалкое и глупое лицо сейчас было у этой женщины.
Следом за этим она уверенным хватом направила острие оружия прямо в центр своего живота.
— ...На просторах загадочного Востока подобный ритуал очищения гордо именуют харакири, не так ли?
Она и в самом страшном сне не могла предположить, что в один прекрасный день ей придется собственноручно примерить этот страшный обряд на свое собственное тело. Да еще и совершить это именно здесь, в этой зловонной комнатушке, где когда-то давно навсегда угасло сердце её любимого малыша.
...Впрочем, если посмотреть на вещи под другим углом, в такой кончине крылся свой собственный, глубокий поэтический смысл.
— Человеческая жизнь — поистине иррациональная и непредсказуемая штука.
Чистая, согревающая душу любовь, которая когда-то ярким пламенем горела в её груди, внезапная страшная трагедия, извратившая её помыслы вера и этот абсолютно одинокий, уродливый финал. Та юная, благородная и преданная заветам Богини жрица Розан, какой она являлась на заре своей юности, ни за что на свете не поверила бы, что её история завершится подобным образом.
— Впрочем, пустые оправдания проигравшей стороны лишь затянут этот фарс.
Пришло время навсегда раствориться среди пыльных страниц исторических хроник.
И эта её одинокая, безобразная кончина в недрах трущоб отныне превратится в незыблемый стержень ураганной, слепой ненависти выживших жрецов против скверны Пандемониума, намертво сплотив всё человечество в единый монолит.
И пусть сам алгоритм достижения этой цели кардинально отличался от её первоначальных планов, итоговый результат на доске разворачивался именно в том ключе, о каком она так страстно грезила всю свою жизнь.
— ...Если оценивать финал с этой колокольни, то это весьма недурный исход для моей истории.
Озарив лицо едва заметной, мягкой улыбкой, она одним мощным и точным движением руки с силой вонзила сталь кинжала глубоко в свой живот.
Вспышка—
— Кх......
Чудовищная, раскалывающая сознание плотская боль лавиной накрыла её разум.
Запоздалое, горькое раскаяние пришло к ней со значительным опозданием. Но повернуть стрелки часов вспять было уже физически невозможно.
Мертвой хваткой прикусив собственную губу, дабы не позволить позорному предсмертному стону вырваться наружу, она медленным, выверенным движением руки потащила лезвие вбок, заживо распарывая контуры своего собственного живота.
Спустя совсем короткий промежуток времени двери убежища с грохотом разлетелись в щепки, и внутрь залы ворвались фигуры Луа, Юджина и конвой святых рыцарей.
И картиной, которая предстала перед их взорами, был растерзанный силуэт Розан, которая безвольно обмякла на окровавленном полу в луже собственных кишок, собственноручно завершив этот страшный ритуал.
Таким образом, скоротечный и уродливый вооруженный мятеж под предводительством кардинала Розан официально и окончательно был объявлен завершенным.