Он даже не пытался скрыть удовольствие.
Итан стоял на пороге ещё секунду, чувствуя, как воздух в комнате обволакивает кожу, густой и чуть сладковатый.
Затем сделал шаг вперёд.
— Люди редко понимают своё место... — продолжал вампир, медленно обходя стол в центре комнаты,
— ...Но ты наконец понял.
Стол был длинным, из чёрного полированного дерева, почти алтарь.
На нём стоял электрический чайник из матовой стали, две тонкие фарфоровые чашки без ручек и аккуратная кожаная папка с документами, перевязанная тонкой алой лентой.
Рядом лежала серебряная ложечка,единственный предмет, который казался здесь неуместно чистым и человеческим.
Итан сделал ещё один шаг. Внутренний карман куртки чуть шевельнулся, диктофон, маленький, почти невесомый, мигал крохотным красным огоньком, записывая каждое дыхание, каждый шорох ткани.
Звук его работы был тише сердцебиения.
Вампир приблизился вплотную, слишком близко. Запах его кожи был холодным, как металл, смешанный с чем-то тяжёлым, цветочным и металлическим одновременно.
Длинные пальцы легли на затылок Итана, не грубо, но властно, чуть наклоняя голову вперёд, заставляя смотреть прямо в глаза.
Глаза вампира были не просто красными, они пульсировали, как два медленно разгорающихся угля. Зрачки расширялись и сужались в такт невидимому ритму.
— Успокойся, — произнёс он тихо, почти шёпотом, но голос проникал прямо в душу.
— Сфокусируйся на моём взгляде, ты будешь говорить мне только правду и выполнять все мои желания.
Итан позволил плечам опуститься.
Мышцы шеи расслабились, веки чуть потяжелели. Взгляд стал расфокусированным, пустым, идеальная маска послушания, отрепетированная в темноте склада десятки раз.
Внутри же всё оставалось острым, как лезвие, адреналин, ярость, память о Марии, глициния, которую он проглотил час назад, горькая и обжигающая, тонкий щит против гипноза.
Диктофон продолжал писать каждое слово.
Красный свет отражался на их лицах, превращая кожу в восковые маски.
— Меня зовут Рой, — сказал вампир медленно, смакуя.
— Повтори.
— Рой... — ответил Итан монотонно, голосом, лишённым всякой интонации. Слово упало в тишину, как камень в глубокий колодец.
Рой улыбнулся медленно, обнажая клыки ровно настолько, чтобы они блеснули в красном свете.
— Теперь медленно выпей со мной чай.
Он отпустил затылок Итана, повернулся к столу и налил в обе чашки тёмно-бордовую жидкость. Запах ударил мгновенно,спелые фрукты, перезревшая вишня, железо, чуть приторная сладость сиропа и что-то ещё едва уловимое.
Желудок Итан сжался, горло попыталось сглотнуть рефлекторно, но он заставил себя остаться неподвижным.
Глициния работала.
Горький привкус всё ещё держался на языке, заглушая попытку чужого внушения, как фильтр на объективе.
Итан взял чашку и поднёс к губам. Сделал вид, что делает глоток, губы едва коснулись края, язык не двинулся.
Глаза следили за Роем поверх фарфора.
Рой пил медленно, наслаждаясь, затем поставил чашку и наклонился ближе.
— Деньги, компенсация за ущерб. Её смерть — на твоей совести, — произнёс он, вбивая слова, как гвозди.
Голос стал глубже, обволакивающим.
— Её смерть, это случайность. Она никак не связана с нами. Это лишь маленькая, досадная случайность.
— А ты случайный прохожий. Ты ничего не знаешь и ты не помнишь, как она умерла.
Итан стиснул зубы так сильно, что челюсть заныла. Лицо оставалось пустым, глаза стеклянные, дыхание ровное. Но внутри что-то кричало, рвалось наружу, как зверь в клетке.
Каждый слог Роя падал на память о Марии, как кислота на открытую рану.
Диктофон мигал и продолжал записывать.
Рой откинулся назад, удовлетворённо разглядывая свою работу.
— Повтори, — приказал он тихо.
— Её смерть, случайность.
Итан молчал ровно столько, сколько требовалось, чтобы пауза стала естественной.
А потом, тем же монотонным, лишённым жизни голосом, произнёс:
— Её смерть... случайность.
Рой кивнул.
Улыбка стала шире, почти довольной.
— Ты забудешь всё, что я тебе сказал как выйду из этой двери, — быстро проговорил он.
Рой молча поднялся из-за стола, движение было плавным, почти текучим, как будто гравитация для него значила меньше, чем для остальных.
Он не смотрел на Итана, но воздух в комнате словно сгустился от его присутствия.
— Она знала больше, чем мы того хотели... — произнёс он тихо, почти задумчиво, словно констатировал факт, а не признавался.
С этими словами он развернулся и вышел, не сказав больше ни слова.
Дверь за ним закрылась с мягким щелчком, оставив после себя лишь запах холодного металла и перезрелых фруктов.
На столе осталась папка,тонкая, чёрная, с алой лентой, завязанной аккуратным бантом. Итан смотрел на неё несколько долгих секунд.
В груди медленно, как змея, проползал червь ярости, горячий, скользкий, сжимающий рёбра.
Он знал, что внутри лежат деньги.
Компенсация, цена, которую они сами себе назначили за её жизнь.
— Просто случайность... да иди ты... — прошептал он сквозь зубы, так тихо, что звук едва преодолел расстояние до собственных губ.
Голос дрожал от сдерживаемого крика.
В кармане куртки, которую дали ребята, тихо мигала красная точка, крохотный огонёк диктофона, верный, как пульс сердца.
Итан медленно вытащил устройство. Пальцы были холодными, почти чужими.
Он нажал на кнопку воспроизведения.
Гулкий, бархатный голос Роя заполнил тишину комнаты, отражаясь от стерильных стен:
— ...Смерть это случайность, она не связана с нами... и даже о её смерти не будешь помнить. Ты забудешь всё о ней.
Слова падали, как капли кислоты, Итан закрыл глаза. Веки дрожали от ярости, которая уже не помещалась внутри.
Он чувствовал, как слёзы жгут под ресницами, но не дал им вырваться.
— Сомневаюсь... — тихо, почти рычаще выдохнул он в пустоту. Голос был низким, надтреснутым.
— Очень сильно сомневаюсь.
Он выключил диктофон.
Красная точка погасла, Итан аккуратно убрал устройство обратно в карман, рядом с ампулой. Затем взял папку со стола.
Не открывая, просто сжал её в руке так, что кожа на костяшках снова побелела.
Тем временем Рой спускался по лестнице.
Коридор третьего этажа остался позади, теперь он шёл вниз, неспешно, как человек, который никуда не торопится, потому что время принадлежит ему.
Свет здесь был чуть менее красным, более холодным, дневным.
На одной из промежуточных площадок, на широкой ступеньке, сидел мужчина. Он курил, тонкая чёрная сигарета тлела между пальцами, дым поднимался ленивыми спиралями.
Шляпа с широкими полями была надвинута низко, скрывая половину лица, это был Флеш.
Рой прошёл мимо, даже не замедлив шага.
Но на уровне глаз бросил, не поворачивая головы:
— Молодой человек, здесь нельзя курить. Уходите отсюда на улицу.
Флеш не поднял взгляда,только уголки губ чуть дёрнулись, едва заметно.
— Простите, я не знал... — ответил он спокойно, почти вежливо. Потушил сигарету о ступеньку,короткий шипящий звук, искра погасла.
Дым медленно начал рассеиваться.
Рой продолжил спускаться.
Но на середине следующего пролёта он вдруг остановился, медленно поднял голову. Посмотрел вверх.
И встретился взглядом.
Флеш всё ещё сидел на той же ступеньке. Шляпа по-прежнему низко. Но глаза, холодные, ясные, лишённые всякого страха смотрели прямо на Роя.
Не отводя взгляда от вампирских, как будто он видел не просто вампира, а что-то гораздо более мелкое и обыденное.
Рой задержал взгляд на секунду дольше, чем требовалось.
Затем спокойно развернулся и продолжил спускаться, не сказав ни слова.
У самых выходных дверей банка, уже чувствуя на лице ночной воздух, он тихо произнёс про себя, почти без интонации:
— ...Странный человек, такое чувство будто старый знакомый...
Слова растворились в гуле вестибюля.
Рой вышел наружу, и стеклянные двери за ним сомкнулись с мягким вздохом.
А наверху, в офисе 13, Итан всё ещё стоял у стола. Папка с деньгами лежала в его руке, тяжёлая, как кирпич.
Он медленно выдохнул.
Затем повернулся к двери.
Сердце Итана стучало так громко, что казалось его эхо разносится по пустому коридору, отскакивая от белых стен, как мячик в закрытой комнате.
Каждый удар отдавался в висках, в горле, в кончиках пальцев,но это уже не был страх. Это была ярость, которая наконец-то нашла себе форму, холодную, острую, готовую к работе.
Он встал.
Не по приказу.
Не дожидаясь пяти минут тишины или разрешения. Просто встал как человек, которому больше нечего терять, а значит, и бояться нечего.
Шаг. Ещё один.
Прямой, свободный, без оглядки. Флуоресцентные лампы над головой потрескивали, будто жаловались на перегрузку.
Воздух был густым, пропитанным железом, антисептиком и чем-то сладковато-гнилостным запахом, который теперь навсегда ассоциировался у Итана с этим местом.
Он вышел в лестничную клетку.
На широкой ступеньке, прислонившись спиной к перилам, сидел Флеш.
Одна нога небрежно закинута на ступеньку выше, в зубах тлела тонкая чёрная сигарета, дым поднимался ленивыми кольцами и растворялся в тусклом свете.
Капюшон был надвинут низко, но глаза блестели,спокойные, выжидающие. На его плече, свернувшись клубком в тёплой тени ткани, тихо сопела Пуля.
Маленькая, почти незаметная, но её присутствие ощущалось, как лёгкая вибрация под кожей.
Итан вдруг удивился, как за весь разговор с Роем, за эти несколько часов ласка успела выбраться из куртки, комнаты и оказаться с Флешем.
Очевидно животное было очень проворное.
— Ну? — спросил Флеш спокойно, будто спрашивал о погоде за окном.
Голос низкий, чуть хрипловатый от дыма.
— Он купился?
Итан не ответил словами.
Он просто бросил диктофон.
Маленькое устройство описало короткую дугу в воздухе. Флеш поймал его одной рукой,легко, без усилий, словно это была не запись, а монетка, которую подкинули на спор.
Большой палец лёг на кнопку воспроизведения. Он поднёс диктофон к уху, чуть наклонив голову.
Голос Роя полился наружу, гулкий, бархатный, мерзко-уверенный, с тем самым лёгким эхом, которое оставляет запись в пустой комнате:
— ...Смерть, случайность... она не связана с нами... ты забудешь всё о ней...
Флеш слушал молча. Лицо оставалось неподвижным, только уголки губ медленно поползли вверх.
И тогда он улыбнулся.
Это была его настоящая улыбка, та самая «наконец-то», которую Итан видел всего несколько раз.
Не насмешливая, дружелюбная. Это была улыбка охотника, который только что увидел след.
Флеш встал.
Медленно, разворачиваясь всем телом, как будто разминал мышцы перед долгим забегом.