— Ты выглядишь лучше.
— Чувствую себя лучше, — сказал Итан, позволяя голосу звучать чуть теплее, чем обычно.
Рой внимательно изучал его лицо, не спеша, слишком долго.
Взгляд скользил по скулам, по губам, по глазам, как будто искал что-то.
Потом вдруг сделал шаг вперёд и положил ладонь ему на плечо.
Итан заставил себя не напрячься.
Дыхание ровное, пульс оставался под контролем.
Рой чуть наклонился, словно собираясь сказать что-то конфиденциальное.
— Ты ведь понимаешь, что сегодня важный день? — тихо произнёс он, почти шёпотом.
— Понимаю.
— И что твои слова могут многое изменить?
— Именно поэтому я здесь.
Рой склонил голову, будто прислушиваясь к чему-то внутри него, к биению сердца, к дыханию, к тому, что не слышно обычным людям.
На долю секунды его брови едва заметно дрогнули.
Естественно Рой не заподозрил ничего, даже не почувствовал глицинии в организме Итана.
Итан почувствовал, как внутри по венам словно прошёл тёплый импульс, лёгкий, почти приятный.
Рой убрал руку.
Улыбка вернулась. Но теперь она была чуть тоньше.
— Хорошо, — сказал он.
— Пойдём, тебя хотят видеть.
Итан кивнул.
Они направились к центру зала.
С каждым шагом шум вокруг словно отдалялся: смех гостей, звон бокалов, тихая фоновая музыка, всё становилось фоном, приглушённым, далёким.
А впереди, у сцены, уже стоял Жерар.
Он смотрел прямо на них.
Словно ждал именно этого момента и знал, что он придёт.
Его серебристые волосы ловили свет люстр, лицо оставалось неподвижным.
Свет люстр ложился на волосы Жерара холодным серебром, подчёркивая их почти неестественный блеск, словно каждая прядь была отлита из лунного металла.
Он стоял неподвижно, одна рука покоилась на спинке стула, пальцы расслабленные, но точные, как у дирижёра перед симфонией,другая свободно висела вдоль тела.
Ни напряжения в плечах, ни суеты в движениях. Только ожидание, глубокое, древнее, как будто он знал каждый шаг, который сделают другие, прежде чем они сами о нём подумают.
Рой замедлил шаг, будто подстраиваясь под невидимый ритм хозяина вечера, его ботинки тихо стукнули по мрамору, эхо разнеслось, потом утонуло в общем гуле зала.
— Месье Де Милье, — мягко произнёс он, склоняя голову в лёгком, уважительном поклоне.
— Наш гость.
Жерар перевёл взгляд с Роя на Итана, медленно, взвешенно, как будто перелистывал страницу в древней книге.
— Итан, — сказал он, и голос его был ровным, глубоким, почти бархатным, с лёгким акцентом.
— Рад, что вы приняли приглашение.
Итан остановился в нескольких шагах, склонил голову ровно настолько, чтобы жест выглядел уважительным, но не униженным, уголок рта дрогнул в вымученной улыбке.
— Благодарю, что позволили мне быть здесь.
Корвин стоял чуть правее Жерара, его глаза были внимательными, цепкими, как крючья, впивающиеся в плоть.
Он не улыбался, лицо оставалось неподвижным.
— Это смелый шаг, — произнёс он, голос его был сухим, как осенний лист.
— После… недоразумений.
Многозначительные слова повисли в воздухе.
— Я хочу закрыть эту историю, — спокойно ответил Итан, не позволяя голосу дрогнуть.
— И сделать это правильно.
Майкл Ривз тихо хмыкнул, покачивая бокал с тёмным вином, жидкость плескалась внутри, отбрасывая рубиновые блики на его пальцы.
— Люди редко хотят закрывать такие дела, — заметил он лениво, с лёгкой усмешкой.
— Обычно они хотят новых.
— Иногда новые дела начинаются с признания старых ошибок, — сказал Итан, не отводя взгляда, позволяя словам вылетать из своего рта.
Жерар наблюдал молча, не вмешиваясь, его пальцы слегка постучали по спинке стула, единственный признак мысли.
— Вы помните, что говорили тогда? — спросил он мягко, почти заботливо, но в тоне сквозила сталь.
— Нет, я даже не помню о чем вы, — ответил Итан, выдержав паузу.
— Я вообще ничего не помню, будто напился и в один день всё забыл..
Элизабет Кроуфорд подошла ближе, её движения были плавными, почти кошачьими, каблуки тихо цокнули по полу, и воздух вокруг неё наполнился лёгким ароматом парфюма,сладковатым, с ноткой металлической свежести.
Она наклонила голову, изучая Итана, как редкий экспонат.
— И что же ты чувствуешь, милый? — спросила она, голос её был мелодичным, но с подтекстом.
— Страх, — сказал Итан после короткой паузы, позволяя голосу стать интимнее.
— И растерянность.
— А сейчас? — уточнила она, её глаза сузились едва заметно, ловя малейшее движение зрачков Итана.
— Сейчас спокойствие, — ответил он, заставляя себя посмотреть ей прямо в глаза.
— И принятие, мне очень нравятся ваши глаза, — Итан начал играть в эту игру, даже попытался смутить вампира своими словами.
Девушка вдруг опешила, ей было чуждо когда мужчина делает ей комплименты, да, давно у неё такого не было.
Она даже смутилась.
Рой слегка улыбнулся, уголки губ поднялись, но глаза остались холодными.
— Видите? — сказал он, обращаясь к Жерару. — Я говорил, что ему нужно было время.
Жерар сделал шаг вперёд, лёгкий, но пространство вокруг них словно сжалось, воздух стал тяжелее, гуще.
Камеры в зале медленно поворачивались, операторы искали лучший ракурс, вспышки фотоаппаратов мелькали, как далёкие молнии.