Некоторые ведущие говорили слишком уверенно. Потому что среди них тоже были вампиры.
Они корректировали тон, смягчали формулировки, направляли дискуссию в нужное русло. Память людей ещё можно было подправить,отдельные свидетели забудут детали, видеофрагменты «случайно» исчезнут, акценты сместятся.
Но полностью стереть произошедшее было уже невозможно.
Слишком много записей, среди конфликта были и вампиры, а им уже как бы и невозможно стереть память и что-то подправить.
А пока информационный фронт пылал, в подземных бункерах и правительственных центрах люди уже двигались быстрее.
Спецслужбы открывали архивы, сопоставляли координаты из утечки. Катакомбы, склады, лаборатории, всё, что было показано на экране, теперь стало целями.
— Группа «Альфа», выдвигаемся, — сухо произнёс голос в рации. — Подтверждаем тепловые сигнатуры. — Объект может быть активен.
Охота началась, люди, которые сопротивлялись вампирами маленькими группками кое-как выживали среди упырей, некоторые даже зачищали одиночек если это было возможно.
В зале же всё ещё стояла тяжёлая, почти осязаемая тишина.
Рой сделал шаг вперёд словно каждый сантиметр давался ему с трудом. Он подошёл к Анне и остановился на расстоянии вытянутой руки.
Несколько секунд просто смотрел на неё, он её изучал, да, он не хотел отдавать все женщине в руки.
Но.
Затем склонил голову,достаточно, чтобы это движение заметили все.
— Моя лояльность, чёрт, хорошо, — произнёс он ровно, без тени колебания.
— Если всё будет нормально благодаря тебе… я служу тебе.
Анна выдержала его взгляд.
— Ты служишь не мне, Рой, — ответила она тихо.
— Ты служишь семье, надеюсь ты понимаешь, что вам больше нельзя заниматься тем, чем вы занимались.
Он едва ли одобрительно кивнул.
Но его глаза остались внимательными, настороженными, как у человека, который знает, союз может длиться ровно до первого удобного момента.
Сбоку стояла Элизабет.
Она смотрела на сцену, на склонённую голову Роя, на Анну, на Кэйна, всё ещё стоящего на коленях. В её лице не было злости.
Только ясность. Холодная, почти хирургическая.
Она подошла ближе и остановилась напротив Анны.
— Ты сильнее,чем я ожидала, — сказала она, да, эта дикая женщина не хотела разговаривать с Анной, но приходится.
— Ты знала, что я выиграю? — спросила Анна.
— Я знала, что ты попробуешь.
Пауза повисла между ними, тяжёлая, как свинец.
— Я не последую за тобой, — добавила Элизабет.
В зале кто-то тихо, резко вдохнул.
Анна не удивилась.
— А что, не нравится то, что тобой будет манипулировать женщина ? — спросила Анна игриво, вскидывая руками как самая харизматичная актриса.
— Потому что ты мне не нравишься как лидер и ты слишком молодая,, — ответила Элизабет. Голос её был ровным, но в нём чувствовалась усталость.
— А резкие перемены всегда создают проблемы.
— Ты выбираешь сторону тех, кто ушёл? — переспросила Анна.
Элизабет чуть улыбнулась, горько, почти незаметно.
— Я выбираю…
И с этими словами она развернулась и направилась к выходу, не в спешке, а по собственному, холодному решению. Каблуки тихо простучали по мрамору.
Двери закрылись за ней мягко, почти бесшумно.
Жерар наблюдал за всем этим, как за шахматной партией, в которой внезапно сменилась доска.
Он сделал шаг к Анне.
Зал инстинктивно замер.
— Ты понимаешь, что сейчас начнётся? — спросил он тихо, почти интимно.
— Да.
— Международные ветви будут проверять тебя. Люди начнут давить. Те, кто ушёл, попробуют создать альтернативного лидера.
— Пусть попробуют.
Жерар чуть прищурился.
— Тогда я предлагаю союз.
В зале стало ещё тише.
— Неподчинение, — добавил он.
— Я остаюсь гарантом старых договоренностей. Ты, будешь делать то, что вольна сама.Вместе мы удержим равновесие.
Анна смотрела на него долго, очень долго.
В его словах не было ультиматума. Только прагматика старого хищника, который понимает, что доска перевернулась.
— И если я откажусь?
— Тогда нам придётся бороться, — ответил он спокойно.
— А этого сейчас не выдержит никто.
Она кивнула.
— Союз, — сказала она.
— Без экспериментов и любой другой чепухи которую вы хотите пропихнуть?
— Согласен, — произнёс Жерар после короткой паузы.
И в этом согласии не было слабости. Было признание, хотя Анна не хотела жать ему руку.
В стороне, опираясь на край разрушенной сцены, стоял Кэйн Корвин.
Он уже не выглядел таким величественным. Его осанка изменилась.
Он поднял взгляд на Анну.
Связь между ними ощущалась физически,Он больше не был сиром.
Он был обращённым.
— Что теперь? — тихо спросил он.
Анна подошла к нему.
— Теперь ты делаешь то, что я скажу, — ответила она.
— И учишься быть частью того, что хотел контролировать.
Он усмехнулся,устало, почти беззлобно.
— И если я не смогу?
— Тогда я напомню тебе, кто держит ветвь.
Он не спорил.
Потому что чувствовал это каждой клеткой.За окнами уже начинал светлеть горизонт.
Анна стояла у разбитого края сцены, глядя на город.
Где-то там, под бетонными сводами, уже вскрывались лаьоратории и медицинские центры Элизабет. Людские спецслужбы входили в тоннели с фонарями и оружием. Камеры фиксировали пустые камеры, следы поспешной эвакуации..
За спиной Анны раздались шаги.
Жерар подошёл ближе, сцепив руки за спиной.