По прибытии в Священное Королевство имперскую делегацию встретила колоссальная толпа.
Обычные люди, населявшие Священное Королевство, без сомнения, уже успели узнать из газет о рождении Святой.
— — УРРРРРРА-А-А-АХ!!!!
— Святая!!!
— Пожалуйста, взгляните в нашу сторону хоть разочек!!
— Кьяа-а-а-а!
Они ликовали так неистово, словно могли воочию лицезреть Сену сквозь плотные шторы кареты, хотя это было физически невозможно.
И чем сильнее бесновалась толпа, тем сильнее напрягались солдаты и святые рыцари Священного Королевства, до предела взвинчивая бдительность.
Святая являлась живым свидетельством божественной благодати и высшим благословением для всего человечества.
Фанатики из Пандемониума и прочие бунтовщики гарантированно не упустили бы эти вести, а потому, чем масштабнее становился хаос вокруг, тем строже следовало держать оборону.
Даже если они находились в самом сердце веры, раскинувшей свои сети по всему континенту.
Так или иначе, караван всё же сумел пробиться сквозь ликующую толпу, и в самом конце пути их встретили два кардинала.
Одним из них был кардинал Хайнкель, ранее посетивший Империю с дипломатической миссией, а вторым...
— Позвольте представить: это кардинал Розан, которая разделит со мной обязанности по приему делегации.
Это была статная женщина средних лет, от всего силуэта которой веяло чем-то зловещим и змеиным.
Юджин Банус обратился к ней в подчеркнуто ровном, сухом тоне, точь-в-точь как до этого разговаривал с местным наследным принцем.
Взаимное уважение в дипломатии имело вес, но Империя оставалась Империей. И пусть они сейчас находились на землях Священного Королевства, имперский Герцог не имел права склонять голову перед кем-то ниже рангом.
Если только перед ним не предстанет сам Папа Римский.
— Я Юджин Банус, полномочный представитель имперской делегации.
— До наших краев долетало немало слухов о твоих великих подвигах, Герцог Банус.
После короткого обмена приветствиями оба кардинала увлекли Юджина и его спутников в глубь исполинского кафедрального собора.
— Сопровождающие вас рыцари и боевые маги могут с полным комфортом разместиться в гостевом крыле по левую сторону.
При этих словах кардинала Розан имперские воины охраны одновременно перевели выжидающие взгляды на Юджина.
Кивок.
Стоило ему едва заметно качнуть головой, как солдаты эскорта дисциплинированным маршем выдвинулись в указанном направлении.
В итоге в центральном холле остались лишь сам Юджин, Сена, заместитель министра иностранных дел, прибывший вместе с миссией, и несколько подчиненных ему дипломатов из числа знати.
— В таком случае, прошу следовать за мной.
Хайнкель и Розан повели их еще дальше, в самые потаенные залы собора.
— Ого...
Из уст Сены вырвался тихий, завороженный вздох искреннего восхищения.
Внутреннее убранство собора, выполненное в ослепительно белых тонах, внушало священный, почти первобытный трепет.
...И это не было обманом чувств; здесь действительно витал концентрированный дух святости.
Как-никак, перед ними предстало истинное сердце всей континентальной веры. Высокопоставленные иерархи церкви, обладающие колоссальными запасами святой магии, и сам верховный Понтифик неотлучно обитали в этих стенах, так что это место просто физически не могло не искриться от переизбытка божественной энергии.
Стоило им преодолеть анфиладу залов, как перед ними распахнулись двери грандиозного тронного зала.
По обе стороны просторного помещения ровными шеренгами застыли высокоранговые жрецы и элитные святые рыцари в сияющих латах.
И...
...эта женщина...
В самом конце зала, на возвышении, восседала фигура с закрытыми глазами, от которой исходил столь чудовищный, концентрированный объем святой магии, что рядом с ним ауры Хайнкеля или Розан казались лишь жалкими искрами.
...Плотность этой энергии была настолько запредельной, что не будь здесь Сены, абсолютно любой человек без сомнения нарек бы Святой именно её.
Эта женщина... неужели она и есть Папа Римский?
В исторических хрониках утверждалось, что на протяжении без малого двух сотен лет верховный Понтифик в этих краях ни разу не менялся. Менялись эпохи, рождались и угасали великие Святые, но фигура Папы оставалась незыблемой.
Разумеется, в головах бесчисленного множества людей неизбежно зарождались закономерные сомнения в истинности этого факта. Однако те, кто питал глубокую веру в Богиню Солнца Солару, или хотя бы раз в жизни воочию лицезрел Понтифика, без вопросов принимали эту данность.
Потому что...
Ха-а.
Даже Юджину, воину с самым запредельным и сокрушительным талантом за всю историю континента, сейчас было трудно представить, что он сможет с легкостью сокрушить это создание в прямом столкновении.
Сокрушить? Нет, дело было не в страхе поражения. Но... и гарантировать себе безоговорочную победу над ней он бы сейчас не взялся. Аура Папы была слишком монументальной и священной.
В этот момент веки женщины плавно приподнялись.
И вслед за этим:
— Так ты и есть тот самый прославленный Герцог великой Империи? Искренне рада нашему знакомству.
Парень отчетливо уловил странное, неприятное ощущение, словно некое колоссальное, высшее существо уставилось на него свысока, пытаясь препарировать его разум.
С подобным ментальным давлением ему не доводилось сталкиваться даже во время клинчей с Владыками из Престолов Семи Смертных Грехов Пандемониума.
Юджин на чистых рефлексах мгновенно взвинтил плотность собственной маны, направляя встречную волну энергии прямо на этот пронизывающий взгляд.
— — БУМ-БУМ-БУМ————
Он прекрасно отдавал себе отчет в том, что автором этого ментального прощупывания являлась сама глава церкви. Однако позволить кому бы то ни было беспрепятственно копаться в его душе было недопустимым оскорблением, даже со стороны верховного Понтифика.
И дело здесь крылось вовсе не в банальном уязвленном самолюбии или гордыне. Он прибыл в эти залы в качестве официального полномочного представителя великой Империи. И даже если между ними сейчас разворачивалась невидимая для окружающих ментальная дуэль, он не имел права позволить сопернику смотреть на себя свысока.
В следующее мгновение иссиня-черная мана Юджина бурным потоком хлынула во все стороны, в один миг окрасив ментальный план зала в зловещие тона. Его энергия плотным саваном накрыла тот самый невидимый взор в поднебесье и устремилась еще глубже.
И...
ХРУСТ—
Взор, пытавшийся прощупать его изнутри, с треском разлетелся на тысячи мелких осколков и полностью растворился в пространстве.
Вся эта ментальная стычка заняла от силы долю секунды, оставшись абсолютно незамеченной для всех присутствующих в зале министров и рыцарей. Истинные масштабы произошедшего были известны лишь самой виновнице инцидента, Папе, и самому Юджину.
В ту же секунду улыбка на лице Понтифика стала чуточку шире.
Впрочем, эта гримаса удовлетворения промелькнула на её губах лишь на краткий миг. Настолько мимолетно, что даже Юджин на секунду засомневался, не показалось ли ему всё это.
Однако его обостренные чувства зафиксировали в этой улыбке нечто иное.
«...Этот взор всё-таки кажется мне каким-то странным».
Это не имело ничего общего с тем сокрушительным давлением высшего существа, что он ощутил секундой ранее. Скорее... создавалось стойкое впечатление, будто Папа изначально смотрела куда-то совершенно в другую сторону.
Так или иначе, женщина продолжила свою речь абсолютно ровным, безмятежным тоном, словно между ними и не было никакого безмолвного противостояния:
— Мое имя Луа Эль Солас, правительница теократического государства и девятнадцатый Папа Римский.
— ...Для меня огромная честь лично приветствовать Ваше Святейшество. Я Юджин Банус, Герцог великой Империи и полномочный представитель нашей делегации.
— От лица Священного Королевства и всей нашей святой церкви я рада приветствовать имперских гостей под нашими сводами.
Стоило её словам затихнуть, как зал оглушительным валом накрыли бурные аплодисменты.
Под этот одобрительный гул стороны обменялись еще несколькими дежурными светскими любезностями, словно ничего экстраординарного не произошло. Они возносили молитвы за процветание друг друга, увлеченно обсуждали перспективы глобального сотрудничества между государством и церковью — самая обычная, прожженная политическая риторика.
И очень скоро эта официальная часть подошла к концу.
Все ключевые и важные аспекты соглашения уже давно были скреплены подписями на гербовых пергаментах; текущая встреча являлась лишь формальным соблюдением протокола.
— А теперь новоявленную Святую и членов имперской миссии проводят в их покои по отдельности.
Кивок.
Таким образом, Сена, Юджин и остальные члены делегации временно разделились.
Судя по донесениям, Сене предстояло пройти через серию финальных проверок и тестов для подтверждения её божественного статуса, и стоило жрецам зафиксировать её истинную силу, как духовенство незамедлительно назначит официальную дату торжественного обряда интронизации.
Чуть позже, пока Юджин мирно отдыхал на диване в выделенной ему церковным ведомством роскошной комнате, к нему бесшумным шагом приблизилась молодая монахиня:
— Ваше Превосходительство Герцог. Его Святейшество Папа Римский выражает жгучее желание побеседовать с вами с глазу на глаз, в формате закрытой аудиенции.
Правительница Священного Королевства и девятнадцатый верховный Понтифик, Луа, в эти минуты была полностью погружена в мысли о мужчине, которого ей довелось лицезреть... Точнее, о том самом имперском Герцоге, чью энергетику она так явственно прощупала на ментальном плане.
Его ведь зовут Юджин Банус, если память ей не изменя?
Молодой воин, который переступил порог её собора в качестве личного защитника Святой и полномочного представителя имперской короны.
В фигуре этого Юджина Луа умудрилась зафиксировать деталь, с какой ей ни разу в жизни не приходилось сталкиваться за все ее долгие годы.
Такая чудовищная, монументальная карма...
И этот удушающий, въевшийся намертво в самую текстуру его души запах свежей крови.
Бесчисленные проклятия и глухая ярость тысяч убитых им людей плотным кольцом сжимали душу Юджина, оглашая ментальный план безмолвными, страшными криками. Да даже те Владыки из Престолов Семи Смертных Грехов Пандемониума, с которыми ей доводилось пересекаться в далеком прошлом, не имели за своими плечами и сотой доли той кровавой кармы, что накопил этот парень...
И тем не менее от силуэта Юджина исходили неоспоримые эманации убийств.
Этот шлейф смерти был настолько колоссальным, что даже она, умудрившаяся прожить на этом свете более двух столетий, ни разу не сталкивалась с подобным феноменом.
Сколько же тысяч жизней оборвал этот человек своими руками?
Она, безусловно, знала, что на рубежах империи совсем недавно отгремела затяжная, кровопролитная война. Яростное столкновение между Империей и Восточным Союзом. Судя по официальным сводкам канцелярии, число погибших в тех бойнях уже перешагнуло заветную отметку в четыре миллиона человек, и это были лишь предварительные, поверхностные подсчеты.
Это был чудовищный, ураганный вихрь самой судьбы, противостоять которому в одиночку обычный смертный был просто не в силах.
Но она и в самом страшном сне не могла предположить, что обычный человек окажется способен саккумулировать внутри своего естества столь гигантский объем кармы массового истребления посреди этого ада.
Разумеется, это вовсе не означало, что она поспешила клеймить Юджина как абсолютное, чистокровное зло.
Посреди этих кровавых проклятий и тяжелых цепей кармы её взору открылся и чистый, ослепительный «свет».
Но и это было еще далеко не всё. Она уловила в самой текстуре его души нечто чужеродное, аномальное.
Словно крупицы чего-то, абсолютно не принадлежащего этому материальному миру, самым причудливым образом вплелись в его ментальное тело.
И эта чужеродная искра яростно и безапелляционно отвергала любое её стороннее ментальное вмешательство. Словно этот свет был обязан сиять в абсолютном одиночестве, заявляя права высшего существа, не терпящего малейших попыток покопаться в своей сути.
Именно по этой причине попытаться заглянуть в самые потаенные чертоги разума Юджина для неё оказалось задачей невыполнимой.
Герцог Банус, кто же ты такой на самом деле?
Ей еще ни разу в жизни не доводилось встречать столь противоречивых и странных людей. Что за природа была заложена в этом человеке, раз уж он умудрился играючи проигнорировать её высшую божественную власть?
Само его присутствие в этих залах пробуждало в душе Луа искреннее, глубокое любопытство.
И в то же время...
Если твоё существование изначально выбивается из рамок законов этого материального мира, под силу ли тебе переписать саму судьбу?
В её сердце зародилась робкая, но такая сладкая надежда на то, что, возможно, именно этому парню суждено сокрушить нерушимые оковы пророчеств и повернуть вспять само течение времени.
Стук-стук-стук—
— Ваше Святейшество. Я доставила Герцога Бануса.
Юджин неторопливым шагом переступил порог личного кабинета Папы Римского.
— Искренне благодарю тебя за то, что ты без лишних вопросов согласился на эту закрытую аудиенцию, Герцог Банус.
— Пустяки, не стоит благодарности.
Он сдержанно покачал головой.
Встреча с глазу на глаз сама по себе не являлась для него чем-то из ряда вон выходящим. К тому же у него и у самого имелся к этой женщине один принципиальный вопрос — ему безумно хотелось прояснить мотивы её недавней дерзкой попытки прощупать его ментальный план.
...Но...
...опять.
В его груди вновь зародилось то самое странное, неприятное ощущение, что Папа Луа смотрит куда-то совершенно в другую сторону. Она больше не пыталась сканировать его душу, как это было в тронном зале, но сам её взор... траектория её взгляда была фундаментально смещена в сторону.
...Да быть такого не может.
— ...Ваше Святейшество.
Он сделал уверенный шаг вперед, приближаясь к столу Луа.
— Мой вопрос может прозвучать весьма дерзко и нетактично, но позволите ли вы мне озвучить его вслух?
— Хм... Мы находимся в этой комнате абсолютно одни, так что в излишних церемониях нет нужды. О чем именно ты желаешь спросить?
В это самое мгновение Юджин в упор уставился прямо в серые, подернутые легкой дымкой глаза верховного Понтифика.
Зрачки женщины были едва заметно смещены в стороны и совершенно не реагировали на потоки дневного света, льющегося из окна.
— Ваше Святейшество... Неужели вы полностью лишены зрения?