Но...
На стене, чуть выше плинтуса, остался маленький тёмный след, словно кто-то опёрся ладонью в перчатке, испачканной чем-то влажным.
На полу еле заметная полоса от сдвинутой мебели, уже почти стёртая, но не до конца.
На кухонном столе чашка, повернутая ручкой несимметрично, вопреки тому, как Мария всегда ставила посуду.
— Видите? — прошептал Гидеон, указывая на чашку.
— Вампиры ненавидят беспорядок. Они не оставляют следов, но спешка делает чудовищ даже из них.
— Ищем тщательно, — коротко сказал Флеш.
— Каждую щель, каждую доску. Каждую вещь, которую они могли посчитать незначительной.
Бруно шагал первым, тяжёлые, но удивительно тихие шаги. Полка Марии была пуста,ящик комода пуст.
Шкаф пуст. Только лёгкий запах пыли и старой ткани.
Но одна доска пола в спальне отличалась.
Она была чуть светлее остальных или чуть темнее, в полумраке это было почти невозможно различить.
Просто... другая.
— Видишь? — тихо сказал Гидеон.
Бруно опустился на колени.
Достал тонкий нож, поддал край доски.
*Скрип!*
Доска поддалась легко, словно её давно ждали.
Под полом лежала маленькая тканевая сумка,тёмно-серая, потрёпанная, без единой надписи. Сверху на ней лежал тонкий слой пыли, но не той, что копится годами.
Итан замер.
Горло сжалось.
— Это... её, — прошептал он, голос дрогнул на последнем слове.
Флеш аккуратно, двумя пальцами, достал содержимое.
Чёрная флешка без маркировки,гладкая, матовая, без единой царапины. Блокнот в потрёпанной кожаной обложке.
Сложенная вчетверо схема, плотная, почти картонная бумага.
— Ого... — пробормотал Флеш, разворачивая схему.
— Девочка явно играла не в те игры.
Гидеон взял флешку. Его лицо стало ещё бледнее, если это вообще было возможно.
— Военная модель старого образца. Доступ только при двойной биометрии, отпечаток + сетчатка. Или отпечаток + голосовая фраза.
— То есть? — спросил Итан, голос был едва слышен.
— Либо она работала на людей... либо на вампиров, — ответил Гидеон тихо.
Итан повернулся к Флешу. Взгляд его был холодным, почти чужим.
— Она и правда была одной из вас?
Флеш покачал медленно головой
— Вряд ли, ни разу не видел её у нас. Ни на одной встрече, ни в списках.
— Если она и была связана с кем-то из наших, то очень глубоко под прикрытием. Или...
Он не договорил.
Бруно открыл блокнот.
Страницы исписаны мелким, аккуратным почерком,формулы, схемы тоннелей, сетевые карты, обозначения узлов, временные метки, координаты.
Всё выглядело как работа человека, который годами собирал пазл.
— Она отслеживала их перемещения, — сказал Бруно, перелистывая страницы.
— Смотрите... вот маршруты патрулей. Вот точки сбора и даже места, где они перегружают... что-то.
Флеш быстро перелистывал дальше.
— Смотрите... это же карты подземных линий. Те, которые считаются запечатанными после аварии 2028-го.
— Запечатанными для людей, — пояснил Гидеон.
— Вампиры их используют каждую ночь,там происходит вообще хрен знает что,перевозки, встречи, лаборатории, склады... всё, что нельзя показывать наверху.
Итан смотрел на схемы, не моргая.
— Мария?..
Гидеон достал из сумки пачку фотографий, старых, чуть пожелтевших по краям. На них вампиры у грузовых терминалов, странные контейнеры с красными маркировками, лица, обведённые красными кружками.
На одной из фотографий мужчина, очень похожий на Роя, только моложе.
Год съёмки — 2031.
— Это досье, — прошептал Флеш, перебирая снимки.
— На кого? — спросил Бруно.
— На вампирскую знать, на членов сената и на офицеров ночных патрулей.
— На тех, кто решает, кто живёт, а кто становится... расходным материалом.
Флеш медленно повернулся к Итану.
В комнате стало очень тихо, только гудение дронов где-то вдалеке.
— Парень... — начал Флеш, и в голосе его впервые за всё время появилась нотка, похожая на жалость.
— Я боюсь спросить, но... ты вообще знал, с кем жил?
Итан не ответил.
Он просто смотрел на фотографию Роя,молодого, улыбающегося, с красным кружком вокруг лица.
И в этот момент что-то внутри него окончательно сломалось.
Реальность, в которой Мария не просто варила кофе по утрам и целовала его перед сном.
Она вела войну.
Одна.
И он об этом даже не догадывался.
Пуля на его плече коротко, жалобно пискнула.
Итан медленно закрыл глаза.
— Продолжаем, — сказал он тихо.
— Покажите, что на флешке, в блокнотах, показывайте всё.
Голос его был ровным.
Но в нём уже не было ни капли той прежней растерянности.
Только холодная, точная ярость.
Итан стоял посреди комнаты, уставившись на разложенные перед ним предметы.
Пожелтевшие фотографии, испещренные пометками схемы, флешку с потертой этикеткой и маленький блокнот с торопливыми записями.
Его руки дрожали, пальцы сжимались и разжимались, словно пытаясь ухватить ускользающую цепочку.
Комната, когда-то уютная спальня его жены, теперь казалась чужой, воздух был пропитан пылью и запахом старой бумаги, а на стенах, увешанных семейными фото, тени от единственной лампы плясали, как призраки прошлого.
— Она... работала... против них? — прошептал Итан, голос его надломился, эхом отразившись от голых стен.
Гидеон, опираясь на подоконник, кивнул медленно, его лицо, обычно невозмутимое, теперь было отмечено глубокими морщинами усталости.
Он скрестил руки на груди, стараясь скрыть собственное волнение.
— Нет, возможно на себя, — ответил он тихо.
— Она шла им по пятам и была близко. Очень близко, иначе бы её не убрали так быстро.
Итан опустился на край кровати, где еще витал слабый аромат ее духов, лаванда и что-то теплое, домашнее.
Он провел рукой по пустой подушке, ткань была холодной, как будто Мария ушла не неделю назад, а годы назад.
Подушка смялась под его пальцами, и на миг ему показалось, что он чувствует тепло ее тела, но это была лишь иллюзия, жестокая шутка разума.
— Она никогда мне ничего не говорила... — произнес он, голос его стал глухим, полным боли и недоумения.
Воспоминания нахлынули, их тихие вечера за ужином, ее улыбка, когда она возвращалась поздно, ссылаясь на "работу". Теперь все это обретало новый, зловещий смысл.
Флеш, стоявший у стола, наклонился ближе к предметам, его глаза, холодные и расчетливые, скользили по каждой детали. Он был как хищник, выжидающий момент для прыжка.
— Она не могла, — сказал он, выпрямляясь.
— Иначе подставила бы тебя под удар. Эти твари не прощают даже предателей, косвенного зачищают всё.
Итан поднял голову, его взгляд блуждал по комнате, зацепившись за фотографию на прикроватной тумбочке, они вдвоем на пляже, смеющиеся, беззаботные.
«Как давно это было? Год? Два?» — думал он про себя.
Теперь это казалось жизнью другого человека.
— Но почему она была одна? — спросил он тихо, почти шепотом, словно боялся разбудить спящих монстров.
— Почему не обратилась за помощью? К полиции, к друзьям... ко мне?
Флеш тихо рассмеялся,звук этот был как скрежет металла по стеклу. Он эхом отразился в комнате, усиливая напряжение.
— Ты серьёзно? Проект?.. — переспросил он, качая головой.
Его смех угас, оставив лишь горечь. Он подошел ближе, встал почти вплотную к Итану, так что тот почувствовал тепло его тела и слабый запах дыма от сигарет.
— Посмотри на наши находки, — произнес Флеш, указывая на стол. Его голос стал низким, убедительным, это всё что нужно было.
— Ты же не слепой, эти схемы не для школьного проекта. Фотографии даже не для семейного альбома.
— Это доказательства. И Мария была тут солдатом, хочешь ты этого или нет.
Итан резко отвёл взгляд в сторону, словно вещи на столе вдруг обрели способность жечь глаза.
Фотографии, схемы, флешка, всё это теперь казалось не просто уликами, а живыми осколками чужой, тайной жизни Марии, которую он думал, что знает до последней детали.
— Она не могла... — выдохнул он, но уверенности в голосе уже не осталось, только трещина, через которую просачивалась правда.
— Она же всё мне рассказывала. Мы всегда были честны друг с другом, всегда.
Слова повисли в воздухе, жалкие и тонкие, как нить, которую вот-вот оборвут.
Флеш наклонил голову чуть вбок, жест почти сочувственный, но в нём сквозила та же холодная точность, с которой он обычно прицеливался.
— Она была честна... настолько, насколько могла быть честной, — ответил он тихо.
— Её цель была одна, защитить тебя. Чтобы ты не повторил её путь, ты остался...жив.
Итан будто ударило током. Он даже дёрнулся всем телом, как от разряда.
— Повторил её путь?.. — переспросил он хрипло.
Медленно, словно во сне, он обернулся к маленькому прикроватному столику. Флешка лежала там, чёрная, матовая, почти незаметная и от этого ещё более зловещая.
— Ты хочешь сказать... что она втянулась в это... до меня?
Гидеон, всё это время молчавший у окна, наконец подал голос. Тихо, почти без интонации, но каждое слово падало тяжело, как камень в воду.
— Гораздо раньше.
Итан медленно осел обратно на стул. Ноги подкосились сами. Плечи задрожали мелкой, неуправляемой дрожью.
Он протянул руку к блокноту, лежавшему на краю стола, но пальцы не слушались,они скользили по обложке, оставляя влажные следы.
Несколько страниц выскользнули и упали на пол, раскрываясь на развороте с аккуратными, почти каллиграфическими записями: даты, время, координаты, три буквы «К.Р.» с вопросительным знаком.
— Почему...? — прошептал он, глядя на упавшие листы, — почему она мне ничего не сказала?..
Флеш опустился на корточки напротив него, опёрся локтями о колени. Теперь их лица оказались почти на одном уровне.
Глаза Флеша, усталые, знающие слишком много смотрели прямо на Итана.
— Потому что если бы сказала, ты пошёл бы за ней, — произнёс он спокойно.
— А значит, погиб бы первым, по крайней мере он теперь будет думать, что ты в этом участвовал.
Итан поднял голову. В глазах его теперь плескалось чистое отчаяние, обнажённое, беззащитное.
— Она бы доверилась мне. Мы бы... справились вместе!
Флеш коротко, безрадостно хмыкнул.
— Справились? Ты? В твои то года?
Он ткнул пальцем в разложенные на столе фотографии, размытые силуэты в длинных пальто, лица, скрытые тенью капюшонов, грузовой терминал в три часа ночи, вспышка света на чьих-то нечеловечески длинных клыках.
— Против тех, кто правит ночными кварталами уже двести лет? Против тех, кто пережил три мировые войны, две революции и пять попыток переворота?
— Против тех, кто видит в темноте лучше, чем ты днём?
Итан вскочил так резко, что оттолкнул руку Флеша. Та отлетела в сторону, но Флеш даже не покачнулся.
— Не говори со мной так, будто я маленький мальчик.