Жерар тихо усмехнулся
— Значит, тестировать будем на ком-то другом?
— На донорах… возможно.
— Или на осуждённых, — он слабо улыбнулся.
— Можем и на добровольцах из низших кланов.
Жерар выпрямился, его силуэт в свете лампы казался ещё выше, почти нечеловеческим. Он повернулся к Корвину, глаза его стали острыми, как лезвия.
— Объясни ещё раз, — сказал он спокойно, но с командной интонацией.
— Для протокола.
Корвин вдохнул глубоко, его грудь приподнялась под пальто. Говорил он чётко, как на докладе в зале совета, каждое слово взвешенное, отточенное.
— Это фрагменты модифицированной вампирской души.
— Чистая хищная сущность.
Он кивнул на капсулы, и в его голосе мелькнула гордость.
— Мы извлекли её из старейших особей.
— Разделили и смогли стабилизировать.
Жерар молчал, глядя на него с лёгким прищуром, словно оценивал не только слова, но и душу говорящего.
— Если внедрить её в нового носителя… — продолжил Корвин, загибая пальцы один за другим.
— Мы получим существо похожее на Вурдалка, при этом образец сохранит разум, так же есть возможность коллективного управления!
— Коллективного? — переспросил Жерар, и в его голосе впервые прозвучало что-то, похожее на удивление.
— Да. Они будут чувствовать друг друга.
— Как пчелы…
В кабинете стало тише.
Даже огонь в камине будто приглушился, его треск затих, уступая место тяжёлой, вязкой тишине. Тени на стенах удлинились, и Итану, наблюдающему издалека, показалось, что они шевелятся сами по себе, эхом повторяя движения капсул.
— Ты понимаешь, что это? — спросил Жерар, поворачиваясь к Корвину полностью. Глаза его стали ледяными, как зимний ветер над городом.
— Да, — сказал Корвин.
— Новый этап, — Корвин поднял бровь.
— Нет, — перебил Жерар.
Жерар сделал шаг ближе, его фрак слегка колыхнулся, и в воздухе повеяло лёгким ароматом ладана и старого пергамента.
— Это оружие против нас самих.
Корвин выдержал взгляд, не моргнув.
— Только если мы потеряем контроль.
— А мы его потеряем, — спокойно сказал Жерар.
— Всегда теряем..
Он снова посмотрел на капсулы, пальцы его замерли над ними, как над шахматными фигурами.
— Но… — добавил он мягче, почти задумчиво, — если мы не создадим это первыми, создаст кто-то другой.
Корвин кивнул, опустив глаза.
— Именно.
Жерар закрыл контейнер.
Щелчок прозвучал громче, чем должен был, эхом разнесся по комнате, словно финальный аккорд в симфонии.
Он подошёл к сейфу в стене, старому, механическому, с массивным кодовым замком и тяжёлым ключом на цепочке. Металл скрипнул, когда он повернул ручку.
— После выборов, — сказал он, не оборачиваясь.
— Мы начнём фазу испытаний.
Корвин опустил голову, как в поклоне.
— Да.
— А мальчик? — вдруг спросил Жерар, голос его стал тише, но острее, как игла, вонзающаяся в ткань.
Корвин замер, его спина напряглась.
— Какой?
Жерар повернулся, медленно, с грацией змеи. Улыбка коснулась его губ, холодная, расчётливая.
— Есть один, начал что-то подозревать, тот любовник Марии.
— Он не угроза, — сказал Корвин.
Но голос был… слишком быстрым, слишком поспешным, как у человека, который лжёт самому себе.
Жерар улыбнулся шире, обнажив кончики клыков, острых, как лезвия.
— Тогда почему ты не уничтожил его?
Тишина повисла, густая и тяжёлая.
— Он может быть полезен, — наконец произнёс Корвин, слова вырвались с лёгким усилием.
Жерар кивнул, положив руку на закрытый контейнер, пальцы его погладили металл почти нежно.
— Вот и я так думаю.
— Иногда… лучшие носители,это те, кто идёт к нам сам.
Жерар тихо добавил, глядя в сторону окна, словно знал, что Итан где-то там, в темноте, но видимо он просто предположил.
— Найди его и не убивай.
Пауза.
— Пока не убивай..подожди,я тебе что-то еще покажу..
Корвин склонил голову.
— Понял.
В кабинете повисла тишина.
В соседнем здании Итан медленно опустил бинокль. Руки его дрожали не от холода, а от ярости, которая теперь кипела в венах.
«Что там вообще происходит, по губам так и не понял…» — подумал он, сжимая кулаки.
Итан медленно поднял бинокль снова, но теперь это движение далось ему с усилием, будто руки налились свинцом, будто каждый мускул сопротивлялся тому, что он вот-вот увидит.
Пальцы дрожали не от холода.
Не от усталости.
От чего-то гораздо хуже, от того самого предчувствия, когда внутри всё сжимается в тугой комок, а сердце вдруг начинает биться не в ритме, а в панике.
Словно он уже знает, что сейчас случится что-то, от чего не будет пути назад.
Линзы поймали окно.
Край занавески, колыхающейся от сквозняка. Тень камина, пляшущая на стене, как живое, злое существо.
Он задержал дыхание не для чёткости картинки, а потому что дышать вдруг стало больно.
В кабинете Жерар стоял спиной к окну, неподвижный, как статуя изо льда. Корвин сбоку, у стола, руки по швам, но плечи напряжены до такой степени, что казалось, ткань пальто вот-вот треснет.
Жерар провёл пальцем по крышке сейфа,медленно, почти нежно, будто металл мог ответить на прикосновение.
— Ты слишком напряжён, Корвин.
— Это на тебя не похоже.
Корвин едва заметно выпрямился. Голос его прозвучал глухо, с усилием:
— Проект выходит на финальную стадию.
— Я не хочу ошибок.
— Ошибки уже были, — ответил Жерар спокойно, безжалостно.
— Иначе Мария не подобралась бы так близко.