Корвин ничего не ответил.
Только челюсть его сжалась, Итан увидел это даже с такого расстояния.
Жерар повернулся к двери.
И сказал чуть громче, спокойно, как человек, который давно привык отдавать приказы:
— Можешь войти.
Дверь открылась.
Итан сначала увидел только силуэт, тонкий, хрупкий, почти ломкий.
Потом она шагнула в свет.
Зрачки Итана сузились, даже на миг он просто перестал дышать..
Каштановые волосы, те самые. Свободный хвост, несколько прядей выбились и упали на шею, точно так же, как она всегда делала, когда была уставшей.
Те самые очки, которые она носила.
«Боже мой.»
Это была она.
Мария.
Он резко вдохнул,воздух вошёл в лёгкие с хрипом, как будто его легкие забыли, как дышать. Бинокль дрогнул в руках.
Он прижал его сильнее.
«Нет, нет, нет.»
«Это невозможно.»
Девушка была беременна.
Живот уже заметный, не два месяца, не три.
Девушка умерла месяц назад, но почему у Марии такой срок, он не понимал.
Тот самый жест, который он видел сотни раз, когда она нервничала перед важным разговором, когда сидела рядом с ним на диване и молчала, когда просто думала о будущем.
Будущем, которого, как он думал, больше нет.
Мысли взорвались в голове рваными осколками.
«Мария…»
«Жива?»
«Как?»
«Ребёнок…»
«Чей?..»
«Это она?»
Она шла медленно.
Итан почувствовал, как сердце сначала замерло на бесконечную секунду ужаса и надежды. А потом ударило.
Один раз. Второй. Третий. Так сильно, что казалось, грудная клетка сейчас разорвётся.
Жерар смотрел на неё без эмоций.
— Подойди, — сказал он мягко.
Почти ласково.
Она подошла к столу. Остановилась рядом с Корвином.
Не посмотрела на него, смотрела лишь в пол.
Корвин заговорил тихо, профессионально, как врач, докладывающий о состоянии пациента:
— Она стабильна, показателивыше ожидаемых.
Итан стиснул зубы так, что в ушах зазвенело. Кровь прилила к лицу, потом отхлынула.
Его трясло.
Жерар наклонил голову, рассматривая её сбоку, медленно, как коллекционер, изучающий редкий экземпляр.
— А сознание?
Пауза.
Она ответила сама.
Голос… чуть тише.
Чуть холоднее.
Но это был её голос.
Тот самый, который он слышал каждую ночь, шёпотом у уха, смехом в темноте, последним «я люблю тебя» перед тем, как она исчезла.
— Я в порядке.
Итан закрыл глаза на секунду.
Слёзы жгли веки.
Он прикусил губу до крови, чтобы не закричать.
«Это она…»
«Это Мария…»
Жерар подошёл ближе.
Обошёл её медленно.
Пальцы его замерли в сантиметре от её плеча, не коснулся, но она чуть вздрогнула.
Итан увидел это и чуть не зарычал.
— Боль? Провалы памяти? Агрессия?
— Нет, — ответила она.
— Всё… под контролем.
Корвин тихо добавил:
— Связь с фрагментами, нулевая. Она и жизнь внутри неё.
Жерар кивнул удовлетворенно, как будто всё шло по плану.
Итан больше не слышал их слов.
Он смотрел только на неё. На линию скулы, которую целовал тысячу раз. На пальцы, которые переплетались с его пальцами. На то, как она стоит чуть сутулясь, защищая живот.
Это была она.
Каждая клетка в его теле кричала:
« ЭТО ОНА!»
И тут она чуть повернула голову. Не к окну. Просто в сторону.
Свет упал на лицо.
Итан увидел глаза.
И что-то было не так.
Он резко опустил бинокль.
Прижал ладонь ко рту,чтобы не закричать, не завыть, не разбить стекло кулаком.
Его трясло. Слёзы текли по щекам,горячие, злые, беспомощные.
Он хотел бежать к ней и вытащить из этого места.
«Если это она….!»
«Нет, она же умерла, я был там, был в тот день, когда она…»
Он снова поднял бинокль. Руки дрожали так, что картинка плыла.
Но продолжал смотреть
Она стояла рядом с контейнером.
И вдруг… очень медленно… положила ладонь на металл.
Жерар и Корвин замерли.
Но ничего не произошло.
Капсулы внутри не шевельнулись.
Жерар улыбнулся
— Прекрасно.
Тяжёлая, почти осязаемая тишина заполнила кабинет, словно воздух стал густым сиропом, в котором тонули все звуки, кроме едва слышного постукивания пальцев Жерара по краю стола.
Это был не нервный ритм. Это была метрономная, ленивая, уверенная пульсация существа, которое уже знало, что добыча никуда не денется.
Итан не дышал, он лишь механически пропускал воздух сквозь сжатое горло, как через слишком узкую трубку.
Каждый вдох требовал отдельного усилия воли.
Жерар не смотрел ни на Марию, ни на Корвина. Его взгляд скользнул в сторону, к высокому окну, за которым уже сгущались ранние сумерки.
Не прямо. Чуть вбок, будто он что-то знал. Слишком небрежно, чтобы быть случайностью.
И в ту же секунду Итан почувствовал, как по спине проходит длинная ледяная игла, не страх даже, а древний, звериный сигнал:
«Неужели глициния не работает?».
Он инстинктивно опустился ниже, почти прижавшись грудью к холодному подоконнику. Бинокль дрожал в руках, но глаз не отрывался от окуляров.
Внутри Жерар выдержал ещё одну долгую, мучительную паузу. Потом уголок его рта дрогнул,тончайшая, холодная, почти нечеловеческая улыбка.
Он сделал шаг вперед, это была игра на публику, чтобы показать наблюдающему, что сейчас происходит.
Обогнул Марию спереди, потом сбоку, потом встал за её спиной,как человек, который обходит статую, чтобы лучше рассмотреть каждую линию.
Мария стояла неподвижно.
Руки опущены вдоль тела, пальцы чуть сжаты в кулаки, не сильно, ровно настолько, чтобы ногти впивались в ладони и напоминать о том, что тело ещё принадлежит ей.
Корпус чуть наклонён вперёд, древний, бессознательный жест защиты живота.