Анна остановилась.
Она отпустила руку Итана и повернулась лицом к сцене, прямо к Жерару.
И дерзко улыбнулась наблюдая за тем, как скулы старого вампира сжимаются.
— Кажется, — сказала она громко, так, чтобы услышали все, — вечер только начинается.
Итан шагнул вперёд,один шаг, но этого хватило.
Прожекторы упали на них обоих.
Красный индикатор прямого эфира горел ярче всех огней в зале.
Экран вспыхнул ослепительно белым, будто кто-то выстрелил молнией прямо в глаза зала.
На мгновение всё исчезло,свет, лица, дыхание. А когда зрение вернулось, на огромном полотне уже проступали строки.
Не лозунги. Не громкие обвинения.
Документы.
Архивные протоколы с грифами высшего допуска. Схемы модификации крови,аккуратные, почти изящные чертежи, где красными линиями были отмечены вмешательства в структуру ДНК, а сбоку стояли холодные, деловые комментарии: «повышение агрессии допустимо», «нестабильность компенсируется подавлением личности», «носитель № 47 — утилизация после неудачной интеграции».
Затем таблицы. Столбцы доноров. Возраст, группа крови.
Состояние до процедуры..и смерть.
Слово «смерть» повторялось слишком часто. Слишком буднично.
Видео сменило документы.
Катакомбы. Холодный камень, капли воды, падающие с потолка, металлические столы с кожаными ремнями.
Камера дёргалась, оператор явно боялся смотреть дольше положенного.
На столе истощённые люди, кожа натянута на кости, глаза огромные, полные животного ужаса.
Крик прорезал зал не из динамиков, а из самой записи. Высокий, надрывный, почти нечеловеческий.
Кто-то в зале инстинктивно отступил на шаг назад.
Следующий фрагмент. Тело выгибается дугой, вены вздуваются чёрными нитями, кровь темнеет на глазах. Трансформация шла неправильно.
Монитор резко сменился.
Труп. Подпись внизу, сухая, канцелярская: «отказ органов,материал утилизирован».
А потом те, кто выжил. Обезображенные существа, больше похожие на вурдалаков, чем на вампиров. Их держали в клетках.
Они рычали, бились о прутья, царапали камень когтями, оставляя кровавые борозды.
И рядом лица заведующие этой работой. Аккуратно вписанные в протоколы.
«Эксперимент не удался».
Некоторые из этих лиц сейчас стояли в этом зале. Под светом люстр с бокалами в руках.
Телеканалы по инерции продолжали прямой эфир. Ведущие молчали, не зная, перебивать ли сигнал.
Но он уже размножался по всем сетям телеканалов как яд по венам.
В зале повисла тяжёлая, густая тишина. Такая, когда слышно, как бьётся чьё-то сердце.
Кто-то сделал шаг назад. Люди опустили взгляд в пол, а женщина судорожно пыталась набрать номер на телефоне, её пальцы дрожали.
У подножия сцены Ричард Хейл резко повернулся к своим людям.
— Перекрыть сигнал! — рявкнул он сквозь зубы.
— Немедленно.
— Глушите всё, что идёт наружу!
— Уже не важно , — ответил техник, бледный до синевы.
— Оно в федеральных сетях.
— И в европейских тоже, мы банкроты…
— Тогда обрывайте серверную! — бросил Корвин, шагнув вперёд.
Голос его был холоден, как лёд.
— Полностью!
— Даже если придётся сжечь все наши компьютеры!
За его спиной охрана сорвалась с места и как чёрные тени сорвались с места к техническому блоку.
Элизабет медленно повернулась к Итану.
Теперь в её лице не было ни улыбки, ни светской мягкости.
Она смотрела холодным взглядом на парня, у неё же не получалось пробить его.
— Это вы, — сказала она тихо.
Это был даже не вопрос, а просто утверждение.
Итан не ответил отмахиваясь головой от её слов.
Он стоял неподвижно, но больше не танцевал. Рука, только что державшая Анну, медленно опустилась.
Рой поднялся на сцену.
Его взгляд скользнул по экрану, затем в толпу людей. После взгляд сфокусировался на Анне.
И в этот момент он понял.
«Чёрт! Как такое возможно?»
Момент упущен, он ничего не сможет сделать, слишком много камер. Слишком много свидетелей.
Слишком поздно.
Жерар стоял под единственным прожектором, словно это он виноват, а это и была его вина и его проблемы.
Его лицо оставалось безупречно спокойным. Только пальцы правой руки медленно, очень медленно сжались от невыносимой ярости.
Экран мигнул ещё раз.
Появился последний файл на экране в крупном плане. На файле же красовалась цифровая подпись.
И фамилия.
Имя высветилось во весь экрана, чётко, без искажений.
В зале прошёл низкий, тяжёлый гул.
— Это невозможно…— девушка взялась за голову.
— Он не мог…— мужчину чуть не вырвало смотря на это.
— Это подделка… — тихо сказал Ричард Хейл сложив руки в замок.
Камеры приближали лица показывая из реакции, шок людей, ярость вампиров и сам ужас на лице Элизабет.
Кто-то из прессы уже шептал в микрофон, не отрывая глаз от экрана:
— Если подпись подлинная, это означает прямую ответственность совета, мэра и всех его подопечных..
Анна сделала шаг назад.
Её лицо стало другим, видимо пришло время расставить все точки над «и».
Она посмотрела на Жерара.
Потом на экран.
— Теперь уже не отвернёшься, — произнесла она негромко, чтобы никто не услышал.
Танец закончился.
Музыки больше не было.
Вместо неё только гул, нарастающий, как перед обрушением плотины.
Ричард кричал в рацию.
— Всех нахрен поймать и казнить на месте, никаких саботажей не должно быть, — проговорил он в рацию.
— Мне нужен отчет, срочно, — сказал Кэйн Корвин не отворачиваясь от экрана.
Охрана неслась к техническому блоку.
Но в зале уже звонили телефоны. Журналисты отправляли срочные сводки. Международные каналы подтверждали получение сигнала.
Весь интернет принял то, что увидел.
Жерар наконец заговорил.
— Все остаются на местах, — произнёс он ровно, и голос его разнёсся над всеми, словно ничего не произошло.
— Никто не покидает зал, всем оставаться на своих местах, это всего лишь клевета…
Но его уже почти не слушали.
Секунды тянулись, как натянутая проволока.
Охрана уже добралась до технического блока, где-то в глубине здания раздался глухой хлопок, будто выбили дверь.