— Вы понимаете, — продолжил Жерар, его голос стал ещё тише, заставляя всех наклоняться ближе, — что сегодня не просто выборы?
— Это не игра в демократию. Это шаг к стабильности.
— К миру, где мы будем помогать вам.
— Понимаю, — ответил Итан, чувствуя, как внутри что-то холодеет.
— И я поддерживаю это.
Корвин слегка наклонился вперёд, его поза стала чуть агрессивнее, как у волка, почуявшего добычу.
— Поддерживаете, потому что верите? — спросил он, голос его был почти дружелюбным.
— Или потому что благодарны? За деньги? За… второй шанс?
Вопрос прозвучал неуместно, слишком прямолинейно для этого зала, полного эвфемизмов и намёков, но Корвин явно наслаждался, видя, как Итан выдерживает паузу.
— Потому что вижу, что страх разрушает больше, чем доверие, — ответил Итан, не позволяя раздражению прорваться.
— И потому что верю, что реформа,это шаг вперёд.
— Для всех нас…
В глазах Корвина мелькнула тень одобрения, или насмешки, трудно было разобрать.
Ричард Хейл, стоявший чуть позади, холодно заметил, его голос был грубым, с военной отрывистостью:
— Надеюсь, вы понимаете, что ваши слова будут очень много значить.
— Не только здесь, а везде..
— Я ничего не скрываю, — ответил Итан, встречая его взгляд прямо.
— Ни от кого.
Лоран всё это время молчал. В этом обществе селеб даже он брал участие в этой авантюре.
Он стоял чуть в стороне, руки сложены за спиной, поза расслабленная, но глаза, он видел Итана.
Его взгляд был прямым, пронизывающим, и Итан почувствовал его раньше, чем увидел, по телу прошел лёгкий озноб как от сквозняка.
Лоран сделал шаг ближе, неспешно, но пространство между ними сократилось мгновенно.
— Люди часто говорят то, что, как им кажется, хотят услышать другие, — произнёс он тихо, почти лениво, с лёгким акцентом, который делал слова ещё более вкрадчивыми.
Итан повернул голову, медленно, не показывая тревоги.
— Иногда, — сказал он.
— Но сегодня я говорю то, что считаю правильным.
Их взгляды встретились на миг, но в этом миге вспыхнуло воспоминание, очень неприятное. Итан не позволил ни одному мускулу лица выдать это, но внутри что-то кольнуло.
Лоран едва заметно приподнял уголок губ, усмешка была едва уловимой.
— Надеюсь, вы действительно забыли то, что причиняло боль, — сказал он, наклоняясь чуть ближе, чтобы слова прозвучали интимно, личными в этом зале.
— Ведь боль может вернуться. В самый неподходящий момент.
— Как воспоминание о… женщине, которая исчезла и её никто не может найти.
Это было уже за гранью, неуместно, жестоко, как удар в спину. Итан почувствовал, как кровь приливает к щекам, но заставил себя ответить тихо, с наигранным спокойствием:
— Боль учит отпускать.
— И двигаться дальше. Без неё мы бы не ценили… стабильность.
Жерар наблюдал за этим обменом с лёгким интересом, его пальцы слегка сжались на спинке стула.
— Достаточно, — произнёс он с уверенностью, которая заставила всех замолчать.
— Сегодня мы пытаемся наладить всё наши конфликты…
В зале повисла короткая, плотная тишина,такая, когда даже дыхание кажется громче музыки.
Струнные продолжали играть, лёгкий джазовый мотив, приглушённый, почти интимный, но здесь, у сцены, их словно отрезали невидимой стеной.
Жерар медленно перевёл взгляд с Лорана на Итана. Движение было плавным, как поворот древней шестерёнки.
— Сегодня, — повторил он мягче, почти ласково, — мы показываем, что умеем прощать.
— И принимать тех, кто готов понять нас.
Элизабет склонила голову, задумчиво проводя кончиком пальца по кромке бокала.
Хрусталь тихо звякнул,одинокий, чистый звук.
— Прощение, редкий дар, — сказала она, глядя на Итана сквозь ресницы.
— Особенно для тех, кто однажды пытался оскорбить нас.
— Я никого не обвиняю, — спокойно ответил Итан.
— Я просто…хочу принять ваш мир.
Майкл Ривз тихо хмыкнул, покачивая бокал с тёмным вином. Жидкость внутри плескалась медленно, отбрасывая рубиновые блики на его пальцы.
— Растерянность, мне такого не хватает, — вставил он.
— У людей она есть, у нас нет.
Корвин слегка усмехнулся, уголок рта дёрнулся вверх, но глаза остались холодными.
— Не драматизируй, Майкл.
— Люди всегда драматизируют сами за нас.
Несколько вампиров поблизости тихо рассмеялись,коротко, безрадостно, как эхо в пустом зале.
Рой сделал полшага вперёд, становясь рядом с Итаном,чуть ближе, чем позволяла простая вежливость.
Его плечо почти коснулось плеча Итана,лёгкий, но ощутимый нажим.
— Мы все переживаем трудные периоды, — произнёс он примирительно, глядя на Жерара.
— Важно то, как мы из них выходим.
Он повернул голову к Итану.
— Верно?
— Верно, — кивнул Итан, не отводя глаз.
Он чувствовал десятки взглядов. Кто-то оценивал его как потенциальную угрозу,холодно, профессионально.
Как полезный символ, который можно выставить на витрину.
Другие же как добычу, которую уже приручили и теперь ждут, когда она сама подставит шею.
Ричард Хейл скрестил руки на груди,движение было резким, военным.
— Меня интересует другое, — сказал он, глядя прямо на Итана.
— Если ты ничего не помнишь… почему решил выступить публично?
Вопрос был задан почти небрежно, но слишком точн, как выстрел в упор.
Итан сделал медленный вдох через нос.
— Потому что видел, как всё это подают в новостях, — ответил он.