Не для удара.
Кэйн посмотрел на неё с недоверием, почти с ужасом.
— Убей меня, — тихо сказал он.
— И закрепи власть кровью.
Она покачала головой.
—Может, я не хочу тебя убивать, пока что, — произнесла она.
— Ты ещё нужен…
Пауза повисла тяжёлая, как свинец.
— С этого момента я твой сир.
Кэйн вздрогнул всем телом.
— Нет…
— Да, — её голос был ровным, безжалостным.
— Ты потерял власть, теперь ты должен повиноваться только мне.
— Ты жив только потому, что я позволила.
Она наклонилась ближе, так что их лица почти соприкоснулись.
— И ты будешь жить, чтобы видеть, как всё меняется.
В его глазах вспыхнула последняя искра ярости и быстро погасла.
Он опустил голову.
Не в знак уважения, в знак факта.
Анна выпрямилась и обвела зал своим властным взглядом.
— Ветвь Корвина теперь принадлежит мне!— сказала она громко, чётко.
— Все, кто был обращён через Кэйна, добро пожаловать в семью.
В зале прошёл ощутимый импульс, волна согласия крови, почти физическая.
Она повернулась к Жерару.
— Эх, думал он сможет её поглотить.
Жерар смотрел на неё долго. Очень долго.
И впервые за этот вечер в его глазах не было контроля.
Только признание.
Анна стояла среди обломков сцены, среди погасших прожекторов и рассыпанного стекла.
И в этот момент весь зал понял,что теперь Анна становиться новым мэром города и сиром всего рода.
Чёрная масса Луфта начала рассеиваться,медленно, неохотно, словно живая ткань, которую заставляют вернуться в прежнюю форму. Сначала она сжалась в плотный, пульсирующий шар над сценой, затем вытянулась тонкими нитями, которые втягивались обратно в тело Анны, как дым в обратном времени.
Воздух вокруг неё задрожал, стал горячим и тяжёлым, пропитанным запахом озона и металла.
Когда тьма окончательно улеглась, Анна стояла посреди сцены уже в человеческой форме, платье порвано на плече, волосы растрепаны, на щеке тонкая чёрная дорожка крови, но осанка прямая, непреклонная.
В зале повисла абсолютная, звенящая тишина.
Никто даже и слова не сказал.
Вампиры чувствовали это одновременно,как будто кто-то перерезал невидимую струну, державшую их равновесие, и тут же натянул новую, но уже под другим углом.
Те, кто был связан с Кэйном кровью и обращением, схватились за головы, за виски, за грудь. Их лица исказились не от боли, а от внезапного, оглушительного ощущения потери. Внутренняя «нить», та самая кровная гравитация, что десятилетиями тянула их к Кэйну, дрогнула, оборвалась и тут же натянулась заново, но теперь к Анне.
Некоторые упали на колени прямо там, где стояли.Другие пошатнулись, хватаясь за спинки кресел. Кто-то из молодых издал короткий, сдавленный стон, будто из него выдернули часть души.
Кэйн остался на коленях посреди сцены.
Его аура почти исчезла, раньше она ощущалась как тяжёлое, давящее присутствие, теперь же от него веяло пустотой, слабостью, почти человеческой уязвимостью.
Он тяжело дышал, грудь вздымалась, пальцы впивались в доски сцены, оставляя глубокие борозды.
Анна сделала шаг вперёд.
Тишина стала ещё гуще.
Один из вампиров, высокий, седой, с лицом, словно высеченным из мрамора,медленно опустился на одно колено.
За ним ещё один и ещё.
Как цепная реакция.
Кэйн поднял голову.
В его глазах больше не было ярости. Только пустота и усталое, горькое понимание.
— Ты… забрала их, — хрипло выдавил он. Голос звучал надтреснуто, как старая пластинка.
— Всех…
Анна посмотрела на него сверху вниз.
— Нет, — ответила она тихо.
— Я освободила их от тебя.
Кэйн издал короткий, сдавленный смешок,больше похожий на кашель.
— Освободила… — он покачал головой.
— Ты просто сменила их лидера.
— Возможно, — согласилась она.
— Но со мной им будет куда проще. Не будет экспериментов над теми, кто нам доверяет.
— Я поменяю эти дурацкие законы, вот поэтому я выдвинула свою кандидатуру…
Она наклонилась чуть ближе.
— Ты будешь жить, Кэйн. И ты будешь видеть как я буду менять тут всё, без тебя в центре.
Он попытался встать, руки задрожали, колени подогнулись. Он рухнул обратно, тяжело дыша.
— Убей меня…прошу тебя, ещё раз говорю, не хочу наблюдать за этим,— прошептал он.
— Прояви милосердие.
Анна покачала головой.
— Нет, — она мило улыбнулась.
Она выпрямилась и обвела взглядом зал,медленно, спокойно, но так, что каждый почувствовал на себе её внимание.
— С этого момента, — произнесла она громко, чётко.
— Будем жить по новым правилам!
В зале не раздалось аплодисментов.
Только глубокий, коллективный выдох.
Те, кто стоял на коленях, медленно поднялись некую неловкость.
Жерар смотрел на неё с другого конца зала,неподвижный, как всегда.
Но в его глазах впервые за вечер мелькнуло что-то новое.
Уважение, видимо сейчас самое время.
Анна повернулась к Кэйну в последний раз.
— Встань, — сказала она тихо.
Он посмотрел на неё изучающим взглядом, лишь промолчал.
Элизабет стояла чуть в стороне от центра сцены, где только что лопнула последняя нить Луфта, и её тело, казалось, окаменело в той самой позе, в которой она наблюдала за финальным моментом.
Только глаза,широко распахнутые, неподвижные, почти немигающие следили за тем, как чёрная масса окончательно рассеялась, оставив Анну в человеческой форме.